Фамильяр

Длинный пролог. Часть первая.       Проснулся с жуткого похмелья, голова трещала, во рту словно прайд кошек нагадил. Чертов Сириус! Кто бы знал, как я тебя ненавижу! Покряхтывая встаю с пола, где собственно лежало мое тело. Оглядываю себя и окружающее пространство, морщась от отвращения. Ну, а как на все это реагировать? Срач, грязь, едва ли не испражнения, рядом блевотина, куча пустых бутылок. И в центре весь такой из себя великолепный я, в обносках каких-то одежд, грязный, не чесанный, пованивающий. Омерзительно!       — Кричер! — Хриплю, перебарывая рвотный позыв организма. Затем закашливаюсь. Понадобилось еще около двух минут, прежде чем вновь смог собраться, и заговорить. — Кричер, что на этот раз это тело праздновало?! — Сарказма, злобы и бешенства в моем голосе не услышал бы только глухой.       — Завещание. — Коротко, даже слишком лаконично выдал преданный семье домовик.       — Кричер, — рычу на наглого, но такого родного старого мудака, со скверным характером, — Более развернуто, будь добр. А то ведь я в подобном состоянии не вечно пребывать буду.       — Как пожелает молодой хозяин. — С ехидцей в голосе подал голос старик. — После того, как молодой хозяин провел ритуалы и назначил преемника, он сильно ослаб. Рано было проводить подобные ритуалы. — Ворчливо заметил старый домовик, пряча за этим ворчанием свое беспокойство. — Мерзкий предатель, так расстроивший…       — Кричер, будь добр, пропусти момент с хулой Сириуса. Я не знаю, сколько у меня времени и не хочу жертвовать им напрасно. — Перебиваю старика, по опыту зная, что хулить не достойных по его мнению родственников тот может часами.       — Простите молодой хозяин. — Поклонился до пола старик. — Ваше место занял Сириус, — по тому как старик произнес имя, даже глухой бы догадался как он относится к этому человеку. — Он только и мог, что позорить славный, — увидев мой взгляд, домовик осекся, — пил, разоряя подвалы дома, пытался выкидывать имущество или раздавать. — Старику было очень неприятно говорить о подобном. Он как-никак хранитель дома. — Пару раз уходил из дома, возвращаясь вновь с запахом оплодотворенной суки. — Вот тут и я скривился.       — Надеюсь, ты принял меры? — Со страхом в голосе, спрашиваю старика, тот лишь кивает. — Женщины были?       — Нет. Человеческие самки его не интересовали. — Я на это мог только материться. Мое чертово основное я с каждым днем все безумнее. И самое печальное, лично я никак не могу на это повлиять. Все возможное и так сделал. Даже как сейчас выясняется перенапрягся и надорвался, раз уж ничего не помню. — Хозяин, Кричер прибрал за шелудивым псом. — В голосе старика послышалось участие. На что я мог только криво улыбнуться ему. Старик был верен семье и дому, настолько, что был буквально готов на все. — Затем, приходил белобородый. Он уговаривал Сириуса подписать какие-то бумаги. Не подписал. Затем пес, сбегал в Гринготс, более идиотского поступка придумать видимо не смог. Написал завещание на имя полукровки!       — Кричер, он его сын по магии, а то, что ритуалы не проводили как следует, так в этом уж извини, есть и моя вина. — Старик и так все это знал, но не принимал, виня во всем Сириуса и его дружка Джеймса, и в чем-то даже был прав.       — Завещание не действительно без подписи лорда. — Едко напомнил старик, а мне пришлось вновь материться. — Зеленошкурые приняли его. — А вот эта новость заставила меня оскалиться в предвкушающей улыбке. Гоблины сами вырыли себе могилу, зря они приняли завещание безумца, ой зря.       Резким движением оголил предплечье левой руки, и вгляделся в едва видимую, скрытую магией татуировку проклятия. Мой бич. Отсроченное проклятье смерти. Эх Марлин, что же такого этот идиот сделал, что ты пожертвовала собой ради наложения этого проклятия. Невольно качаю головой, от нахлынувших воспоминаний о рыжеволосой красавице, даже двух. Они были так похожи внешне, и так различны по сути. Добрая, отзывчивая и все понимающая Лилс, и едкая, острая на язык стервочка Марлин. К концу пятого курса, они слишком многого набрались друг от друга.       В итоге Сириус соблазнил Марлин, переспал и, как и остальных быстро завоеванных и надоевших ему, бросил. Как обычно при этом поиздевавшись. Все же, как бы это было не противно и омерзительно признавать, но мое основное «я», та еще мразота. В итоге девочка сорвалась с нарезки, ведь она-то этого мудака искренне любила. В общем, все закончилось, когда Лилс, выходила за Джеймса, точнее на следующий день после их свадьбы.       Как сейчас помню день свадьбы этих двоих. Джеймс тогда на радостях так набрался, что самостоятельно ходить не мог. Пришлось мне поработать доставщиком и поднять жениха в супружескую спальню. Точнее не совсем мне, Сириусу, именно он на тот момент был ведущим в нашем тандеме шизофреников. Пока Лилс, консуммировала брак, с невменяемым Джеймсом, Сириус продолжал активно налегать на алкоголь и соблазнять близняшек Эфри.       Ему в тот день так ничего и не обломилось. Близняшки тактично съехали, а затем и улизнули домой. В итоге, Сириус уснул мордой в тарелке с недопитой рюмкой огневиски в руке. Это позволило уже мне перехватить контроль над телом. Разогнав или переправив напившихся гостей по домам, я уже собирался почитать что-нибудь интересное, как услышал, тихий плачь сверху.       — Лилс, и чего ты плачешь? Такой день, что случилось? — Обратился к невесте, присаживаясь рядом, и обнимая полуодетую девушку за плечи, стараясь при этом не смотреть в ее сторону.       — Просто, я как-то иначе все это представляла. — Немного потеряно произнесла девушка, доверчиво уткнувшись распухшим и покрасневшим носиком мне в плече. — Нет, ты не подумай, все было замечательно. Свадьба. Ритуалы. Клятвы. Все так волшебно, сказочно. О подобном можно было только мечтать. Но вот дальше. — Она вновь всхлипнула. — Словно кто-то сдернул полотно, и открыл картину обыденности…       –А-а-а, кажется, понял, в чем проблема. — Невольно улыбаюсь, крепче прижимая девушку к себе, и растирая ее обнаженные плечи. — Джеймс напился, и все испортил.       — Угу. — Невнятно согласилась она, кивнув головой. — Все было волшебно, до этого момента. — Она густо покраснела. — Не так я себе представляла наш с ним первый раз. Ох, стыдно то как об этом говорить. — Она отстранилась от меня и спрятала лицо в ладонях, присев на корточки и отвернувшись ко мне спиной.       — Эх, Лилс, — нарочито веселым голосом сказал ей я. — Запоминай. По крайней мере, на мою бренную тушку такой способ обычно действует. Сейчас возвращаешься в спальню, будешь Джеймса энервейтом, а затем спаиваешь ему две-три бутылки огневиски, в общем пока он не, — изображаю блюющего человека, — поняла? — Та кивает с ошарашенным видом. — Чистишь как его самого так и окружающее пространство. Тем более, что тебе уже это зрелище настроя не собьет. И поверь мне, после этого у него будет стоять как кол.       — Сириус! — Возмущенно пискнула Лили.       — Ну что Сириус, если метод действительно действенный. Вот только, есть и минусы, кончить он довольно долго не сможет. Так что будь осторожна. — Посмеиваюсь я.       — Сириус! — А затем как-то жалобно. — А не мог бы ты, ну, в общем…       — Помочь? — Та только кивает. — Не хочешь портить подобным зрелищем себе еще больше настроение? — Та вновь кивает, при этом вся красная, словно маков цвет. — Эх, только ради тебя Лилс, и то потому что ты и он мои самые дорогие люди. — Поднимаюсь с пола, и иду в их спальню.       Через пятнадцать минут, мне пришлось подходить к их комнате и накладывать заглушающее заклинание. Слишком уж они бурно проводили ночь, а ведь в доме еще остались гости. Те же Люпин и Петтигрю. Черт, одно только упоминание этих двоих пробуждает во мне ярость и звериное чувство с желанием растерзать. Вот искренне не знаю, отчего такая реакция. И если с Люпином еще более или менее понятно. То что не так с Петтигрю? Ну не на его же аниформу я так реагирую? Или все же дело в ней?       А утром, когда пытался сварганить себе подобие завтрака с кофе, при этом не отрываясь от чтения одной из книг по артефакторике, мне собственно и прилетело проклятие. Это было столь неожиданно, что я упустил заклинание. В результате, меня ошпарило кипятком, а еда разлетелась заляпав стены кухни. Зашипел, хватаясь рукой за предплечье, по которому собственно и начало расползаться проклятье. Матерясь сквозь сжатые зубы, быстро вернул себе самообладание, и принялся при помощи палочки пытаться хоть как-то повлиять на эту гадость.       — Сириус, что случилось? — Черт, как не вовремя Лилс зашла на кухню.       — Ты чего не спишь? — Решил перевести тему, благо между нами был стол, и она не могла видеть мои руки под столом. — У тебя сейчас должны быть другие заботы, а не беспокойство о пьяных и нерадивых гостях. — Выдавливаю усмешку, а у самого внутри все леденеет. Проклятье посмертное. Но вот от кого? И на что именно направлено? Черт! Что делать?!       — Сириус, что случилось. Не порть мне праздник враньем. — Нахмурившись, и сделав скорее забавное, чем строгое лицо, она уперла руки в крученые бока и направилась в мою сторону. И картина, что предстала ей была удручающей. Я кое-как стоял на ногах, едва ли не сгибаясь в три погибели, опираясь на стол боком, собственно это и давало иллюзию того, то я сижу и все нормально. В правой, обожженной кипятком руке палочка, направленная кончиком на предплечье левой руки, на котором расползается посмертное проклятье. — Что это? — Испуганно вскрикнула Лили. А затем, словно в раз переменившись, начала быстро размахивать своей палочкой. Откуда она ее извлекла? Промелькнула дурная мысль.       — Не поможет. — Сквозь зубы выдавливаю. — Посмертное проклятье. Это все что могу сказать. Черт, черт, черт!       — Ты можешь его снять или ослабить? — По деловому спросила девушка.       — Без знания адресата, нет. — Быстро и лаконично отвечаю ей.       — Способ узнать от кого заполучил есть? — Продолжая быть предельно серьезной спросила она, делая пасы палочкой, над моей рукой.       — Есть. — Коротко отвечаю ей. — Но, он без главы рода не поможет. — И тут до меня резко доходит. Начинаю еще более интенсивно материться.       — Сириус! — Укоризненно произносит красная Лили. А ее взгляд красноречивее любых слов.       — Прости Лилс. Я только сейчас понял, — до крови прокусываю губу. Хреновые новости, очень хреновые, — Регулус мертв.       — Что? Почему? — Лили растерялась от подобных слов.       — Он глава рода Блэк. А раз проклятье ударило по мне, а не как должно было, осев не причинив вреда на алтаре, это может означать только два варианта. Первый, я изгнан из рода по полной форме, и уже не имею права считаться Блэком. Но, это не то, иначе я бы собственную фамилию даже мысленно не выговорил. И второй вариант, глава рода мертв, и пока нет нового, на род ложатся проклятья как и необходимо, а не оседают на алтаре. — Быстро, едва не срывающимся голосом заговорил я.       — Белла? — Глаза Лили резко расширились в понимании того, что произошло когда-то очень давно. Всей той трагедии, в которой был замешан весь род Блэк.       — Ты и десятой доли не знаешь. — Отвожу глаза. — Матушка постаралась на славу. — Качаю головой, поскольку сложно говорить такое о той, кто тебя родил, кто хоть как-то о тебе заботился в детстве. — Регулусу, ради того чтобы прекратить ее безумства, пришлось стать главой рода. Я к тому моменту был изгнан любимой матушкой. И ей было плевать, что Регулус не подходит на эту роль.       — Почему? — Удивленно спросила Лили, но наткнулась на мой гневный взгляд. Глубоко вдыхаю, дабы успокоиться, и не сорваться. Лилс, моя подруга.       — Только никому. Даже Джеймсу. — Твердо смотрю ей в глаза. Она кивает не в силах вымолвить в этот момент и слова. — Регулус, грубо выражаясь, ублюдок рода Блэк. Матушка нагуляла его на стороне. От этого он не перестает быть моим братом. — Твердо смотрю в ее зеленые глаза. — Но, возглавить Блэков, пока жив я, или законные наследники побочной ветви, ему было не суждено. И тогда наша матушка извела главу, чем заработала клеймо предателя крови. А дальше, извини, но это уже личное.       — Понимаю. — Немного заторможено кивает она своей рыжей головой, а в глазах застарелая тоска. Тоска о тех, кто стал для нее первыми подругами, учителями. Она резко мотнула головой, и твердо взглянула на меня. — Тему не переводи, как узнать кто тебя проклял?       — Тц! Заметила все же. Есть более десятка вариантов. — Начал говорить то, о чем и так думал, и просчитывал на протяжении всего разговора.       — Коротко. — Скомандовала она.       — Есть один способ, относительно быстрый и безопасный. Да только не подходит он. Нет необходимого под рукой. — Продолжая сдерживать магией распространение узора проклятия на коже.       — Что необходимо? Ну же! — Как обычно в стрессовых ситуациях, Лилс, стала деловой.       — Девственница. — Усмехнувшись, произношу, оскалившись.       — Обычная, или альтернативный вариант тоже сгодится? — Почти мгновенно откликнулась девушка, даже толком не задумавшись.       — Без разницы. — Отвечаю ей. — Но я лучше прямо сейчас загнусь, чем буду трахать, извини за выражение, мужика.       — Зачем сразу мужика? Можно же с девушкой! — Возмущенно прошипела она.       — Где я тебе в шесть утра, в Годриковой впадине найду девушку, да еще и девственницу на одно из хрр, в общем ты поняла. — Под конец немного стушевался, даже сам не понимаю от чего.       — Я не предлагаю тебе бегать искать кого-то или спать с мужиком. Я предлагаю тебе помощь. — Продолжая шипеть разъяренной кошкой она твердо смотрела в мои глаза.       — Лилс, ты только вчера вышла замуж, ты хоть сама понимаешь, что сейчас предлагаешь. — А вот тут уже моя аниформа подключилась, и я зашипел не хуже ее. — Ты мой друг!       — Вот именно, я твой друг. А тебе сейчас необходима хоть какая-то помощь. Проклятье уже почти сформировалось. У тебя не более пары минут, за которые ты уже и имя проклявшего не узнаешь. Так что заткнись, и делай что должно. — Твердо произнесла она, и резким, каким-то порывистым движением скинула халат, в котором пребывала весь разговор, на пол кухни.       Моему взгляду открылась потрясающая фигура. Бледная кожа, с веснушками, и все это в просто умопомрачительной кружевной комбинации. А черный цвет, только еще более подчеркивает бледность кожи, оттеняя редкие веснушки. Плечи покрывает, что-то на подобии легкой накидки. Грудь в кружевном лифчике, кружевные трусики и чулки. Невольно сглатываю набежавшую слюну, едва не упустив концентрацию, и не потеряв контроль над распространением проклятия.       — Чего уставился?! Не твое. — Грубо прервала она мое созерцание ее телом. Ну в самом деле, не говорить же мне, что именно для меня, а не Сириуса, она будет первой девушкой в жизни. — Давай быстрее, пока не передумала. — Было видно, как за показной грубостью, старается скрыть смущение. Подобное было непривычно, но и не помочь другу она не могла.       — Прости Лилс, но не могу я. — Качаю головой. — Ты мой друг. Ты замужем за Джеймсом. Я понимаю, что ты стремишься помочь, и искренне благодарен тебе за это но…       Договорить мне не дали. Лили, просто и без лишних слов заехала мне в челюсть. От чего я на пару секунд потерялся. А когда вновь смог нормально соображать, штанов на мне уже не было, а сама Лили стояла облокотившись руками на стол и выпятив попку в своих черных трусиках.       — Сириус, лучше заткнись, и разберись с этим гребаным проклятьем, иначе я сама тебя придушу. — Прошипела девушка.       Пытаться отговорить ее не стал. Зачем? Она и так, сделала свой выбор. Да и чего греха таить, она мне так же всегда нравилась. Это не любовь, нет, скорее симпатия. А тут такой шанс. Сосредоточившись, я парой взмахов организовал на кухонном полу тетраграмму. Затем, еще несколькими взмахами трансфигрировал необходимые для проводимого ритуала вещи. Последним взмахом, запечатал комнату, и сделал так чтобы ни единый звук наружу не проник.       Только после всех этих манипуляций, позволил себе вновь обратить внимание на девушку, что с интересом разглядывала тетраграмму на полу. Понимая, что так просто, войти в ее анальное отверстие не получится, а так же, что это причинит очень много неудобств нам обоим. Постарался судорожно вспомнить, хоть что-то, что поможет в этой ситуации. И как это не парадоксально вспомнил. Сразу и многое.       Первым делом, было необходимо почистить девушку, на это потратил несколько взмахов палочкой и по памяти зачитал заклинания. Хорошо еще, что она недавно после секса, и возбуждать ее практически не требуется. И все же, старался быть предельно аккуратным. Огладил ягодицы, а на возмущенно вскинутую голову, начал пояснять свои действия, что и зачем. После чего меня попросили заткнуться, и делать все молча. Вот только, от моих пояснений, она буквально начала истекать соками.       Отодвинуть ткань трусиков в сторону, провести ладонью снизу вверх, от влагалища к попке, смачивая таким образом колечко ануса. Затем, ввести указательный палец до первой фаланги. Начать двигать им, таким образом разрабатывая колечко. Честно, я уже даже не знаю, что и зачем творю. Близость почти обнаженного тела, срывает мне голову. Единственное, что еще помню, это зачем собственно все это делается.       Провожу кончиками пальцев вдоль ее позвоночника, отчего девушка вздрагивает и издает странный звук. А там временем мой указательный палец вошел уже до второй фаланги. Наклоняюсь, и целую ее в поясницу, а моя рука еще пару секунд назад бывшая на ее спине опускается к её киске, проходиться по краешку половых губ, в поисках горошины клитора.       Это, словно какое-то наваждение или безумие, поглотило нас. Совершенно не помню, как зачитывая речитативы, зажигал свечи. Или как рисовал другие пента и прочие граммы. Как разработал колечко ануса Лили достаточно чтоб войти в нее. А вот как одним слитным движением, под конец речитатива, вошел в ее немного влажное, обжигающе горячее и невероятно тугое нутро, помню хорошо. Я тогда едва с первых же секунд не кончил. Сдержался.       Медленные, плавные движения, с круговыми вращениями таза. Зачем? Сам не знаю. И все это под непрерывный бубнеж речитатива заклинания. Казалось мои руки и тело, жили своей, отличной от мозга жизнью, руки ласкали тело девушки. Левая проникала внутрь влагалища одновременно натирая горошину клитора. Правая же прошлась по телу, и сейчас сдвинув чашечку лифчика в сторону, мяла упругую грудь, ощущая ладонью твердость соска. Губы кроме речитатива умудрялись целовать спину, шею и открытые участки плеч. Ощущения были не передаваемы.       Внезапно стенки ануса Лили начали сокращаться, а под конец так сдавили мой член, что не выдержав излился в нее. Девушка, при этом, издала пронзительны крик. Мы осели на пол, стараясь перевести дыхание. Плюс, во время оргазма, ко мне пришло видение, кто именно меня проклял, а так же что случилось с Регулусом. Двигаться не хотелось, к тому же, Лили пребывала в моих объятьях не сильно противилась подобному. Ну, а еще, я так и не вышел из девушки после разрядки, и это лишь добавляло ощущений нереальности. К моему огромному сожалению, необходимо было действовать.       В тот день я сбежал со всей доступной скоростью. Мне удавалось подавлять Сириуса неделю. За это время я нашел тело брата, зачистив пещеру от инферналов. Тело брата, так же было одной из этих тварей. Мне пришлось зачистить всю пещеру, чтобы забрать то, что осталось от брата. Пепел оставшийся от остальных захоронил на кладбище в Годриковой лощине.       И вот сегодня, прямо сейчас, я смотрю на свою левую руку, а точнее на зримое проклятье, ее покрывающее. Сутки, максимум трое. Жить осталось немного. Грустно улыбаюсь. Что же, сожалеть о прожитых годах не собираюсь. Я жил, а это уже многое. Не каждой побочной личности, возникшей из-за случайного стечения обстоятельств удается и десятая часть. Так что горевать по поводу скорой смерти не буду. А лучше помогу потомкам, как сделал это Регулус. Перекину часть проклятий и замкну их именно на себя.       Вот только умирать просто так, даже забрав проклятья с рода, это как-то мелочно. Хочу умереть в бою, сражаясь. А еще лучше подкинув подлянку Неназываемому. Да, решено. Освобожу Белку (плевать как это на английском звучит, кому хочется достоверности, сами подберите себе аналогию), разорву ее брак, как и брак Нарциссы. Посмотрим, как вы запоете, ощутив всю прелесть Блэковского характера, особенно если тот ничем не сдерживается.       — Молодой хозяин, что-то задумал? Кричер может помочь Хозяину? — У этого домовика потрясающая чуйка.       — Да Кричер. — Я оскалился, глядя на старика. — Я собираюсь вернуть в род сестер. — Эльф понял с полуслова, и так же как и я оскалился в предвкушающей улыбке. — А сейчас подготовь мне следующее снаряжение, будем шуметь. — Вновь скалюсь в улыбке, предвкушая то развлечение, что грозит в будущем.