Рождество для Асгардцев

Локи неспешно брел по улице, придерживая рукой пакет с покупками. Мимо проходили люди, разговаривая по мобильникам или друг с другом, смеясь, чему-то радуясь, но до Локи их голоса доносились как будто из зыбкого сновидения, от которого он был отрезан снежной пеленой. Снежинки медленно кружились, мерцали и их плавный танец успокаивал и гипнотизировал, унося мысли далеко-далеко к дому. Домом Локи все еще считал Асгард и тосковал по нему. Хоть Один и Тор говорили, что Асгард — это прежде всего люди, он скучал именно по месту, мечтая оказаться там, где все еще можно было ощутить присутствие матери, среди стен, которые помнят ее. Но от Асгарда как и от Фригги ничего не осталось, разве что Тор, который, как на зло, с каждым днем все больше походил на отца. На Земле все казалось нелепым и непривычным. Асгарцам пришлось смириться с ролью беженцев и научиться соблюдать новые законы и правила. Локи считал, что им без труда удалось бы подчинить планету себе, но никто из его соотечественников больше не хотел войны и кровопролитий. Очень скоро они растворились в толпе: воины сложили клинки и сменили доспехи на джинсы, асгардские красавицы состригли косы и больше не носили длинных платьев — таких женственных и таких непрактичных. Кто-то пошел работать к Старку, кто-то подался в полицейские или в строители, кто-то завел свой канал на Ютубе и рассказывал землянам об особенностях асгардской культуры. Даже у Тора теперь был Инстаграмм, и фотографии, с которых весело улыбалась его бородатая физиономия, быстро набирали популярность. Первое время Тор пропадал в башне Мстителей, оставив Локи одного в тесной квартире в Куинсе, но после того, как стало ясно, что время геройств осталось позади и с помощью молота невозможно научить своих подданых оформлять документы, платить налоги и пользоваться кредитками, он вернулся, оставив будничные заботы землянам. И Локи. Локи обнаружил, что приспосабливается к новой жизни гораздо быстрее брата. Пусть он не был всеобщим любимцем, но зато сообразил, что грязную посуду надо мыть, а не выкидывать в мусор, что хороший ужин лучше готовить самостоятельно, потому что от соленых картофельных чипсов даже у богов ныли желудки, что цветное нужно стирать отдельно, если не хочешь, чтобы все белье приобрело нежно-розовый оттенок из-за плаща Тора. Он следил за порядком в квартире и с раздражением подбирал разбросанные братом грязные носки, понимая, что кроме него это делать некому. С наступлением зимы Тор окончательно обленился. Он много спал, много пил и не отлипал от телека — его воображение особенно захватывали передачи типа «Магазина на диване». Он смеялся до колик над человеческими изобретениями, вроде увеличивающих ягодицы штанов или бьющихся током поясов для похудения, но соблазнился сэлфи-палкой, чему Локи, откровенно говоря, был очень рад — ему до смерти надоели постоянные просьбы брата сфотографировать его. Он готов был провалиться сквозь землю от стыда, ходя за Тором с телефоном и наблюдая, как тот кривляется перед камерой, напрягая мышцы. Локи с трудом сдерживал презрительное фырканье, но иногда в его взгляде читалось тоскливое «И вот ради этого мы устроили Рагнерёк?» Для него начало зимы стало глотком свежего воздуха. Оставляя Тора дома наедине с его палкой, которая, похоже, окончательно заменила тому Мьёльнир, Локи шел на улицу и вдыхал ледяной ветер чужого мира, думая о том, что холод всегда был ему по душе и что зимний Нью-Йорк нравится ему гораздо больше. Гулял он в основном по вечерам, так как темнота значительно преображала город, скрывая в тени недостатки, добавляя таинственности и чего-то мистического. В темноте даже нелепые пластиковые деревья, которые стали появляться тут и там, могли сойти за невиданные растения с других планет, на ветвях которых созрели бесчисленные мерцающие плоды. Локи не понимал смысла этих странных украшений, но видел, что люди радуются им и как будто чего-то ждут. Он не знал чего, но тоже стал ждать, предвкушая нечто удивительное, однако очень скоро ему предстояло разочароваться. Тайну пластиковых деревьев и людей в уродливых красно-белых костюмах раскрыл для него Тор. Сказка, которую Локи успел сам для себя сочинить, рассыпалась в прах и он мог только наморщить нос — человеческий праздник, тоже мне, большое дело. — Это называется Рождество, — объяснял Тор, завязывая шнурки. — Люди собираются вместе, как на пиру, и хорошо проводят время. Ты уверен, что не хочешь пойти? Старк сказал, что будет не против, если ты к нам присоединишься. — Чтобы стоять в углу в одиночестве, как уродливая девица? Нет, спасибо, — буркнул Локи, мысленно фыркнув «Старк, видите ли, не против». Тор рассмеялся. — Уродливая девица! Это должны быть мои слова, брат! Он беззлобно похлопал Локи по плечу, и еще раз спросил: — Точно не пойдешь? Тор так искренне улыбался, что Локи подумал — будь он женщиной, то уже надевал бы свое лучшее платье. — Я лучше останусь тут. Передавай Старку привет. Тор вздохнул, попрощался и направился к выходу, задержавшись на мгновение перед зеркалом. *** Он вернулся только на следующий день в странном настроении, будто его что-то тревожило. На вопрос «Как все прошло?» он лишь коротко ответил «нормально» и виновато посмотрел на брата — как щенок, укравший с тарелки хозяина последнюю тефтельку. Локи лишь пожал плечами и не стал вдаваться в расспросы, но когда настроение Тора спустя несколько дней не изменилось, заподозрил неладное. Подозрения усилились, когда Тор внезапно вручил ему внушительный список покупок и неуклюже намекнул, что чем дольше Локи будет ходить по магазинам, тем лучше. — Что ты затеял? — Локи внимательно смотрел на брата. В отличие от него, врать Тор никогда не умел и сейчас на его физиономии отражалось «Умоляю, ничего не спрашивай!» — Я… Ничего, честное слово, почему ты спрашиваешь? — он широко улыбнулся, отчаяно краснея. — Ты совершенно точно что-то затеял, — Локи змеей скользнул к брату и пристально уставился ему в глаза, пытаясь прочесть правду. — Я… Я… Я… — внезапное озарение снизошло на Тора и он уверенно ответил: — Я жду женщину. — Ага, — хмыкнул Локи. — То есть у тебя свидание? И как зовут счастливицу? Тор наморщил лоб. — Джжж… — зажужжал он и Локи, хитро прищурившись, подсказал: — Джейн? Тор щелкнул пальцами: — В точку! — Джейн… Фостер? Тор очень искренне скривил физиономию, будто съел что-то горькое: — Нет! Еще чего! Скажешь тоже! Пфф! Это другая Джейн, ты ее не знаешь, мы познакомились у Старка. Локи хотел было отпустить какой-нибудь язвительный комментарий, но у Тора закончилось терпение и спустя несколько минут младший брат обнаружил себя на лестничной площадке со списком в руке, кое-как закутанным в пальто с криво застегнутыми пуговицами и шарфом завязанным так туго, что можно было задаться вопросом: не пытался ли старший его придушить? Тяжело вздохнув, он спрятал список в карман и, поправив одежду, отправился за покупками, посмеиваясь над собой и братом.