Darling

      Кроули ненавидел этот старомодный плед в треклятую клетку и никогда бы не признался в обратном. Только не этому ангелу, прячущему улыбку в чашке какао и зачитывающемуся книгой, которую, кажется, тот читал уже не раз и не два.       Ни грамма вкуса, ни эстетики, только эти непонятные строгие узоры! Серьезно, как они вообще могут кому-то нравиться?       Но было в этом всем что-то приятное. Чувствовать, как чувствуют люди.       Два бессмертных существа прожили слишком долго бок о бок с этими удивительными существами, чтобы перенять их некоторые особенности. И достаточно долго друг с другом. Шесть тысяч лет - срок немалый.       Демон обожал двадцать первый век, не изменяя своему Бентли, но с готовностью обновляя свой гардероб или меняя ноутбук на модель поновее, как только та выходила. Скорость жизни, пульсация в венах, восторг, что ничто не сможет прервать этот круговорот событий, даже если в паре кварталов внезапно отрубится интернет.       Азирафаэль же немного задержался в прошлом, не без удовольствия вступая в новый мир, но и не слишком торопясь угнаться за ним. В этой размеренности для него была определенная доля привлекательности. Никуда не делись книги, некоторые издания которых становилось достать все труднее, не менялся парк с утками, сменялись, разве что, десерты, обожаемые ангелом, и меню любимых ресторанчиков, и это не могло не радовать.       Кроули недовольно фыркнул на то, что ему сегодня непозволительно мало уделяют внимания, предложив лишь чаю в такую погоду, чашка с которым тихо опустилась на блюдце, не будучи даже тронутой. Ну... И свою компанию, от чего отказываться было греховно даже для демона. И плед, который заботливо был наброшен на плечи, едва Кроули переступил порог книжного магазина, не успев как следует поворчать на это убожество.       К чести демона, замаскированной под лень, плед оставался неизменным. Хоть Кроули и мог превратить его во что угодно, более ему соответствующее.       На улице было темно и лило как из ведра, а теплое чувство, поднявшееся отуда-то изнутри и разливавшееся сейчас по плечам демона, согревало ничуть не хуже бутылки дорогого виски. Не то, чтобы Кроули промок или замерз, он еще не разучился творить чудеса и был слишком теплолюбивым созданием, чтобы ни одна капля не посмела коснуться его волос и пиджака. Но это чувство уюта и тепла...       Кроули скинул ботинки, подтягивая к себе колени и удобнее кутаясь в теплое клечатое нечто, прислоняясь щекой к чужому плечу. Демон прикрыл глаза, лениво рассматривая строчки текста сквозь солнцезащитные очки.       Одним из удовольствий, сравнимых с разгоряченным спором на религиозную тематику или темы, затрагивающие дельфинов, было простое молчание. Отнюдь не неловкое, в попытках сказать незнамо что. Это были понимание и чувство всеобъемлющего спокойствия, не нуждавшиеся в какой-либо огласке.       Сверкнула молния, и только через несколько долгих секунд ветер донес громыхание разгулявшейся погоды.       Кроули с удовольствием зевнул, теряя счет времени и жмуря глаза, ощущая, что очки были бережно стянуты с его носа, - чашка недопитого какао давно покоилась на своем блюдце, а книга была оставлена раскрытой на краю стола, и все это было сделано без единого намека на дискомфорт.       Азирафаэль тепло улыбнулся, сначала убирая очки, а потом слегка двигаясь на диване и поворачиваясь, давая Кроули возможность устроиться на своей груди поудобнее, чтобы приобнять за плечи и запустить пальцы в темно-рыжие волосы, поглаживая и прокручивая между пальцами мягкий пучок волос, завивавшийся сейчас как рожик.       Сон для ангела не был необходимостью, просто атмосфера располагала. Да и дело тут было не только в навевающей дрему грозе...       Азирафаэль ткнулся губами куда-то в волосы Кроули, невольно спровоцировав более крепкое объятие со стороны демона, и тихо улыбнулся, прикрывая глаза, окончательно поддаваясь искушению сном.       Демон наслаждался ощущением тепла и уюта, которое ему дарил сейчас ангел... А еще он испытывал то самое чувство, которому как раз ангелы когда-то придумали название, и готов был поспорить, что это похоже на слово "семья", произнесенное ими не так давно, только глубже.       Кроули обожал этот плед, когда-нибудь он в этом, пожалуй, признается.