Что угодно

Тони резко двинул бедрами, вдавливаясь в Стива до самого основания и замирая, выплескиваясь внутрь послушно сжимающегося, горячего и мокрого тела. Стив жалобно застонал, утыкаясь лицом в подушку. Он не кончил, член все еще болезненно стоял, почти касаясь напряженного живота, но помогать ему Тони не собирался. Роджерс здесь не для того, чтобы получить удовольствие. Он здесь для того, чтобы извиниться. С момента возвращения большей части блудных Мстителей прошло уже около трех месяцев. Стив все это время пытался поговорить, извиниться, вернуть хотя бы подобие того, что между ними было до договора, но ничего не выходило, потому что Тони закрылся, заледенел и не хотел подпускать Стива ближе. Он предложил ему секс, как альтернативу, поскольку физически их все еще тянуло друг к другу. Просто голый секс без чувств и нежности. Стив просто подставляет задницу, а Тони эту самую задницу жестко трахает, вдавливая в кровать. И никаких поцелуев и «лицом к лицу». Стив неизменно в коленно-локтевой, а Тони сзади, до синяков впиваясь пальцами в бедра. Роджерс принял жестокие условия игры без промедления. Чтобы быть ближе хотя бы так, потому что без тепла Тони он уже был не способен выжить. Ему нужен был Старк, он раскаивался и готов был встать на колени, если это могло вернуть ему Тони. Он хотел — Боже, как же он хотел — все исправить, но не выходило. Можно было только так, задницей кверху, чувствуя сильные руки на бедрах и горячее дыхание — над ухом. А Тони, выскользнув из припухшего, красного и чуть кровящего отверстия, рассматривал исполосованную спину Стива, его покрытую синеющими укусами шею, отпечатки пальцев на боках, бедрах и плечах, капельки пота на коже и кровоподтеки, чувствовал себя полнейшей мразью. Нельзя было так, он понимал это, но ему хотелось выместить злость, копившуюся долгих два года, ярость, печаль и глухую тоску. Он хотел разорвать Стива на клочки в отместку за то, что он пережил без него за это время. Стив был для Тони всем. Он был самой жизнью, ее яркими красками, которые исчезли там, в бункере, когда Стив заносил над ним щит и уводил Барнса. Но все же он понимал, что перегибает палку. Стив не заслужил такого. Он послушно терпел все, что Тони делал с ним, подставлялся под его руки и губы, тихо мычал и жался ближе, как мог, и Тони медленно умирал в эти моменты. Он хотел быть нежнее, хотел простить, поцеловать и брать Стива медленно, неспешно, задыхаясь от поцелуев и поглаживаний, но что-то внутри щелкало, превращая его почти в животное в постели. Он мог только хватать за волосы, кусать и жестко вбиваться в податливое тело, втрахивая его в кровать. И Тони ненавидел это. Ненавидел себя за это. — Можешь быть свободен, Роджерс, — устало оповестил Старк, заваливаясь рядом со Стивом на кровать и вытягиваясь во весь рост, забрасывая руки за спину. — Надеюсь, с остальным разберешься сам? Широкая спина капитана дрогнула. С момента возвращения не было никаких «Стив», только по фамилии или званию. Имени Роджерса Тони не называл, но даже на это Стив молчал. Только в голубых глазах плескалась такая боль, что впору было сдохнуть. И Тони готов был сдохнуть, поэтому в глаза Стиву старался не смотреть. Становилось тошно. В эти моменты он ненавидел себя еще сильнее и понимал, что однажды доиграется в плохого парня, потеряет Стива навсегда. Даже терпение ангельского капитана не безгранично. — Прости меня, Тони, — извинился Стив. Снова. Уже в который раз за эти три месяца. Обычно, когда часто слышишь одно и то же, становится все равно, надоедает даже, но для Тони каждый раз был, как первый. Внутри все вздрагивало и переворачивалось. Он вот-вот готов был протянуть руку, сгрести Роджерса в охапку, прижать к себе и извиняться в ответ до бесконечности, зарывшись носом в его светлые волосы. Но это «вот-вот» никак не наступало, и Тони просто смотрел, как Стив поднимается, немного морщась от болевых ощущений, и идет в ванную приводить себя в порядок. Несколько мучительно долгих минут оттуда привычно доносятся чуть надсадное хрипение и задушенные стоны, в которые Тони с жадностью вслушивается, улавливая момент оргазма капитана, и вздрагивает всем телом, словно он сам только что кончил. Стив выходит из ванной полностью одетым, чуть помятым и бесконечно уставшим. Голубые глаза больше не блестят так, как Тони привык, а под глазами — чуть заметные темные круги. Даже регенерация не справляется с тем, как Стив сам себя пожирает изнутри. И все из-за Тони. Старк смотрит на него, не отрывая взгляда, и спрашивает: — Тебе самому не надоело? — вопрос звучит куда более безразлично, чем этого хотелось. — Мы можем прекратить, только скажи. Стив оборачивается, смотрит через плечо. — Нет, — отвечает уверенно. — Я хочу быть ближе, Тони, и, если это единственное, что я могу, тогда пусть будет так. Только я хочу знать, ты когда-нибудь сможешь простить? Он смотрит долгим, нечитаемым взглядом, и боли в нем больше, чем обычно. Стив не надеется, уже давно нет, но все равно продолжает ждать. Потому что он виноват и готов сделать что угодно, чтобы его простили. Хотя, не столько простили. Он хочет, чтобы Тони было легче, потому и терпит, считая, что так Старк вымещает на нем злость. Только вот Тони от этого ни хрена не легче. Ни на грамм. Внутри жрет и сжигает так, что выть хочется. И с каждым разом все отчетливее приходит осознание того, какой же он придурок. Старк не отвечает, и Стив просто уходит, чуть согнув спину. Больше на этой неделе они не пересекаются.

***

Мстители не идиоты. Каждый из них — кроме Питера — взрослый человек, который прошел через Ад, боль, страдания и так далее по списку. Поэтому они все замечают. Синяки на шее Стива, когда тот слегка наклоняет голову, его чуть заторможенные движения и болезненные выдохи. Роджерс прячет это, как может, на заданиях ведет себя, как и положено капитану, поднимая боевой дух команды, возмущаясь бранным словам. Только вот под атаки бросается первым, словно собственная жизнь неожиданно перестала его заботить. Роджерс и раньше был склонен к самопожертвованию, но теперь эта склонность превратилась в дурную привычку. Больше всего он оберегает Барнса, который в помощи-то и не нуждался никогда, Питера, поскольку он самый младший и стал для Стива кем-то вроде сына, и Тони. Этого по понятным причинам. Всем видно, как между этими двумя искрит. Тони старается ненавидеть Стива, раз так отрывается на нем по ночам, но всегда украдкой следит за тем, чтобы Роджерс не пострадал на миссиях. И когда тот оказывается на больничной койке в очередной раз с пулевым или ножевым ранением, Тони наблюдает за ним через камеры. Джарвис на стороне Мстителей и их желания помирить бывших любовников, поэтому сливает команде сведения с охотой. Больше всего ситуация не нравится Питеру. Он не так много знаком со Мстителями, но Тони и Стив для него кто-то больше, чем напарники. Старк по причине того, что когда-то поверил в него и решил взять в команду. Стива же мальчишка сразу опасался, поскольку дрался с ним в аэропорту, но потом, узнав ближе, Питер прикипел к капитану, такому сильному и уверенному в себе, со стальным стержнем, который крошился на части в одно мгновение рядом с людьми, которых он любил. Питеру хотелось все исправить. И не ему одному, судя по всему, поскольку Наташа уже несколько часов рылась в данных Старка, пока тот отбыл на очередную конференцию. Джарвис ей охотно помогал, изредка вставляя саркастичные комментарии по поводу характера и умственных способностей своего создателя. — Наташа, что вы делаете? — спросил Питер, заглядывая в кабинет и осторожно прикрывая за собой дверь. Ко Мстителям он обращался по имени, но исправно на «вы», поскольку они все были старше его на десяток лет минимум. Только Старк был «мистером Старком». Романов нервно дернула плечом и шикнула, предупредив, чтобы он был потише. — Хочу кое-что найти, — ответила она. — Нужно сделать так, чтобы одно видео оказалось на планшете Стива, и чтобы он «случайно» его посмотрел. Сделаешь? Тебя Стив подпускает ближе всех. — Что за видео? Вдова открыла файл, и Питер приблизился, всматриваясь в экран. После просмотра он переглянулся с решительной Наташей и кивнул. Он сделает. Если это нужно, чтобы хотя бы что-то изменить, Питер готов попытаться. Пусть цена у этого будет слишком большой, а боль — слишком сильной. Он стащил планшет Стива, когда тот был в душе, скачал на него видео и сделал так, чтобы оно автоматически воспроизводилось после разблокировки. Осталось только капитану увидеть его.

***

Тони сидел в своем кабинете и лениво просматривал заметки по улучшению брони, когда вошел Стив. Брови Старка взлетели вверх, поскольку обычно Стив приходил только за одним. Однако, судя по выражению его лица, сейчас он здесь по другой причине. И эта причина, судя по всему, была в его руке. Планшет, который Стив положил прямо перед Тони и нажал кнопку воспроизведения. После нескольких секунд Тони узнал, что это за видео. Его запись со слушанья, когда он высказывался против приватизации его костюмов правительством и говорил, что будет сам отвечать за свои действия и свои изобретения. Выглядел он уверенно, готовый ко всему. Тони мимолетно заметил, что тогда он был лучше, чем сейчас. Намного лучше. Афганистан сломал его, но он выкарабкался и выковал себя заново, как и свои костюмы. Сейчас же от того Тони осталось лишь жалкое напоминание, трусливое и неуверенное. — И что ты этим хочешь сказать? — спросил Старк, когда видео закончилось, и посмотрел на Стива. Впервые за все эти три месяца в голубых глазах плескалась не только бесконечная боль. Теперь там были разочарование и смирение. У Тони внутри что-то сжалось. Он хрипло выдохнул. — Ты лицемер, Тони, — устало бросил Стив, забирая планшет. — Ты готов был сражаться, отвечая за свои действия и потери, ты был против этого, но струсил и подписал договор, который развалился, не просуществовав и нескольких месяцев. Где ты настоящий, Тони? Куда делся тот человек на записи? Куда делся ты, Тони? Мне хотелось бы знать. — Тот человек умер, Роджерс, ты убил его, не припоминаешь? — глаза Тони сузились, а голос наполнился ядом. — Вместе со своим дружком. Так что не вини меня в том, что ты сам испортил. Тогда я не знал об угрозах из космоса и думал, что смогу защитить Америку. Я был наивен, Роджерс, впрочем, как и ты. Только вот я не идиот и смог понять, что моя сила — ничто, а вот ты и не собираешься снимать розовые очки. Стив горько усмехнулся, едва этим не вырывая Тони сердце, и отвернулся. Старк понял, что это конец. Вот именно сейчас все кончится. Стив стал первым, кто разрубил последнюю связывающую их нить. Он терпел достаточно, не получив никакой надежды. Он пытался вернуть все. Он пытался спасти. А Тони пытался уничтожить. — Я думал, что смогу исправить хотя бы что-нибудь, — глухо сказал он. — Я бы хотел, Тони, очень хотел. Но никогда не изменил бы своего решения в тот день. Это то, за что я не стану просить прощения никогда. А за все остальное… прости меня. Я хотел попросить тебя помочь. Я хотел доверить Баки тебе, Тони, доверить тебе часть своего прошлого, которое осталось от меня. Жаль, что не смог. И он ушел. Теперь уже окончательно. Тони не дурак, чтобы не понять этого. Теперь даже шанса вернуть все назад не будет. Потому что Старк слишком заигрался в месть, наслаждаясь вседозволенностью, властью над Стивом, его раскаяньем и тем, как чувство вины убивало его. Он хотел отомстить за боль, которую пережил, и он отомстил. Только теперь ему самому больно настолько, что хочется выдрать сердце руками. Тони простил уже давно, но боялся признаться в этом даже самому себе. Стив слишком искренний и честный, чтобы пытаться играть чьими-то чувствами. Он просто делает то, что правильно, поступает по совести. И Тони понимал, черт подери. Он просто хотел спасти Барнса, поскольку верил в него, верил до последнего в то, что тот не виноват. И этот отмороженный действительно не был виноват. Даже в смерти родителей Тони. Гидра — чертова тварь, которая не оставила ему и шанса. Тони помнил тот момент, когда Барнс сломался в камере, стоило только назвать шифр. Это так же, как и с его костюмами — как их запрограммируешь, так они и работают. И Стив просто пытался спасти его, но боялся потерять Тони. Договор тоже был полной хренью, бесполезным переводом бумаги. Это Тони понял достаточно поздно, только когда он был аннулирован. Стив был прав насчет этого. Мстители нужны миру. Они не должны быть игрушкой в руках ООН и правительства США, которой можно похвастаться или пригрозить другим странам. Да, они не идеальны, да, они не всех могут спасти, но они всегда спасали тех, кого могли, и число жертв сокращалось до минимума. Это Тони тоже понимал. Он много что понимал. Два года — большой срок, за который можно все обдумать и переосмыслить. Только теперь уже поздно. Тони разломал то последнее, что можно было. Заигрался, уничтожил, как и хотел. Теперь бы понять, как справиться с собой и собрать по кусочкам… Встретив Наташу в гостиной базы, Тони спросил ее: — Это ведь ты сделала? Довольна теперь? Романов бросила в ответ острый взгляд и самодовольно ухмыльнулась. Стив всегда ей нравился больше, они были друзьями, поэтому не удивительно, что агент выбрала сторону капитана. Тони вообще редко кому нравился. Разве что Стиву. — Стиву давно пора было перестать подпитывать твое раздутое эго, Старк, — отозвалась она. — Мое раздутое эго? Это не я устроил госпереворот и свалил со своим дружком, бросив раненого! Наташа внезапно оказалась рядом, хватая Тони за грудки. Ее глаза сверкнули, и Старк подумал, что она вполне могла бы сломать ему шею при большом желании. — Ты ничего не знаешь о его прошлом, Тони, — прошипела она. — Не знаешь, как он жил до заморозки и кем был Барнс в его жизни. Как и не знаешь того, как он жил эти два года вдали от тебя. Пойми ты уже, идиот! Тони дернулся, перехватывая ее руки и сильно сжимая запястья. — А ты не знаешь, как жил я! — прорычал гений в ответ, вырываясь из стальной хватки и уходя прочь.

***

Тони не собирался приходить в музей в честь капитана Америки. Вообще не собирался, просто слова Наташи не выходили у него из головы. Он ведь действительно ничего не знал про Стива. Про настоящего Стива, а не про капитана, о котором все детство твердил ему отец, которого он ненавидел до тех пор, пока не встретил вживую. Только едва ли музей мог что-то ему дать, кроме и так знакомых до последнего слова рассказов про Ревущую команду, про сыворотку и трагическую смерть во льдах. Все это Тони знал. И сейчас стоял возле одной из стоек в музее, рассматривая фотографию Барнса и Стива. Зимний солдат тогда еще выглядел более человечным, а не всех-убью-один-останусь, каким он казался сейчас. А Стив улыбался искренне, широко и солнечно. Как и всегда. В прошлом. Мелькнувшая рядом тень заставила дрогнуть. — Здесь ты едва ли найдешь хотя бы слово правды про него, — отозвался Барнс, оказываясь слишком близко и едва касаясь кончиками пальцев изображения. Тони повернулся в его сторону, отмечая уставшие глаза с красными прожилками и тени под веками. Зимний солдат переживал не лучшие времена с тех пор, как Мстители собрались вместе. Старк ему даже почти сочувствовал. — Ты что здесь забыл, Холодное сердце? — со смешком спросил Тони. — Решил поностальгировать? Барнс тяжело вздохнул. — Зубы спрячь, если не хочешь, чтобы я их выбил, Старк, — прорычал он глухо. — У меня нет желания слышать твой искрометный сарказм. — Тебе стоило бы поднять уровень юмора и рожу попроще сделать, — заметил Тони, не оставшись в долгу, но Барнс проигнорировал его высказывание. Пальцы на изображении сместились чуть вправо, касаясь лица Стива. У Тони что-то закололо внутри. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять глубину чувств солдата, которые тот испытывал к другу детства. Барнс Стива любил и был в стороне только лишь поэтому. Стоит ему узнать, что Роджерс отказался от Тони, и для последнего все действительно кончится в то же мгновение, потому что так просто Барнс не уступит. И сейчас Старк на мгновение задумался над тем, что, может, это и правильно. Он Роджерса не заслуживает. — Я знаю, что ты ищешь, Старк, — отозвался Барнс. — Здесь ты не найдешь ничего о нем настоящем, каким он был до того, как стать символом мира. — А ты, значит, знаешь, каким он был? — со смешком спросил Тони, маскируя настоящее отношение к такой тесной связи между этими двумя. Старк ревновал — Боги, как же он ревновал — Стива к этому отмороженному на всю голову убийце. Потому что Барнс действительно был кем-то в жизни Стива, кто знал о нем гораздо больше, чем сам Тони. Стив верил ему всегда, верил в него и готов был умереть, если потребуется, чтобы спасти друга. Старк не задумывался только о том, что Стив готов был умереть и за него. Всегда. — То, что ты ищешь, знает только сам Стив, — ответил Зимний солдат. — Это ты сейчас мне помочь пытаешься, что ли? — удивился Тони, во все глаза смотря на Барнса, который продолжал стоять рядом, словно общество Старка его нисколько не раздражало, как обычно. Глаза солдата были прикованы к фотографии, он словно окунулся в то прошлое, которое было у него давным-давно, погребенное под пеплом, обломками, болью и кодом Гидры. — Мечтай, — огрызнулся Барнс, нервно дергая плечом. — Ради твоей задницы я бы и пальцем не пошевелил, это ради Стива. Этот придурок все еще ждет тебя, хотя на его месте я бы тебе горло разорвал. Но Роджерс всегда был пацифистом и мучеником. Тони фыркнул. Описание Стива было самым что ни на есть точным. Стоило добавить только тягу к самопожертвованию и высокие моральные принципы, а также способность видеть хорошее даже в самых дерьмовых и прогнивших людях. Видеть хорошее в Тони. Барнс уходил, не оборачиваясь. А Старк долго смотрел ему в спину. Он ненавидел этого отмороженного ублюдка за многое, но одновременно и уважал его с каждым разом все больше. Если бы кто-то взбивал мозги Тони всякий раз в блендере, он бы давно сошел с ума, но Барнс выкарабкался — не без помощи Стива — и пытался жить дальше, искупая все то дерьмо, что творил долгие годы под контролем Гидры. Тони тоже пора было что-то решать и жить дальше. Либо одному, либо со Стивом, потому что на место Роджерса он едва ли станет искать кого-то. Скорее зароется с головой в свои разработки.

***

Они поменялись местами. Теперь Тони слышал вместо имени только издевательски вежливое «мистер Старк», а сам всегда называл Стива по имени. Вкладывал в несколько букв чувств больше, чем нужно было. Только Стив не откликался, и Старк хорошо понимал причину. Страх. Стив уже боялся верить и надеяться после стольких провалов. Ему проще было признать, что все кончено, и научиться жить с этим, чем постоянно натыкаться на бетонную стену. Говорят, что, если долго стучать в закрытые двери, тебе обязательно откроют, только Стив устал стучать. И у Тони не было права винить его. После миссии у них было время. Много времени, чтобы привести себя в порядок и отдохнуть. Мстители, словно сговорившись, один за одним покинули башню, оставляя их наедине, но одновременно так далеко друг от друга. Стив поспешил к себе в комнату, скрываясь от Старка так быстро, как было возможно. Но Тони последовал за ним, на этот раз не собираясь давать волю слабости и отступать. Теперь его очередь сделать шаг и попытаться собрать заново все, что можно. — Стив, — Старк застыл перед дверью, не решаясь открыть ее самостоятельно и давая капитану право выбора. Он не думал, что Стив впустит его. Не после всего, но замок мелодично щелкнул, являя ему немного помятого и уставшего капитана, успевшего переодеться в мягкие домашние штаны и растянутую футболку. — Вы что-то хотели, мистер Старк? — вежливо и учтиво спросил Роджерс, доводя этой своей вежливостью до зубовного скрежета. Хотелось встряхнуть его, развести на эмоции, чтобы он кричал и бил, выливая на Тони все, что чувствовал, только бы не прятал все за маской вежливости. — Может, хотя бы впустишь? — спросил гений, осматривая капитана с головы до ног. Тот чуть вскинул брови и послушно отошел, позволяя войти внутрь. После чего закрыл дверь и остался стоять рядом с ней. Чтобы иметь возможность сбежать, подумал Тони. Старк впервые не знал, что сказать. Вся его гениальность исчерпывала себя рядом со Стивом. В голове было пусто, а говорить банальности и заезженные фразы не хотелось. Не этого Стив заслужил после случившегося. Не это Тони должен был говорить. Старк — практик по своей сути. Он больше любил делать, чем обличать действия в слова. Раскрывать перед человеком душу — это не для него. Не научили, не умел, не получалось. У Стива — да, все его чувства были, как на ладони, а Тони так не умел. Сотни раз пытался — черт, да он даже перед зеркалом речь репетировал! — и все равно никакого результата. Поэтому он просто подался вперед, оказываясь рядом с замершим Стивом, прижимая того своим телом к двери и перехватывая руки, переплетя пальцы. Роджерс замер, непонимающе смотря своими голубыми глазами, впервые яркими с момента их ссоры. Он мог бы оттолкнуть, но не стал, послушно позволяя Тони делать все, что тот захочет. То ли привычка, то ли просто смирение? Тони выдохнул, приближаясь еще и целуя. За все то время, что они были вместе после возвращения Мстителей, они ни разу не целовались. Тони просто вгрызался в шею Стива, разворачивал его спиной к себе и втрахивал в кровать до потери пульса. Только Стив быстро отстраняется, вырываясь из хватки Тони, и отходит от него на несколько шагов, намеренно увеличивая дистанцию. Тони понимает и это. — Зачем ты здесь, Тони? — слышать свое имя чертовски приятно — у Старка по спине бегут мурашки. — Если ты все еще пытаешься так выместить на мне злость, то лучше сразу убей. Я больше не вынесу. Тони достал его — было видно. Стив чертовски устал от этого, ему хотелось определенности и возможности пережить все это. Тони понимал, как никто. Он сам все испортил — идиот! — и теперь думал, как бы исправить. Как показать, что Тони и жить-то без него едва ли сможет. Стив стоял спиной, чуть сгорбившись. Обнимать его сзади было удобно. Тони уткнулся лбом ему между лопаток, крепко обнимая поперек талии и чуть поглаживая кончиками пальцев напряженный живот. Сердце Стива стучало, как бешеное, а мышцы грозились порваться от напряжения. — Я дурак, Стив, я признаю это, — первым отозвался Тони глухо, целуя сведенные лопатки через тонкую ткань майки. — За все, что было эти три месяца… я… Сказать было трудно. Ком в горле не давал и слова выговорить. Но Стив понял и так. Всегда понимал. — Мне не за что прощать, Тони, — кажется, он даже улыбнулся, добивая этим еще больше. — Главное, чтобы это сделал ты. — Давно уже, Стив, — Тони сжал сильнее, подбираясь к шее капитана и покрывая теплую кожу легкими поцелуями. — Я рад, — он снова улыбнулся. — Тогда… Старк не дал ему договорить. Голос Стива убивал его. Сам Стив убивал его, заставлял чувствовать себя последней мразью и сволочью, роль которой гений примерял на себя все последние месяцы. Поэтому он развернул капитана к себе и снова поцеловал, осторожно и медленно оттесняя того к постели. Тони хотел исправить произошедшее, и, поскольку словами у него плохо получалось, решил так. Действиями, жестами, прикосновениями. Оказавшись на постели, Стив дернулся и замер. Потом выдохнул и послушно расслабился. Как и всякий раз в течение этих трех месяцев. Он позволял, потому что это было нужно Тони. И у последнего все внутри дернулось. Он отстранился, рассматривая лицо Стива и его выражение «готов-ко-всему!». — Мне перевернуться? — спросил Роджерс, хлопая длинными ресницами. Он всегда переворачивался, потому что Тони так хотелось. — Нет, Стив, — Старк с удивлением услышал умоляющие нотки в своем голосе и уткнулся носом Стиву в плечо, чувственно касаясь губами бьющейся жилки. — Лицом к лицу. Смотри на меня и не закрывай глаза. Ни на мгновение. Тони хотел показать ему все. Сейчас никаких игр в месть и жесткого траха, чтобы ударить больнее. Только то, что Тони отчаянно пытался спрятать даже от самого себя. О чем не мог сказать, но хотел, чтобы Стив понял. Всегда ведь понимал. Тони не может без него, черт подери! Никак. Ему даже дышать трудно. Стив заторможено кивнул и послушно встретился взглядом с глазами Тони, удивленно распахивая ресницы. Гений знал, что он увидел там. Бесконечное обожание, вину и раскаянье. Теперь прощения готов был просить сам Тони. И, судя по выражению лица капитана, он не особо верил в то, что видел. Даже хотел сказать что-то, но Тони не дал, накрывая его губы своими. Старк редко умел быть нежным. До Стива он и не был таким, предпочитая страсть, ярость и животное желание. Срывать друг с друга одежду, кусаться и трахаться, словно завтра конец света — вот то, чем он жил. А со Стивом все с ног на голову перевернулось. Тони пристрастился к долгим, выматывающим прелюдиям, вылизывая капитана с ног до головы, целуя до тех пор, пока к губам не будет больно прикоснуться, водя ладонями по его телу и плавясь от ответных прикосновений, жаркого дыхания над ухом и тихих просьб. У них всегда было так до договора. До хрипа, слез в уголках глаз и щемящей нежности где-то там, внутри. Раздевая Стива, Тони не переставал рассматривать его, словно видел в первый раз. Раскинувшегося под ним, трогательно-неуверенного, хлопающего длинными ресницами и краснеющего до самых плеч. Стив был полностью обнаженным, тогда как Тони пока не снял с себя даже рубашку. Собой он займется позже, сейчас главным был Стив. Стив, который все еще ему верил. Безукоризненно. Тони знал это тело наизусть, но все равно изучал, словно впервые. Коротко и успокаивающе коснувшись губ Стива, Тони скользнул по подбородку, чуть прикусывая, проводя языком и спускаясь ниже, на шею. Капитан тихо выдохнул, запрокидывая голову чуть назад, открывая больший доступ. И при этом продолжая смотреть в лицо Тони, как тот и просил. Их взгляды иногда встречались, когда Старк с упоением целовал бешено бьющуюся жилку, беззащитное горло и подрагивающий кадык, оставляя на коже мягкие и чуть алеющие метки. Не так, как тогда. Не до крови и сильно сжатых зубов. Больше такого не будет, Тони не позволит. Никогда больше так со Стивом он не поступит. И сейчас для него главное — показать Роджерсу это. Стив понимал. Он чуть приоткрыл рот, глотая небольшими порциями воздух, постанывал тихо, стискивая в пальцах простыни, и гнул спину, прижимаясь голой грудью к Тони и сильнее откидывая назад голову. Его голубые глаза светились, чему Старк был чертовски рад. Видеть в них эмоции, кроме боли и смирения, было потрясающе. С шеи Тони перешел на острые ключицы, одновременно кладя руки на бока Стива и чуть поглаживая кончиками пальцев. Тот задышал чаще, подставляясь под знакомые и родные руки. Его тело дрожало и выгибалось, заставляя Тони восхищаться, как и всегда. Старк был без ума от Роджерса, только до конца никогда в этом не признается. Не словами. Тони не любил слова, а Стиву они никогда не были нужны, чтобы понять. Он целовал и гладил горячую и гладкую кожу всюду, куда только мог достать. Впивался губами в горло, оставляя все больше и больше тусклых алых отметин, чуть прикусывал ключицы, втягивал в рот твердые горошины сосков, вырывая из Стива сдавленные хрипы. Тони знал — это его слабость, и пользовался этим. Ему нужно было показать, что, как раньше, все уже не будет. Будет лучше, намного лучше. Тони постарается. Будет верить и оправдывать оказанное ему доверие. Будет держать, чтобы больше не дать уйти, а, если будет нужно, уйдет тоже. Его мир — это Стив. Не деньги, его костюмы и изобретения, не компания и не Мстители. Стив, и только Стив. — Тони, — тихо, задыхаясь, позвал Роджерс, протягивая руку и нерешительно касаясь темных волос. Старк усмехнулся, поднимаясь к его лицу и целуя припухшие губы. — Сделай уже что-нибудь, я больше не могу. Стив всегда слишком быстро сдавался, готовый принять, даже если будет больно. И Тони это никогда не нравилось. — Сделаю, все сделаю, только потерпи, — выдохнул Старк ему куда-то в волосы, пропуская светлые, чуть отросшие пряди между пальцами. Стив улыбнулся, обнимая его горячими руками и целуя в шею, потираясь о кожу носом. Ногами он обвил Старка, притягивая ближе к себе и вцепляясь так, словно боялся, что Тони сейчас исчезнет. — Прости меня, Тони. Не ему нужно было это говорить. Поэтому он прижался лбом к взмокшему лбу Стива, сжимая его лицо в ладонях. — Прости, — вторил он тихому голосу капитана, забирая с его губ очередной короткий стон на выдохе. Больше они ничего не говорили. Не нужно было. Стив читал все, что было нужно, по лицу Тони, а тот не пытался скрыть. Смотрел потемневшими глазами, выражая все, что не мог сказать, целовал до исступления, оставляя на гладкой коже рассыпь алых отметин. Он целовал напрягшийся живот, втягивая в рот кожу, чуть царапая зубами, придерживал Стива под колено одной рукой, целуя внутреннюю сторону бедра, водя носом по коже и подвигаясь ближе к паху. Стив скулил, просил и гнул спину, но не мешал, позволяя Тони мучить себя давно забытой нежностью. Лишь его руки поглаживали шею Старка, перебирали волосы и массировали за ушами. Горячее тепло разливалось по телу от каждого стона и касания. Терпеть было трудно, легкие горели от недостатка кислорода, а руки чуть подрагивали. Но Тони держался, избавив себя от одежды и мягко накрыв губами солоноватый член Стива, вбирая мягко, оглаживая языком и пропуская глубоко в глотку, надавливая на вязь выступающих венок. Слышать захлебывающиеся стоны Стива и его тихие просьбы на выдохе было самым лучшим, что Тони вообще доводилось пережить. Он и забыл, каково это — касаться Стива вот так, видеть его лицо и чувствовать каждый всполох его удовольствия. Капитан был мягким и податливым, как глина. Он послушно раскрывался навстречу ласкающему его языку и скользким от смазки пальцам, шире раздвигал ноги и сжимал в горсти волосы Тони. Его голос эхом раздавался по комнате. Ноги лежали у Тони на плечах. Стив поджимал пальцы и кричал в голос, приподнимая бедра и насаживаясь на ласкающие его пальцы. Тони наслаждался, как никогда. Со Стивом его всегда в последнюю очередь заботило собственное удовольствие. Он кайфовал от хриплого, постепенно садящегося голоса, надсадных стонов и криков, влажной от пота кожи и перекатывающихся под ней мускул, натянутых от напряжения. Стив дрожал, вскидывался, и Тони приходилось класть руку ему на живот, чтобы удержать. Он толкался членом Тони в рот, становясь на пятки, и пытался глубже принять в себя скользкие пальцы, послушно раскрываясь. Тони никогда в жизни не променял бы Стива ни на одну красотку в мире. Он не заслужил такого, не заслужил Роджерса рядом с собой. Но Стив с ним даже после случившегося. Тони благодарен ему за упрямство и терпение, а себе — за то, что вовремя послал гордость нахер и образумился. Потерять Стива — значит потерять и самого себя. Капитан судорожно глотал ртом воздух, когда Тони медленно и осторожно толкался в него. Он тянул руки, пытаясь прижать Старка ближе к себе, кусал губы, которые Тони то и дело целовал, чувствуя привкус крови. Он смотрел в лицо и не отводил взгляда до тех пор, пока Тони не оказался полностью в нем, принявшись двигаться. Медленно, неспешно, выходя полностью и плавно въезжая обратно. Движения доводили до безумия, до хрипа и закатывания глаз. Стив сжимался, впивался пальцами в спину Тони и целовал, целовал, целовал, неуклюже промахиваясь мимо губ и клюя в нос или подбородок. А Тони медленно раскачивался, находя нужный угол проникновения и попадая по простате, ловя звезды перед глазами, когда плотные мышцы мягко обнимали его член. Стив был расслаблен, откинувшийся на подушки с заведенными над головой руками. Он сорвал голос и теперь только хрипел, подаваясь назад. Его глаза блестели, а ресницы были слипшимися от слез. Тони не прекращал двигаться, трогая, сминая в руках податливое тело, целуя и легко кусаясь, зарываясь носом и пальцами во влажные волосы Стива, целуя мокрые стрелки ресниц. Темпа он не увеличивал, лишь сильнее вжимаясь в Стива до самого конца, чувствуя, как смазка пачкает кожу и стекает по напряженным бедрам капитана. Обычно все заканчивалось быстро. Тони брал, доводя себя до разрядки, и выгонял Стива, как обычную шлюху, долго ворочаясь в постели и касаясь ладонью остывающего места рядом с собой. Сейчас все длилось бесконечно долго и всегда лицом к лицу. Тони не позволял Стиву повернуться, хотя мышцы уже начинали затекать и судорожно подрагивать. Было плевать. Сегодня должно быть так, чтобы Стив видел, черт подери, насколько Тони увяз в нем, насколько раскаивается за то, что вел себя, как мудак, насколько тот важен ему. И Стив видел, чуть улыбаясь уголками губ и прижимаясь теснее, подставляясь и хрипло постанывая. Простыни были мокрыми от пота, смазки и спермы, сбившимися в один грязный комок, воздух в комнате казался тяжелым и терпко пах сексом, а сквозь шторы пробивались первые лучи солнца. Стив тихо и размеренно дышал, лежа на боку. Его ресницы подрагивали во сне, а губы горели алым. Плечи и шея были искусаны и покрыты сетью алых меток, но выглядели в общем эстетично. Своей работой Тони был доволен. Он сумел вымотать стойкого Стива, заставив его кончить за эту ночь около пяти раз, если не больше. Капитан отключился сразу после последнего раза, а Тони прижался к нему, утыкаясь лбом между лопаток, поглаживая бедра и целуя чуть влажную кожу. Спать не хотелось, поэтому Старк просто рассматривал спящего Стива, заново запечатляя каждую черту лица и изгиб тела. — Как же я тебя люблю, Стив, — выдохнул Тони, чуть касаясь чужих губ своими. И в ответ услышал: — Я знаю, Тони, я тоже. Глаза Стива были чуть открыты, и Старк видел, что они привычно яркие, живые и светящиеся. Ради одного этого стоило пытаться все исправить. И больше Тони уж точно Стива от себя не отпустит. Никогда. И он спросит его. Обо всем. О том, кем он был, о его родителях и Барнсе. Спросит, чтобы понять, почувствовать себя еще большим идиотом и долго просить прощения, вжимаясь в Стива во время очередной длинной ночи, целуя его шею и сведенные лопатки. И Стив простит, как и всегда, потому что умеет видеть в людях хорошее. И потому что Тони действительно будет стараться исправиться. А Мстители только выдохнут спокойно, отмечая мягкую, довольную улыбку Стива, россыпь бледных, алых пятен на его шее, собственнически взгляды Тони и его заботливые жесты.