Череда совпадений

Этот вороной конь был любимцем Элиота, а потому искренне радовало, что он не повёл себя так же, как лошадь Лео. Сейчас, вспоминая утро, Элиот подмечал, что с ней что-то было не так. Но Клод и Эрнест настояли, что с ней всё хорошо, мол, не отдавать же слуге породистого жеребца, и на такой прокатится. Ничего с ней хорошо не было. Она вела себя немного странно всю дорогу — до того самого момента, пока вдруг не обезумела и, взбрыкнув, не сбросила с себя Лео и не ускакала в лесную чащу. Элиот скрипнул зубами и крепче сжал поводья своего коня — не хватало ещё, чтобы и он убежал. — Ты там в порядке? — не оглядываясь, поинтересовался Элиот и услышал брошенное в спину: — Ага, аж исцелился за те пять минут, что ты не спрашивал. Элиот заскрипел зубами сильнее. — О тебе беспокоюсь, — прошипел он, переступая через подозрительную кочку, которая вполне могла бы оказаться муравейником. — Может, это вывих или ещё чего похуже. Он украдкой глянул через плечо. Лео старался держаться молодцом, но было очевидно, что нога у него болит, да ещё как. Вес взрослой лошади его кости выдержать просто не могли, и теперь голень Лео представляла собой неприятное зрелище. Лео потёр коленку и снова тихо выругался, когда конь резко остановился. — Беспокойся лучше о том, что завёл нас в болото, — ответил Лео, оглядываясь, и недовольно фыркнул — едва ли не так же громко, как вторил ему конь. Видимо, так Лео выразил свою глубокую благодарность Элиоту за помощь. На лошадином языке. Элиот остановился, обернулся и, нахмурившись, пробормотал: — Это не может быть болото. Конечно же, это было именно болото. А для болота вес коня был слишком большим, поэтому именно вороной красавец начал первым проваливаться в трясину, и, пока Элиот думал, как бы его вытащить, стало уже поздно. Его сил бы всё равно не хватило, так что оставалось лишь проводить любимца печальным взглядом и посадить Лео себе на закорки: что-то подсказывало Элиоту, что так они всё равно доберутся до места быстрее. Лео не был тяжёлым, но и Элиота нельзя было назвать силачом. Через пару часов у него самого ноги начали болеть так, будто на них погарцевало целое стадо лошадей, а руки стали просто ватными. — Не везёт мне что-то. Посадить Лео на широкий камень и размять плечи было истинным удовольствием, правда. Элиот ещё пару раз взмахнул руками и внимательно посмотрел на него, переспросив: — В смысле? — На прошлой неделе отравился, на позапрошлой — напоролся на кинжал в библиотеке, — продолжил рассуждать Лео, — а пару месяцев назад за мной захлопнулась дверь на псарне, и меня спасло лишь то, что в приюте я научился лазить по балкам. Голос у Лео был странным, дрожащим, но оно и было понятно — его нога опухла и неестественно выгнулась, на неё даже смотреть было больно. Элиот сглотнул, подошёл чуть ближе и присел рядом, а Лео опять фыркнул: пока они пытались выбраться из трясины, оба стали такими грязными, что сейчас бы мясник легко спутал их с парой свиней. Элиот тоже поморщился, осматривая свою некогда дорогую и модную одежду. Сейчас пользы от швейных изысков модистки не было никакой: грязь была везде и повсюду. Элиот сам, казалось, превратился в грязь, и это было просто мерзко. — Да, странная... череда случайностей, — согласился он с Лео, снова украдкой на него поглядывая. Вытянул ноги, чтобы дать им немного отдыха, а потом, недолго думая, снял испорченные туфли. Вернее, одну туфлю, потому что вторую потерял в трясине, разрываясь между Лео и любимым конём. — Тебе правда не везёт. С другой стороны, это же всё равно лучше, чем сидеть в приюте. Лео покосился на него как-то странно; по спине Элиота пробежали приятные мурашки, хоть он и не мог увидеть глаза Лео за очками. — В приюте меня хотя бы не пытался прикончить канделябр. Недавно Лео проснулся от того, что подсвечник в его комнате почему-то упал с тумбочки на деревянный пол. Если бы не воля случая, мог бы и пожар случиться, но тогда, слава богу, всё обошлось. Голос Лео звучал недовольно, но Элиот всё равно слышал тихую усмешку в его словах. За те полгода, что Лео был его слугой, Элиот научился понимать его, как никто другой. Вернее, думал, что научился. Но чаще всего он не ошибался. — Быть может, тебя преследует какая-то невидимая тварь из Бездны? Ну не может же это быть совпадением. Мне стоит обратиться в Пандору с этим вопросом, — хмурясь, будто говоря на полном серьёзе, ответил Элиот. — Не боишься, что Пандора заберёт меня, ведь я пережил все эти совпадения? И даже почти целым и невредимым... Лео покосился на свою ногу. Да, она была странной, и Элиот начал думать, что дело попахивает не вывихом, а переломом. На это намекала как минимум огромная шишка чуть ниже левого колена Лео. — Ну... — Прикоснёшься к волосам — оба вернёмся со сломанными ногами, — предупредил Лео, и рука Элиота замерла буквально в паре сантиметров от его головы. Он подумал, прикинул опасность угрозы и, недовольно поскрипев зубами, начал расстёгивать свой плащ: сидеть в подсыхающей грязи с каждой минутой становилось всё более мерзко, а в нескольких метрах от них журчала речка. Пропитавшаяся землёй и болотной жижей ткань несла ряской, и избавиться от неё было просто прекрасной идеей. Кого-кого, а Лео Элиот давно уже перестал стесняться, так что, получив в ответ на предложение пойти окунуться в речку красноречивое «разве что на твоей шее», он сам сбегал до холодной воды. Если точнее, вода была ледяной — даже ледянее, чем сердце директрисы Латвиджа или взгляд Лео по утрам после бессонной ночи. Элиот никогда не считал себя привередой, но горная речка определённо была чем-то за пределами его выдержки, а потому он быстро смыл с себя грязь, сполоснул лёгкий плащ и вернулся обратно. Под пристальным взглядом Лео он повесил плащ на кусты. — Думаешь, высохнет? — ехидно поинтересовался Лео. — За пару часов да. Может, и хорошо, что мы набрели на эти болота, — спокойно ответил Элиот и повёл плечами: без одежды было как-то холодновато. — Теперь я точно знаю, как добраться до поместья. — Снова внутренний голос? Тот самый, который говорил «пойдём, срежем через этот лесок, там точно есть дорога»? — забавно поморщился Лео. Он сощурился, но за бликующими линзами очков Элиот не мог этого разглядеть. А вот складочки на носу, из-за которых Лео становился похожим на большого и колючего — более колючего, чем обычно, — ежа, были прекрасно видны. — Голос не соврал, — уже чуть недовольно ответил Элиот. — Там была дорога. — Ага, прямо через болото. Повеяло ветерком, и Элиот обнял себя, чувствуя, как подмерзают руки. Камень под задницей тоже приятных ощущений не добавлял, а от каждой остроты Лео по спине бежал холодок, — вроде бы и приятный, а всё равно ж обидно. — На этот раз я точно уверен, — процедил сквозь зубы Элиот и посмотрел на Лео, чувствуя, как внутри поднимается лёгкая злость. — Винсент не раз предупреждал меня, что, если идти на восток от поместья, быстро набредёшь на болота. И если болота там, — показал Элиот пальцем в лес, — а восток... — он покосился на положение солнца над головой, — там, то нам нужно во-о-он туда, — ткнул он уже в сторону речки. — Судя по мху на дереве, — глянул на сосну неподалёку Лео, — определять стороны света ты совсем не умеешь. — Можно подумать, ты определишь лучше, — раздражённо протянул Элиот. Злость начинала греть его изнутри, и, не знай Элиот Лео, он бы подумал, что тот специально злил его, видя, что Элиоту холодно. Но нет, Лео просто любил злить всех вокруг и при этом каким-то образом умудрялся выглядеть слугой средней паршивости в глазах семейства Найтрей. Точнее, в глазах каждого члена этого семейства, не считая Элиота, в которого внутренний ёж Лео начинал бросаться иголками, едва открыв глаза. — Мох на деревьях растёт с северной стороны, значит, восток вон там, — потерев ногу и чуть-чуть пошипев, ответил Лео и показал ладонью за плечо. — А вовсе не за речкой. Если, конечно, ты не хочешь дважды переходить её вброд. Если, — по-лисьи улыбнулся он, — конечно, на самом деле ты не хочешь и меня окунуть в воду. Элиот вздёрнул нос, сделал вид, что принюхался к и без того благоухающему всеми ароматами трясины Лео, и протянул: — Зато я хотя бы не пахну... Болотом. — Обложи меня розами. — Я тебе эти розы, — едва слышно зарычал Элиот, — знаешь куда засуну?.. — А тебе лишь бы засунуть... Элиот подавился воздухом от такой наглости, и Лео победно улыбнулся, да так широко и показательно, что Элиоту захотелось стукнуть его по зубам. Ругань с Лео была как болото — засасывала, не давая выбраться, остановиться, пока кто-нибудь не швырнёт что-нибудь деревянное... прямо тебе в голову. И Элиот снова и снова вязнул в этой трясине, в которую сам же и забрёл. Но было одно «но». Быть может, Клод с Эрнестом и были правы насчёт Лео, но Элиот привык сам прокладывать себе путь. И если он вёл через болото — значит, Элиот пройдёт через гниющее болото, протаскивая за собой Лео. Даже просто братьям назло. А в хорошей компании любая дорога будет короче.