pour it up

             в корее третий час ночи, и на вилайве резко запускается трансляция, которая была запланирована на несколько часов раньше. в кадре виден один потолок, слышны голоса двух мемберов. слова немного спутываются, язык заплетается, раздаётся смех и, наконец, камера поправляется. — привет, монбебе! — говорит чжухон, сумев связать хотя бы два слова, будучи не очень-то трезвым. — извиняемся, за столь позднее включение, — минхек улыбается и немного покачивается, — просто оппы были немного заняты и пришлось запустить трансляцию только сейчас. у группы начались долгожданные выходные, которые по классике длятся два-три дня. хёну решил устроить конкретный отдых перед тяжёлыми днями, позволив парням как следует расслабиться и выпить. конечно, не все рассчитали количество выпитого и совсем забыли и том, что должны вести прямой эфир в семь часов. практически все после выпивки ввалились в свои комнаты и мгновенно уснули. только чжухон и минхек остались одни, и после всех своих странных пьяных разговоров запустили трансляцию. они рассказывали о чем попало, даже успели проспойлерить несколько моментов и чуть не проболтались про все ночные похождения мемберов. — у чжухон-щи очень мягкие... мягкие губы. ли-младший кривится и делает вид, что не услышал, пялясь в экран и читая комментарии. — так много монбебе, которые не спят в такое позднее время, ты глянь, — хон улыбается, немного отстраняясь от экрана. — я тут говорю про... — минхек ловит неодобрительный взгляд от парня и тут же затыкается, закатывает глаза и вздыхает, — ты скучный. — хён, у нас трансляция. хек окидывает взглядом телефон и видит весьма странный комментарий, в котором спрашивалось про слабые точки парней. чжухон и минхек переглядываются, убеждаясь, что им не показалось. они неловко улыбаются, снова смотрят в сторону камеры. младший облизывает губу, решает ответить нестандартным путём, проводя рукой от шеи до груди, пока другой пялится и наблюдает за всеми движениями. он повторяет, но только вместо шеи, поглаживает плечо. они вновь оба смеются, скрывая за смехом только что появившийся признак трезвости — смущение. на телефон приходят уведомления о новых сообщениях, но ни тот, ни другой не считает обязательным посмотреть что там. они просто продолжают что-то говорить. из слов этой парочки было мало что понятно и казалось, будто это их личный язык, потому что они переглядывались и отвечали друг другу. минхек неосознанно начинает теребить толстовку. в комнате, на самом деле, было жарковато, ещё с учетом нетрезвости становилось только хуже. лицо покраснело, а тело стало извиваться. — ты в порядке вообще? — чжухон замечает состояние старшего, смотря на него через экран. — да тут душно просто, — хек облокачивается об стол одной рукой, а другую опускает вниз, кладя сначала на свою ногу. — ну так пойди переоденься. — всё в порядке, я посижу так, — его улыбка вызывает кучу вопросов. пьяный минхек — совершенно иной минхек. он может сотворить что угодно, и под этим его рука перемещается на чужое колено. пальцы массажируют его, затем переходят в подколенную ямку, заставляя спину чжухона покрыться мурашками и вздрогнуть. несмотря на это, он продолжает отвечать на вопросы, сгибает ногу, намекая на то, чтобы минхек убрал руку, но он не слушает, продолжив водить пальцами. когда взбирается выше, подходя к внутренний стороне бедра, выдаёт: — я все же пойду переоденусь! — неожиданно встаёт и уходит за кадр. чжухон облегченно вздыхает, но он не знал, что старший ещё не закончил. хек снимает толстовку и открывает дверь шкафа, — мм, хон-и... — чжу откликается и видит минхека в одних шортах, пристально смотрящего на него, — какую надеть? он явно издевается. явно хочет вывести чжухона из себя. это хорошо видно по его легкой хитрой улыбке. младший закатывает глаза в ответ, отворачивается; начинает дергать ногой от внутреннего волнения. — игнорщик, — минхек садится рядом уже переодетый. только чуть ближе, чтобы мучить парня максимально незаметно. — ты такой приставучий, хен, это ужасно, прекращай! — не отрицай, что тебе нравится. — мне не нравится, ты меня достал уже. — ворчун, какой же ты ворчун... у старшего есть возможность мести на возмущения чжухона, которой он пользуется сразу, спуская руку вновь, на то место, где остановился. он гладит так, что задевает все, какие только можно точки. ноги ли-младшего сводятся вместе, но это не мешает минхеку продолжить. он просто переходит на то, перед чем так долго маялся. пальцы поглаживают уже появившееся возбуждение, образуя в голове чжухона туман. когда заиканий прибавилось, ли-младший стал пытаться убрать проблему снизу. и он смог. только ненадолго. вместо того минхек начал откровенно лезть, в начале просто положив голову на плечо, а затем чуть ли не садиться к нему на колени. рука вновь пошла в действие, уже как бы невзначай задевая. — ты можешь прекратить? — чжухон приблизился к уху хена и шепнул. шепотом это было сложно назвать, так как сказанное услышали многие зрители. хек ухмыльнулся, но не отстал. край вот-вот бы наступил, и хон, вероятно, сорвался бы прилюдно, но свет резко отключается, на что младший облегченно вздыхает. — ты идиот, ты что вытворял? — парень поднимается с места, смотря на минхека со злостью. — я... ну... — его сбивает телефонный звонок от хену. чжухон смотрит на высветившийся номер и поджимает губы, перед тем как взять трубку. — вы вообще нормальные? что это было? — лидер буквально кричал, — вы хоть понимаете чего ваши гейские игры могут стоить? — шону, успокойся, я не думаю, что монбебе воспримут это всерьёз... — хон смотрит по сторонам, мнётся и чувствует вину, хотя по факту, она лежит не на нем. — ну конечно! параллельно выкрикам из телефона, минхеку становится скучно и он решает продолжить развлечение. парень прекрасно видит, что в штанах чжухона ещё не до конца сошла работа его ловких рук, поэтому тянется туда опять. хон стоял прямо перед ним и долго времени не заняло, чтобы стянуть нижние части одежды. ли-младший пытается отойти, оттолкнуть, но минхек уже берет в рот. — хорошо, хен. д-давай поговорим утром, ладно? — чжу прикусывает язык, — когда мы будем трезвые и... способные к такому роду разговоров. спокойной ночи! — парень не даёт договорить шону на том конце линии, сразу сбрасывает и стонет, — почему мы не можем провести хоть одну совместную трансляцию без таких исходов? минхек ухмыляется, ускоряет темп. когда смотрит на чжухона, видит на его губах кровь. — мм, прекрати кусать губы... — парень держит член у рта, водя по нему. — ты мне ещё условия ставишь? — хон возмущается и жмурится, хватаясь за волосы старшего, — бери уже быстрее. хёк откликается, проводит языком по головке, чуть ли не трется лицом, отчего ли-младший стал действовать сам, двигая бёдрами и таки войдя в его рот снова. долго это не продолжается, потому что потребность чжухона заключается немного в ином. он поднимает минхека, мимолётом заглядывает в его глаза и уже вжимает в кухонную тумбу. — ты показывал на... — губы спускаются на плечи, а рука запускается под футболку, давит на сосок, — эти места, верно? — хон расцеловывает правое плечо, умудряется поставить там засос. хёк не умеет сдерживаться, поэтому стонет и прижимает того ближе. он извивается в руках чжухона. мысль об выпитом алкоголе даёт жару ещё больше, и минхек шепчет что-то невнятное, похожее на «сделай это» или «о боже, как я хочу тебя». чжухон, повернув хека спиной, входит без предупреждения; как обычно, даже не натянув контрацептив. коленки дрожат, голова идёт кругом, но иметь хоть какое-то приличие нужно, (о котором и речи не должно быть, как таковой), поэтому парни пытаются вести себя тише. и черт, как же они плохи в этом. с тумбы летят все предметы, что были либо на краю, либо были задеты руками. чжухон тянет минхека за волосы, целуя все места, куда только дотянется. свет неожиданно включается, а на бёдрах старшего появляются следы рук. шлепки кажутся очень громкими, словно раздаваясь эхом по комнате. чжу размахивается ладонью, снова оставляя след на левой ягодице. минхека это только сильно заводит и он тянет парня за шею, утыкая его лицо в своё плечо. младший не теряется, сначала кусая, а потом зализывая. телефон трезвонит, показывая очередной входящий от шону. как же не вовремя. чжухон пытается нажать на кнопки отклонения вызова и отключения звука, но минхек прыгает на тумбу и притягивает того максимально близко, вследствие чего пальцы чжу промахнулись и нажали «принять вызов». губы коснулись друг друга буквально на секунду, после чего корпус ли-старшего упал на поверхность. чжухон двигался резко, выходя и грубо заходя, выбивая из парня снизу что-то очень непристойное. они даже не обратили внимание на телефон, который, кстати, упал на пол с грохотом. шону слышал буквально несколько секунд, пока пытался понять, что происходит, а потом с покраснением до ушей сбросил трубку, поговаривая «идиоты, какие же вы идиоты...». минхек царапался, сдирая кожу и заставляя чжухона шипеть и рычать, двигаться ещё резче. — ты меня бесишь. бесишь, бесишь, бесишь, — младший практически кричал, сжимая талию старшего, пока тот не мог выговорить ни слова. ему нравился такой хон. такой разгоряченный, агрессивный и пьяный. — но ты же меня трахаешь, мудак, — минхек ухмыляется, выгибается в спине, таки сумев открыть глаза. злить чжухона во время секса — любимое занятие. ли-старшему нравилось пожестче, и он ничуть не скрывал этого. чжухон поддавался желаниям своего партнера. признаться, ему самому симпатизировали подобные ночи и томное просящее лицо. конечно, так было не всегда. это был как подарок, особый случай или «ну, сегодня можно дать огня». в большинстве случаев, парни уставшие заваливались в комнату и засыпали друг на друге, могли забывать о сексуальных потребностях на месяца, просто нежась на кровати в конце дня, а сегодня появился шанс отдаться друг другу на полную катушку. и это тот самый «особый случай». минхек подталкивает ногами крепкие бедра чжухона вперёд, тем самым заставляя того углубиться, уже во всю длину. грудь поднимается и опускается от наплыва текущих эмоций. хек стонет очень громко, и его рот затыкается ладонью чжу, которая вскоре будет мокрая из-за обилия слюней старшего. минхек таки нашёл в себе силы приподняться и ухватиться за шею чжухона. — я, кажется... — кряхтит, не может выговорить ни слова, только лишь царапает спину любимого, — я, твою мать, не могу больше, — пальцы на ногах сжимаются, хек стонет имя парня и кончает на его живот. а чжухон ещё не закончил. он целует уже немного ослабшего старшего, который продолжает сладко постанывать, но уже не так дико, как было минут пять назад. хон начинает замедливаться, затем вовсе выходит, а минхек понимает, что от него требуется и спускается с тумбы, становясь на колени. — ты, видать, так хотел этого, пока у нас была трансляция, — чжухон усмехается, поглаживая темноволосую макушку и давя на неё. — это плохо? — ли приоткрывает рот, дышит на головку и смотрит прямо в глаза. — безупречно. минхек берет в рот снова, работая языком как только возможно. как любит чжухон. когда слышит стоны — гордится собой, потому что делает всё правильно. — какой же ты… — ли-младший гладит по волосам, убирая прилипшие пряди со лба. разговор глазами; атмосфера уже не такая разгоряченная. — какой? — минхек выпускает член изо рта, двигая рукой по нему. чжухон ответить не в силах — подходит к концу, изливается на подбородок и ключицы парня, зажмурив глаза и приподняв голову, но не издав ни звука. темноволосый поднимается, предварительно вытерев рот рукой. — такой… — хон проводит большим пальцем по губам хека, — мой? — твой, чжухон-и, твой, — старший расплывается в улыбке, падая в объятья любимого. завтра им конкретно влетит от хену (да и не только).