Королева Солнца

Ни один мускул не дрогнул на лице Элии, когда Рейгар проехал мимо. Она не позволила себе повернуться в его сторону и, гордо подняв голову, старалась смотреть куда угодно, лишь бы не на мужа, который короновал Лианну Старк как королеву любви и красоты. Казалось, весь Харренхолл стих, смотря то на кронпринца, то на его жену, сидящую подле короля Эйриса Второго. Тот позволил себе горько усмехнуться. — Я ожидал предательства от Рейгара, но не вы, принцесса, не так ли? — Элия отчетливо слышала насмешку, но ее лицо ничего не выражало. Она перевела свой пустой взгляд на короля и тихо ответила: — Я думаю, что вам, Ваше Величество, стоит продолжать опасаться, — ее голос был лишен всяких эмоций. — Эшара, помоги мне, пожалуйста, — попросила она свою компаньонку, и девушка сразу же подорвалась с места, чтоб помочь своей принцессе встать. Из-за довольно большого живота относительно хрупкой фигуры Элии сделать это самой ей было очень сложно. Она была почти на седьмом месяце беременности, но все равно пожелала присутствовать на турнире, о чем уже тысячу раз пожалела. Лишь одно успокаивало Элию — с ней рядом были люди, которым она могла доверить не только свою жизнь, но и жизнь своих детей, даже если один из них еще не был рожден. — Позови своего брата, как только мы дойдем до моих покоев, — попросила Элия у своей фрейлины, и та кивнула. Они шли медленно, хотя в данный момент дорнийской принцессе хотелось бежать как можно быстрее и дальше от Харренхолла, от Рейгара, от замужества, которого она совсем не хотела. Эшара помогла Элии подняться в ее покои по крутым лестницам замка Харрена Черного, аккуратно держа ее за руку. Дорнийская принцесса массой всего своего тела оперлась об руку своей фрейлины, еле двигая ногами. Последние месяцы беременности были самыми сложными для Элии, но еще сложнее было думать о том, не умрет ли она во время родов. Однажды она уже слегла на полгода, пребывая в нескольких шагах от смерти, и во второй раз все может быть куда хуже. «Неужели Рейгар уже выбирает себе новую прекрасную жену на замену мне? Не уж-то надеется на то, что я умру, рожая ему очередного наследника?» — эта мысль разозлила Элию, из-за чего она сильнее сжала руку Эшары. Кронпринц будто истязал не только тело, но и душу дорнийской принцессы, и это лишало ее последних остатков сил. Элия знала, она не была столь утонченно красива, как ее компаньонка Эшара Дейн, не обладала дикой северной красотой, как Лианна Старк, была совсем далека от аристократичной валирийской красоты Таргариенов, но она была уверена, что заслужила хоть малую толику уважения от мужа, которому родила, чуть не умерев, дочь и скоро родит второго ребенка, зная об опасности смерти. И если дорнийскую принцессу это скорее разочаровывало, то Оберин придет в ярость, как и Доран, когда узнает о том, что сделал Рейгар. Ни один из них не простит унижение дома Мартелл, как и не хотела прощать Элия. Она даже и не думала защищать мужа от гнева братьев и дяди, которые до этого поддерживали кронпринца в противостоянии с его отцом. Эшара усадила Элию на стул возле окна, подала ей фрукты, сыр и прохладную воду. — Будь добра, позови не только сира Эртура, но и принца Оберина с принцем Ливеном. Скажи им, что я жду их в своих покоях, — тихо проговорила дорнийская принцесса. Ее голос едва дрожал и Эшара, чуть склонив голову в знак почтения, поспешила удалиться. Элия, прикрыв глаза, откинула голову назад и зарыдала от обиды, от тоски и ненависти к человеку, который медленно отравлял ее жизнь. Печаль и разочарование медленно сменялись гневом и обидой, и если принцесса некоторое время назад была готова опустить руки, то сейчас желание действовать овладевало ею со стремительной скоростью, расползаясь по венам словно яд, отравляющий спокойный нрав Элии Мартелл. Дорнийская принцесса не до конца понимала всю ту плеяду чувств, которую пробудил в ней поступок Рейгара. Она металась из одной стороны в другую, в одну секунду готовая разрыдаться, а в другую резко встать и разбить, разорвать и уничтожить все то, что попадалось ей на глаза. Впервые в своей жизни Элия сгорала от такой сильной ненависти внутри. Несчастный венок из чертовых зимних роз представлялся ей каждый раз, когда она закрывала глаза. Несчастный венок на конце пики Рейгара, который аккуратно лег на колени северной принцессы Лианны Старк. Ее платье было под стать зимним розам, такое же голубое, утонченное, а ее лицо было прекрасно в своей дикой северной красоте. Горячие слезы обиды обжигали щеки Элии, и она поспешила стереть их со своего лица. Она не будет вновь рыдать из-за Рейгара, вновь и вновь чувствую себя лишь незаметной, ненужной, слабой и хрупкой. Он ломал ее вновь и вновь, год за годом, и Элия поддавалась всякий раз, но в этот она не станет. Она Дорнийская принцесса, Элия из дома Мартелл, потомок королевы Нимерии. «Непреклонные. Несгибаемые. Несдающиеся», — повторяла она вновь и вновь про себя. Она не сдастся на милость Таргариенам, она больше не согнется перед Рейгаром, она не преклонит колени перед Эйрисом. Ненависть выжигала все внутри, гнев давал ей сил. Внешне ее лицо казалось безмятежным, но за долю секунды к нем что-то будто бы переменилось. Глаза засияли холодным свирепым огнем, нестерпимой жаждой мести. Чертов венок будто бы стал последней каплей, будто бы заставил Элию прозреть, оглядеться и наконец понять, что настало время вспомнить, кто она на самом деле. Ей недолго пришлось сидеть в одиночестве. Совсем скоро на ее пороге в сопровождении Эшары появились сир Эртур Дейн, ее верный рыцарь из Звездопада, принц Ливен Мартелл, ее единственный дядя, который души в ней не чаял и принц Оберин Мартелл, ее любимый младший брат. Именно с Оберином Элия была близка с самого ее детства, потому сейчас его стоило держать ближе к себе. Ярость и гнев Красный Змей скрывать не умел, и лишь боги знают, чем может законится открытое столкновение с Рейгаром. Не сказать, что Элия не хотела, чтоб ее муж получил по заслугам. Наоборот, она испытывала неописуемое желание отомстить, уничтожить, заставить Рейгара страдать так, как страдала она все время их брака, но так же Элия понимала, что действовать сгоряча, как это любил делать Оберин, — не самый лучший план. Своему ублюдку-мужу и его безумцу-отцу она отомстит по-другому, и месть ее будет так же сладка, каким сладким может быть лишь лето в Дорне. Успокоить бурю внутри себя Элия могла, но как успокоить бурю Оберина, такую же яростную и опасную, как и песчаные бури? Все трое мужчин держались как можно спокойнее, но это стоило каждому из них особой выдержки. Даже Оберин старался, но во взгляде его темных глаз бушевали молнии. Они молча наблюдали за Элией, будто бы ждали ее решения, ее приказа, ее команды. Элия тоже молчала. Она не знала, что именно она хотела сделать, не знала, как хочет отомстить, но жгучее желание сделать хоть что-то обжигало ее грудь изнутри. — Мы слишком долго терпели Таргариенов и их непочтительное к нам отношение, — вдруг начала Элия. Она, сделав усилие, встала со стула с помощью сразу подлетевшей к ней Эшары и полностью развернулась к своим посетителям. В ее черных глазах блеснуло что-то, что доселе не было известно ни одному из трех мужчин, которые знали Элию чуть ли не всю ее жизнь. — Призываю вас не действовать сгоряча, особенно я это советую тебе, брат. — Она повернула голову к Оберину. Голос ее был холоден и колюч, словно самые сильные северные стужи. — Сегодня Рейгар совершил свою последнюю ошибку, которую Дорн не забудет и прощать не станет. Мы отплатим ему той же монетой. План действий родился в одно мгновенье. Элия сама удивилась тому, как он появился, но эта мысль вцепилась, казалось, в само ее естество и не отпускала. Идеальный ответ Рейгару, который полностью мог удовлетворить Дорнийскую принцессу. Идеальная месть, которая сведет Рейгара с ума. Он выроет могилу себе сам, а Элия бросит первую горсть земли, злорадно ухмыльнувшись. Терпению пришел конец, миру — тоже. Именно браком Таргариены присоединили к себе Дорн, создав союз, создав Семь Королевств такими, какими они являлись сейчас, и именно брак разрушит все это. Их брак. — Мы заставим Таргариенов извиваться от гнева, заставим их отравлять себя собственным ядом, но они ничего нам сделать не смогут. Они решили умерщвлить все то, что создавали почти триста лет, а мы им в этом поможем. — Элия взглянула на сира Эртура, а затем перевела взгляд на принца Ливена. — Вы можете сказать, что я не могу просить вас о таком, ведь вы — рыцари Королевской Гвардии, но я отвечу, что вы в первую очередь сыновья Дорна. Настало время выбирать, кому вы будете верны — Безумному королю и его не менее безумному сыну или Мартеллам? Воцарилось молчание. Черные глаза Оберина загорелись чем-то новым, будто бы ему предложили игру, в которую он был не прочь сыграть. Элия знала этот взгляд и невольно улыбнулась. Ее улыбка была больше похожа на ухмылку хищника, который начал свою охоту, и лицо ее будто бы преобразилось. Принц Ливен и сир Эртур долго молчали, пока с губ ее дяди вдруг не сорвалось: — Непреклонные. Несгибаемые. Несдающиеся. Элия взглянула на сира Эртура Дейна, и тот ответил ей улыбкой. — Непреклонные. Несгибаемые. Несдающиеся, — вторил он принцу Ливену.