Ветвь Поцелуев

— …Повыше, — Сероглазый стоял в паре метров от стены, чтобы выбрать идеальный ракурс для венка. Странно, что этим не занимается Мэтт. — В самый раз. Мягкие огни гирлянд окутали гостиную, придав ей атмосферу уюта и праздника. Венки, мишура, гирлянды. Треск брёвен и тик часов прерывал мгновения безмолвия. — Вы сможете справиться сами? Просто… — Обеспокоенный Эдд бросал мимолётные взгляды на кухню. Готовка шла своим чередом и будет очень неудобно, если что-то подгорит. — У меня там готовка. — Да, валяй, — Буркнул норвежец, после чего парень в зелёном свитере рванул к духовке. — Мэтт, у нас тут ещё коробка осталась. Как думаешь, может нарядим дом с внешней стороны? — Это выглядело бы намного интересней, но мне нужно переодеться, найти свою одежду, морально подготовиться к выходу на улицу. — Ларссон закатил глаза. Харгривз смешит и выбешивает одновременно своим отношением к внешнему виду, в данный момент - больше веселит. Парень ничего не сказал, просто посмотрел на старую изодранную коробку, в которой хранились остатки украшений. — Ладно, сам управлюсь. — Рогатый накинул поверх ярко-красного свитера куртку. Взял в левую руку коробку и открыл дверь, моментально пожалев об этом. Мороз пробирался до самых костей. Зимние волки, порывы ветра, кусали открытое лицо и ладони парня. Тот, в свою очередь, прижал голову к плечам, чтобы хоть что-то осталось от его лица. Хлопок двери. Это значит, что русоволосый либо украсит переднюю часть дома, либо его окоченелый труп станет особой декорацией.

***

— Ай-ай, — Тёплые языки пламени ласкали ледяные ладони, но те ныли от таких перепадов температуры. — В жизни больше не выйду на улицу без перчаток… — Торд, — Зеленоглазый нёс в руках кружку, из которой виднелся пар. Раскалённая кружка источала запах кофе, придающий ещё большую погружённость в праздник, — Попей, согрейся… И это, извини, что не помог. — В голосе кололюба слышались нотки волнения и вины — Всё в порядке, я же жив, — Успокоил его парень, попутно этому медленно двигая пальцами. Тёплые тона, исходящие от огня, переливались на лице Ларссона, скрывая его уродливые черты лица. Шрамы, ожоги, белена в глазу. Всё это осталось в память о тех днях, когда он, ослепший, пытаясь схватить свою мечту за руку, переступил ту грань, когда любые рамки игнорируются. Ужасные воспоминания и отметины на коже, что никогда не заживут - плата за его эгоизм. Он это заслужил, сам понимал это, не тратя время на поиски виновных. — Кстати, где Том? — Секундное молчание было нарушено вопросом, на который никто не мог дать точный ответ. — Ты же знаешь его отношение к рождеству, — Эдд уныло вздохнул, передвинул чашу поближе к рогатому, встал, а после добавил: — Где-то в баре, наверняка. Русоволосый моментально ушёл в мысли. В его зрачке мерцал танец огня, но пред глазами была совсем другая картина: как четвёрка празднует Рождество, сидя за столом, где смех не угасает. Увы, это только воображение, разыгранное ожиданием. Этого никогда не случится: Риджуэлл так и не смог, да и вряд ли сможет до конца простить своего врага, а его ненависти к Рождеству можно позавидовать. Все надежды моментально тлеют под натиском жестоких, но правдивых фактов. Риджуэлл будто услышал его мысли. Входная дверь с громким хлопком ударилась о стену, чуть ли не слетая с петель. В дверном проёме стоял черноглазый. Его лицо было угрюмей в разы, чем обычно. Со злостью он демонстративно хлопнул дверью, быстрыми шагами направляясь в свой обитель.

***

В глазах Эдда читалась грусть, покрытая ложной улыбкой. Поведение Томаса явно его опечалило, но он пытался не показывать вида. Воздух вокруг Торда сотрясался от недовольства: ладно бы, если бы Том просто забил на праздник, но нет, он портит настроение другим, пусть сам того не хотя. Или нет? Ларссон сделал последний глоток остывшего напитка, обдумывая дальнейшие события. И, похоже, не зря. Жгучий азарт заиграл в нём, желание мести засело в глубине души, но эта месть была не такая, как прежде. Не хотелось убить, разорвать и аннигилировать Риджуэлла, хотелось его наказать. На лице растянулась злобная ухмылка. У Торда есть время воплотить свой план в самом лучшем виде. *** Парень напевал какую-то еле знакомую мелодию, вешая особый венок на стену. От него будет зависеть лучшая часть плана. Лучшая месть, до которой Ридж бы в жизни не додумался. От этой идеи норвежец посмеивался, представляя его реакцию и лицо. — Торд, всё готово, садись за стол! — Позвал его кололюб с кухни, откуда веяло смесью приятных запахов. Столь приятный ком из разных запахов пробудил аппетит, от чего сероглазый стал быстрее работать руками, дабы побыстрее набить свой живот. — Бегу!

***

Прекрасная ночь. Все, кроме черноглазого, обменялись подарками. Русоволосый смотрел в потолок не в силах сомкнуть глаз, дожидаясь, когда Эдд и Мэтт окончательно уснут. Сердце билось в ускоренном темпе. То ли от волнения, то ли от некого возбуждения, безвольно сидящего внутри, ожидая нужный момент. Слух уловил мёртвую тишину. Все спят, кроме Томаса, он точно не спит. Парень приоткрыл свою дверь, всматриваясь в темноту, будто ожидая чего-то ужасающего. Так прошла минута, после чего он украдкой подошёл к двери алкоголика, вслушиваясь в вуаль темноты. Тишина, изредка прерываемая потрескиванием деревяшек, горящих в камине. Норвежец поставил перед дверью коробку с лентой, чей цвет в темноте варьировался от кобальтового до сапфирового. Ларссон издал тихий и короткий смешок, после чего медленной поступью направился в гостиную, попутно доставая смартфон. — Привет. Чего не спишь? — А тебе есть дело? — Ну, в данный момент - да. Будь добр, открой дверь. — …Чокнутый. — Ага, знаю. Послышался тихий лязг открывающейся двери. Резкий, прерывистый звук рвущейся фольги. Еле уловимое цоканье и аккуратные шаги, с каждой секундой наращивая чёткость звука. — М, и как это понимать? — Пепельноволосый держал в руках небольшую записку, написанную Ларссоном, который сейчас сидел на диване, смотря куда-то в сторону Риджа, но не на самого него. — Встань слегка левее, это очень важно. — Сказал ему парень, продолжая сидеть, купаясь в оранжевых оттенках огня. Взгляд Тома так и говорил: «Ты больной?» — Придурок. — Томас развернулся, собираясь уходить. Он бы ушёл, если бы не неожиданный, еле слышимый вскрик Торда, а после слова: «А теперь посмотри наверх.» — …Что за? — Том стоял над венком, куда была прикреплена веточка омелы. — Ты что, издеваешься? — Не-а, — С издевающейся ухмылкой кинул Торд, стремительно приближаясь к черноглазому, — Ты всё еще можешь убежать, вперёд. — Но Томас стоял неподвижно, лишь едва нахмурившись наблюдал за своим оппонентом, что уже стоял впритык. — Нет? Окей, осуждать не буду. Внезапный скачок норвежца к британцу морально вывел из равновесия Томаса, которого уже плотно прижимали, смотря в его бездонные глазницы. Лица находились в паре сантиметров. Жаркое дыхание ласкало кожу. Лицо Риджуэлла исказилось в чувстве презрения, но его ровное дыхание говорило о полном спокойствии. — Не сможешь. Или… — Парень в синем пытался задеть словами объект ненависти, чей опьянённый взгляд продолжал смотреть, будто выискивая что-то. — Может, мы не знаем о тебе что-то? — Да, не знаете: у меня нет чувства юмора. В следующую секунду финальная стадия плана отмщения пришла в работу. Торд аккуратно, но страстно впился в губы алкоголика. Тот, шокированный таким поворотом событий, покинул реальный мир, не в силах сопротивляться. Ларссон не заходил дальше дозволенного, сдерживая свои инстинкты. Щетина Тома приятно щипала нижнюю часть лица, вызывая ещё большее желание прижаться как можно ближе. Да, это могло продолжаться до тех пор, пока не кончится кислород, но норвежец почувствовал слабые удары по груди. — Ты… — Британец откашливался, не веря тому, что произошло буквально пару секунд назад. — Больной кретин, ты понимаешь, что творишь?! — Абсолютно, и да, я давал тебе время уйти, — Торд пожал плечами, отводя глаза, мол: я тут ни при чём. —Ты не ушёл, что тебя не устраивает? И, тем более, ты не отстранился. Претензии не ко мне. — Придурок обдолбанный! — Выругался Томас, направляясь к лестнице, про себя проклиная этот день ещё больше.

***

— …Омела, или «Ветка поцелуев», — Говорил Торд вслух, попутно этому качаясь на стуле. — По традиции: тот, кто встанет под ней - будет лёгкой жертвой для поцелуев, ибо любой в это время может поцеловать его. Такие вот традиции. — Это, конечно, интересно и романтично, — Нарцисс впервые поднял свои глаза от зеркала, смотря на норвежца, — Но к чему ты это говоришь? — Вслед этим словам последовал кивок Эдда, всё это время наблюдающего за чем-то в окно. — Да так, просто очень удобная традиция... Надо бы побольше навешать омелы.

~~~