Я тебя читаю по глазам

       Вечереет. Мюриэль отправила мне сообщение с адресом завода, на котором мы встречаемся. Заказываю такси и сажусь на край дивана, погрузившись в размышления. Грядущая встреча с Мюриэль не радует меня, а наоборот, вызывает беспокойство. Её поведение не добавляет изюминки, но отталкивает. Меня грызут догадки, что она имеет прямое отношение к делу о пропаже Джулии. Мне не хочется ехать туда, я не чувствую себя в безопасности рядом с этой девушкой. С другой стороны, там будут остальные полицейские, вряд ли та сцена с очками повторится. Конечно, если там будут полицейские. Зачем я отправляюсь туда, если чувствую угрозу для своей безопасности? Почему я доверяю ей? В конце концов, какого чёрта я еду один в другой конец города ночью? Из-за любопытства? Желания испытать страх? Наверно.        Я встаю с дивана, смотрю в окно. Там меня уже ждёт блестящая машина. Выхожу из квартиры, скромной квартиры в заросшей плесенью коммуналке, и взволнованно бегу на улицу.        Вижу мужчину. Судя по всему, это мой водитель. Он обеспокоенно говорит с кем-то по телефону. — Да, мам, я слышу! Слышу, но не понимаю, на кой чёрт тебе сдались эти пауки! Я не хочу, чтобы эти твари жили у нас, — какое-то время мужчина внимательно слушает, с заботливой тоской в глазах, — Хорошо, хорошо. Но я к ним не притронусь, ясно? Ладно, пока. Меня ждут.        Водитель поворачивается ко мне. — Здравствуйте, — робко говорю я. — Добрый вечер! Проходите! Он открывает дверь, и как я сажусь, он говорит: — Извините что заставил вас ждать. — Ничего. А у Вас мама пауков боится? — Лучше бы боялась, ей богу! — мужчина раздражённо откинулся на сидение, — Ей какой-то чудак из зоомагазина разрешил глядеть на этих тварей, чтобы она трястись при их виде перестала, и она теперь просит купить. Понимаете, домой! Теперь боится лягушек. Нам зоопарк контактный устроить дома?        Несмотря на возмущение водителя, я не без радости понимаю, что помог этой женщине.

***

       Приехали. Я осторожно выхожу из машины и благодарю водителя. Вижу старый большой завод, и компанию людей в форме, стоящую у входа. Среди них Мюриэль. Она машет мне. Моё сердце опять бьётся чаще, я неуверенно плетусь к группе.        Подойдя ближе, вижу пятеро человек. Две девушки, три парня. Всё не старше тридцати, я думаю. Как только я подхожу ближе, Мюриэль хватает меня за руку. — Ребята, это Броуди! — её коллеги заулыбались, но я не уверен, рады ли они моему приходу, или тому, что можно меня не ждать больше на улице, — Броуди, знакомься! Это — Дженет, — она показывает на молодую шатенку тучного телосложения, — Это — Боб, Джейк и Си, — вижу крепких рослых мужчин, улыбающихся мне. — Приятно познакомиться, — недоверчиво говорю я, хотя искренне рад, что я здесь не один с Мюриэль.       Мы заходим в здание, и, пройдя длинный коридор, заходим в маленькую комнату. Посередине комнаты стоит стол, вокруг него — шесть стульев. Висят экраны, показывающие, что видят камеры наблюдения. Тусклый свет отражается в наших очках. — Здесь мы и будем всю ночь, — задумчиво говорит Джейк, отодвигая стул, мерзко скрипящий по старым кафельным плиткам.        Боб включает чайник, который я не замечал ранее, Мюриэль достаёт из сумочки карты, Си поправляет закатившиеся рукава на полицейской форме. Всё выглядит уютным. Вдруг замечаю кое-что, вызывающее у меня мурашки по коже.        У них всех нет очков. Обращаю взгляд на Дженет, снимающую свои очки. — Извини, если мы тебя смущаем, здесь все свои, а очки давят на виски… Тебе необязательно снимать, — Дженет увидела моё беспокойство.       Наверно после этих слов мне должно было стать легче, но не стало.       Около двух часов мы играли в карты и шашки. Несмотря на все обстоятельства, ребята показались мне дружелюбными, но не слишком. Мы обсуждаем ежедневную рутину, и незаметно для меня, мы с Мюриэль становимся главной темой обсуждения. — Ну, а как вы познакомились? — задорно говорит Си, щурясь, от чего его узкие азиатские глаза похожи на две полоски. — Он проходил свидетелем по делу, которое я расследую, — Мюриэль не выглядит навязчивой весь вечер, что немало меня волнует. — Мне жаль, — Дженет обращается ко мне, — У тебя кто-то умер? — Его одноклассница. Не беспокойся, судя по всему, Броуди не волнуется о её судьбе, — в её голосе мелькают нотки горечи и скорби. — Ясно, — Дженет пожимает плечами, — скучно играть в карты просто так, не находите?       Все соглашаются, и поддерживают идею Боба играть на желание. Мне это совсем не нравится, но как я могу отказаться?       Меня оставили в дураках. Я знаю что сейчас будет. — Можно я загадаю? — Мюриэль кричит с энтузиазмом, — Я хочу чтобы Броуди снял очки.        Её слова сопровождаются одобрительными возгласами. Кто бы мог подумать? — Давайте что-то другое. Я не хочу.       Лицо Мюриэль снова резко меняется, в её глазах я вижу безумие. Чего она от меня хочет? Я стараюсь не волноваться, ведь в этот раз я не один. — Почему же? — видно, как Мюриэль сдерживает себя, чтобы не начать кричать, — Это абсолютно нормально — бояться чего-то. У тебя с детства? Может, боишься самокатов? Лягушек? Кипятка? Может, просто боишься признаться?       Её лицо искривилось, я ищу помощи в лицах полицейских, но они лишь сосредоточенно пялятся на меня. Молчание. Даже прерывистое дыхание Мюриэль не так заметно, как тишина. Тишина не в комнате, а в моих мыслях. — Да что тебе надо от меня? — кричу, резко встав со стула. — Признайся! Признайся во всём, сукин ты сын! — она истошно кричит, пока остальные пытаются её унять. — Да в чем мне признаться? — я говорю спокойно, стараясь не обращать внимание на оскорбление.        Мюриэль садится на стул, и по её щеке катится крупная слеза, несмотря на это, её голос приобретает официальную серьёзную интонацию: — Расскажи, как ты, пятнадцатого сентября две тысячи сорок шестого года, во время похода с классом, заставив Джулию Скримс отбиться от группы, нанёс ей двадцать шесть ударов подручными средствами по голове, грудной клетки и конечностям, и кинул в быстротекущую реку, — на этих словах из её глаз текли реки слёз.       Наконец я понял, как я был знаком ранее с Мюриэль Паркс.

***

      Ранняя осень. — Это была интересная практика! Безумцев обычно тяжело вывести на чистую воду, они просто ничего не помнят, не осознают свою вину.       Боб смотрел в пустые глаза Броуди. Всегда ли они были пустыми? — Ты прав, Боб, но у этой методики и свои минусы, — вздохнул Джейк, — Можешь представить, через что прошла Джулия? Её заставили сменить имя, историю, считай, личность! А потом оставили наедине с её мучителем. Не удивлюсь, если после заседания суда, и у неё шарики за ролики заедут, — он с грустью взглянул на Мюриэль, по паспорту Джулию Скримс, сидящую под большим оливковым деревом у полицейского участка.       К парням подошли Дженет и Си. — Кто бы мог подумать, что этот безобидный парнишка чуть не утопил девушку, влюблённую в него, — задумчиво произнесла шатенка, — Я, было, сначала не верила.        Дженет в последний раз взглянула в глаза Моррисона, перед тем как его увезут в суд, ища в них какие-то ответы на свои вопросы. Но видела лишь безразличие.        С момента задержания Броуди не проронил ни слова, лишь подписывал многочисленные бумаги и многозначно кивал на допросах. — Броуди Моррисон, хотите ли Вы что-то сказать пострадавшей и её семье? — Мне жаль, что я растоптал твой цветок, Джулия.