Older Brother

Юнги стоит перед зеркалом и нервно вздыхает. Через пятнадцать минут они должны поехать на кладбище. Настроения нет. Он оглядывает себя в зеркале ещё раз и поворачивается к выходу, где его уже заждались Чимин и Инсу. Они о чем-то разговаривали, кажется о коктейлях. — Юнги-щи, вы готовы? — с насторожением спрашивает девушка, увидев Мина. — Нет, — он тяжело вздыхает, — К похоронам родного человека никогда не будеш готов, — горько усмехается. Чимин подходит к брату похлопывая его по плечу. — Хён, помни, что я всегда рядом с тобой. Хорошо? — парень обхватывает Юнги за лицо и смотрит прямо в глаза. Мин заторможенно кивает, чем вызывает у Пака улыбку. — Не хочу вас отвлекать, но нам пора ехать, — Инсу скрестила руки на груди и обперлась об дверной косяк. Юнги опять тяжело вздохнул и прикрыл глаза, закусывая нижнюю губу до крови. Чимин бросил на него обеспокоенный взгляд. — Послушай, если ты не хочешь ехать, то можешь не ехать… — Я должен увидеть её в последний раз. — Хорошо, — парень кивнул Инсу и она вышла из квартиры, а вслед за ней уже и сам Пак. Юнги же перед выходом подошёл к старому комоду на котором стояла маленькая резная шкатулка. В ней обычно Суран хранила свою бижутерию. Она любила вечером сесть за туалетный столик и начать примерять украшения, всё время спрашивая у Мина, как она выглядит. Юнги всегда отвечал, что красиво. Мужчина открыл шкатулку. Вся бижутерия была на месте, кроме сережек с рубинами. В них она поехала. Юнги протянул руку к украшениям и достал кулон, украшенный сапфиром. Мин подарил его девушке, когда они начали встречаться. Он сжал украшение в кулаке и спрятал в карман черного пиджака. После направился к выходу.

***

Над кладбищем повисло серое небо. Казалось, что с секунды на секунду пойдёт ливень. Как раз подходит под сегодняшний день. Где-то в глубине кладбища стоят люди и оплакивают покойную дочь, подругу, жену… Мин смотрит на бездыханное тело в гробу. Она такая бледная, но не менее красивая. Суран лежит в свадебном платье — когда-то она стояла в нём на свадьбе. Её руки украшены золотыми кольцами, что надеты поверх белоснежных перчаток с кружевом. — В этот день мы собрались, чтобы, — голос пастыря хриплый и не приятный. Он рассказывает что-то про судьбу мертвой девушки, но слушать это у Юнги нет сил. Слишком тяжело для него. Рядом стоит Чимин, чью руку обхватывают тонкие пальчики Инсу. Мину бы оттолкнуть девушку прочь и самому прижаться к груди брата. Зарыться носом в чужую шею и вдыхать родной, такой любимый запах, а не вот это вот всё. Но единственное, что он может сейчас сделать это опустить руку в глубокий карман черного пиджака и сжать в ладони кулон. Суран всегда поддерживала его. И он правда любил её. Сначала, как девушку, а потом, как сестру. Юнги переводит взгляд обратно на гроб и зажмуривает глаза. Нет, он не может смотреть на это. Мужчина чувствует, как его руки касается чужая, переплетает пальцы, выражает так свою поддержку. Он поворачивается на Чимина. В его взгляде читается сожаление вместе с глубокой любовью. Мин сжимает руку в ответ. И его уже совсем не пугает перспектива быть замеченным родственниками. Ему сейчас всё равно на всё. По окончанию церемонии Юнги подходит к ещё не заколоченному гробу. Он окидывает взглядом тело покойной жены и поправляет ей волосы. Она выглядит совсем, как живая. Кажется, что сейчас встанет и пойдет, но, к сожалению, нет. Мин достаёт из кармана кулон и наклоняется к Суран, застегивая его на шее. С него начались их отношения, на нем же и закончатся.

***

Пак поправляет спавшую на глаза Юнги прядь и проводит большим пальцем по бледной щеке. Старший ластиться к родным рукам и чуть ли не мурчит. Чимин приподнимает брата за подбородок и невесомо касается уст напротив, сразу же отстраняясь. Мин же, наоборот, притягивает к себе ближе за воротник и впивается в чиминовы пухлые губы поцелуем. Ему нужно отвлечься от всего этого. Пак начинает мять и покусывать верхнюю губу, якобы спрашивая разрешения. И, после судорожного вдоха старшего, проникает языком в чужой рот. Мин мычит что-то не ясное в поцелуй, но не отстраняется. Он ведёт руками вверх по телу брата, останавливаясь на плечах. Мужчина мнет в кулаках ткань пиджака и стаскивает его с Пака, отбрасывает на пол, под ноги. Чимин отстраняется, смотрит внимательно в карие глаза и толкает назад, на кровать. Нависает сверху, придавливает собственным весом исхудалое за последние несколько недель тело брата и целует в шею. Юнги прикрывает глаза в блаженства, запрокидывает голову, открывая шею ещё сильнее. Пак медленно расстегивает белоснежную рубашку мужчины и переходит с поцелуями на ключицы. Мин издает тихий стон, впивается пальцами в простынь под ним и комкает, чуть ли не рвет. Он приподнимается и опрокидывает с себя младшего, садясь на его бедра. Слишком медленно. Юнги нужно быстрее, жестче, больнее. Мин скидывает с себя пиджак и рубашку. И начинает расстегивать пакову одежду. Он делает это неаккуратно, быстро и из-за этого несколько пуговиц отлетает, теряясь в постельном белье. Юнги открывается вид на чужой торс и мужчина проводит рукой по рельефному телу, вызывая легкую щекотку. Старший переводит взгляд на лицо Чимина, а конкретнее на губы, и впивается страстным поцелуем в сладкие уста напротив. Руками Мин скользит по обнаженной коже, к кожаному ремню на брюках. Он быстро его расстегивает, а за ним и брюки. Пак протяжно стонет, когда старший своими тонкими пальцами ведет по возбужденному органу через тонкую ткань нижнего белья. Парень непроизвольно подается бедрами навстречу и вызывает легкий смешок у Юнги. — О, черт, — Мин своими холодными руками забрался под ткань боксеров, сжимая чужую головку. Чимин вдыхает сквозь сжатые зубы. Мужчина пару раз проводит по всей длине члена и убирает руку. Он наклоняется обратно к губам брата, но его опрокидывают и подминают под себя. — Говорил же, что насиловать буду я, — шепчет младший. Он ведет носом по щеке, периодически оставляя легкие поцелуи на чужом лице. Пак скользит руками вниз, останавливается на брюках и нетерпеливо расстегивает и стягивает их, оставляя возлюбленного в одном нижнем белье. Чимин пробегается хищным взглядом, застланным пеленой возбуждения, по худощавому телу. Проводит кончиками пальцев по выпирающим ребрам и целует куда-то в солнечное сплетение. Мин непроизвольно вытягивает живот и задерживает дыхание, боясь дышать. Пак ведет ладонями по бедрам, останавливается на резинке боксеров и тянет их вниз, оставляя брата полностью голым. От вида обнаженного тела под собой у Чимина учащается дыхание, а к щекам начинает приливать кровь. Он закусывает нижнюю губу и ловким движением переворачивает Юнги на живот. Парень целует Мина в лопатку и одной рукой приподнимает мужчину, другой же засовывает ему под таз подушку, чтобы им обоим было удобно. Он судорожно вздыхает и плюёт на ладонь, смачивает сфинктер слюной и проникает внутрь одной фалангой пальца. Юнги тихо мычит и прикрывает глаза. Пак разрабатывает колечко мышц, вырисовывая воображаемые круги, а после засовывает палец глубже, вырывая из губ брата тихий стон. Мин начинает ерзать, ощущение дискомфорта пронзает нижнюю часть тела, хочется отстраниться. Чимин прижимает чужую поясницу и проникает уже двумя пальцами в глубь старшего. Он старается приносить как можно меньше неприятных ощущений, но мужчина всё равно недовольно мычит и пробует отстраниться, сжимая внутри пальцы Пака. Младший достаёт пальцы из тела возлюбленного и приспускает собственные штаны и нижнее белье. Он снова плюет на руку и смачивает слюной член. Парень опускает ладонь на ягодицу брата и приставляет свой орган к сфинктеру, медленно погружаясь внутрь. Юнги комкает в кулаках простыни, закусывает нижнюю губу до крови и терпит колящую боль в пояснице. Он открывает рот в безмолвном крике, когда Пак делает первый болезненный толчок и зарывается лицом в постель. Чимин наклоняется к спине мужчины и невесомо целует вдоль позвоночника, в попытке заглушить боль. — Мы можем закончить, — шепчет Пак, ведя носом по шее брата. — Нет, продолжай, — Юнги всхлипывает и зажмуривает глаза. Чимин выходит из партнера и старший расслабляется, не чувствуя больше дискомфорта. Младший переворачивает Мина на спину и вновь приставляет член ко входу, медленно погружаясь обратно. Он впивается пальцами в бедра брата и сжимает их, делает толчок и блаженно закатывает глаза, откидывая голову назад. Юнги выгибается в спине и протяжно стонет. По всему телу пробегается сотни электронных импульсов, доставляя сплошное удовольствие. Чимин победно улыбается и начинает двигаться активнее, делает толчки более аритмичными и глубокими, проходится прямо по простате. Мин довольно скулит от удовольствия под братом. Из его головы напрочь вылетели мысли о похоронах. Его разум полностью заполнил Пак, поглощая собой всё остальное. Юнги опускает руку вниз и сжимает пальцы вокруг собственного члена, начинает двигать ими по всей длине. Он надавливает на головку и закусывает губу, дыхание учащается и в глазах начинает темнеть. Мин проводит ещё пару раз по члену и кончает, пачкая себе живот и руку. Мужчина подносит ладонь ко рту и начинает слизывать белёсую жидкость со своих пальцев, глядя прямо в глаза Чимину. От вида развернувшейся картины, Пак не выдерживает и изливается внутрь своего партнера. Он тяжело дышит. Младший выходит из тела Мина и ложится рядом. Юнги переплетает их пальцы и утыкается лицом в шею брата. Он вдыхает родной запах и понимает, что сейчас ему впервые за две недели хорошо, что он счастлив. — Обещай, что никогда не бросишь меня, — шепчет старший, — и не умрешь. — Обещаю — улыбается Чимин и целует брата в лоб.