soundless voice

За это время он успевает многое осознать. Глядя в спину уходящего Рафаэля, злого и загруженного мыслями о собственной бесполезности как лидера, Лео даже не думает его останавливать. У них не те отношения, чтобы держаться друг за друга, и пусть они часто ребячатся и разносят всё на своём пути, постоянные стычки между ними уже давно успели задрать всех. Раф уходит. Лео остаётся. Но вместе с ушедшим бунтарём пропадает и его способность говорить. Просто его горло болит, из него не получается выдавить ни звука, а на следующее утро он не может даже шептать. Странно, но даже когда горло проходит, голос так и не появляется. Лео озадачен и зол, Донни просто озадачен, Майки смешно. Майки получает фингал сразу же, как только начинает шутить на эту тему. Лео вспоминает, вспоминает, вспоминает всё, что было до момента, как Раф решил уйти, и всё, что было после, но ничего особенного его память не вычленяет. Никакие газы, никакие куски льда в какао, никакой тёмной магии. Общаться с братьями трудно, потому что они не умеют читать по губам. Писать им записки — долго, а показывать пантомимы — сложно. Лео практически отчаивается, потому что играть в «крокодила» ему не нравится, а из-за постоянных подтруниваний ребят и стёба отца хочется без конца вмазывать то одному, то второму, то третьему. Лео чувствует себя сломанной игрушкой, бракованным телевизором, севшим радио. Донателло вздыхает с мечтательной улыбкой и с удовольствием оповещает его о том, что ему определённо нравится этот Лео: молчащий, не сыплющий каламбурами и зАжИгАтЕлЬнЫмИ шуточками, от которых зубы сводит, направо и налево. Он отмечает, что мечник стал как будто более спокойным и собранным. Они давно заметили, что каждый раз, когда Раф не в состоянии вести команду, именно хищник берёт на себя командующую роль — и справляется с ней блестяще. Однако сейчас его успехи явно под угрозой. Особенно после того, как Лео не смог объяснить так, чтобы всем было понятно, что именно он хочет, чтобы они сделали, когда комары нападали на чёртов кинотеатр, забитый народом. Донателло растерялся и использовал большую мухобойку, ну, потому что мог себе это позволить. Лео показал большой палец, но это было явно не то, что он пытался донести до гения. Лео изучает язык жестов с помощью гения, который это уже давно слопал. На самом деле его удивляет то, как легко схватывает любой данный им материал Лео. С такими способностями растрачиваться на видеоигры и какие-то глупые розыгрыши… Дону практически больно. Первое, что Лео говорит на новом языке, который выучивает, заставляет гения рассмеяться до слёз. Он действительно смеётся так, как будто его не раздражает этот ребёнок с лицом хищника, способного вскрыть тебе глотку, стоит только потерять бдительность. Лео смотрит на него цепкими глазами и ждёт, самодовольная колкая ухмылка затаилась в уголках губ. Майки непонимающе моргает и дёргает умника за перчатку. — Что он сказал, Ди? Я не понимаю. Донни утирает слёзы и выглядит до безобразия довольным. У него глаза сияют так, как Лео не припомнит, чтобы когда-то вообще сияли. На самом деле он думает, что такого не будет, даже если Дону всё же подарить его обожаемый уран, зачем бы он ему ни был нужен. — Он сказал, что мухобойка получилась уБоЙнАя. Полностью с тобой согласен! Майки смешно фыркает и оставляет этих двоих наедине. Донателло погружается в свои проекты, воодушевлённый и расслабленный, а Лео снова остаётся один на один со спиной Рафа, уходящего из убежища, чтобы собрать себя по кусочкам. Лео остаётся один на один со своей немотой, взявшейся неизвестно откуда, и продолжает изучать язык жестов, чтобы как-то изъясняться с ребятами. Дон говорит, что это может быть реакция психики — или чего там ещё — на стресс, на уход Рафа, но Лео не ощущает себя так, будто действительно пережил что-то подобное. Он был очень зол, раздосадован, может, обижен тоже. Но вряд ли это как-то повлияло на его способность разговаривать. Уход Рафа никак не сказался на нём, потому что его это не шокировало. Он ожидал этого где-то глубоко внутри себя. Майки прижимается к его плечу своим и наваливается на него с книжкой, которую держит перед собой на вытянутых руках. Лео косится на пёстрые страницы и видит уголок Майковой скулы, засыпанной забавными веснушками, и тяжело вздыхает. Балагур смотрит на него с таким выражением на лице, будто владеет самым важным секретом человечества, и, глядя на недовольное лицо мечника, он пихает его локтем в бок. — Я слышал, что иногда у людей пропадает голос, когда они теряют тех, кто им предначертан судьбой, — говорит он тихо, как если бы удумал заговор. Лео недовольно кривит рот и говорит: «Даже понятия не имею, в каком фанфике ты это прочитал». Ну, так, как может. Майки насмешливо фыркает и выпрямляется. — Тебя бы это удивило? Ты ёкай! И сказки про связанных судьбой людей тебе кажутся нереальными? Попахивает дискриминацией выдумок, бро. Лео дёргает уголком губ и пожимает плечами, но мысль селится в его голове. Он как-то смиряется с тем, что Раф ушёл от них, чтобы обрести гармонию, а может, ещё для чего — все эти лидерские штуки Лео не понимает, он и не стремится. Просто знает, что они с парнями выкрутятся, если уж совсем приспичит. Не сказать, что Лео ждёт возвращения их блудного брата, но теперь ему интересно узнать, прав ли Майки. Его теория имеет право на жизнь, как и они сами, и он не понимает, почему это так до абсурдного его удивляет. Тем не менее, Рафа нет месяц, два, три. Полгода. Практически год. Если честно, Лео уже не надеется на то, что он вернётся. Он не понимает, где их лидер может столько пропадать, когда лучше бы ему проводить всё это время здесь, с ними, тренируясь быть хорошей командой, как всегда, выдавая по сто глупых, абсурдных идей за раз, чтобы они выбрали наиболее бредово звучащую и воплотили её. Раф бы улыбнулся им, и выглядел бы при этом таким счастливым и гордым. Картинка заставляет сердце мечника удариться о грудину с особой силой. Он хмурится от этой реакции, накрывает когтистой ладонью место в центре пластрона и задумчиво склоняет голову. В водосточной трубе, которая выходит на реку, но которую не используют уже несколько лет, шумно, как и вокруг. Гудзон поёт вместе с ударяющимися о него каплями воды с небес. Лео морщит нос. Это уже как-то слишком смахивает на какую-то сцену-клише из очередного фильма, сотни которых Майки смотрел вместе с папой не так давно. Мечник покидает излюбленное местечко, где его никто никогда не трогает, особенно в последнее время. Донателло знает, где он находится, но не тревожит его, не мешает наслаждаться моментами одиночества, и Лео искренне благодарен ему. Только зайдя в дом, он понимает, что соскучился по старшему брату. К концу года он действительно чувствует себя измотанным. Очень сложно ругаться на кого-то, используя только язык жестов, когда не можешь действительно вслух наорать так, чтобы потом голос хрипел. Донни, конечно, пытается помочь, он работает над какой-то крутой штукой, которая могла бы считывать движения гортани и превращать их в звук. Он бы хотел сделать что-то, что могло бы читать мысли вслух, но когда смотрит на Лео, понимает, что лучше не надо. Вместе с тем очень тяжело спорить с кем-то, когда этот кто-то просто берёт и закрывает глаза. Лео чувствует себя так, будто ему влепили хорошую пощёчину, когда Донни так делает, но он в ответ хорошенько пинает гения в голень и скалится. У Лео жуткие острые зубы, и пусть он не может сказать Дону пару ласковых вслух, он всё ещё довольно пугающий и крайне красноречивый. Гений вовсе не понаслышке знаком с тем, насколько эти зубки опасные и какие раны они могут оставить благодаря мощным челюстям. — Ты, наверное, так сильно гордишься собой, да? — Умник усаживается в кресло с таким видом, будто удар по кости тяжёлым ботинком не произвёл на него никакого должного впечатления. Только вот недовольства скрыть не может, потому что не ожидал такой подлости. Он ждёт, пока Лео руками выскажет всё, что хочет, но удивлённо раскрывает глаза и даже забывает, что зол, когда слышит жутко хриплое, перекрытое странными хрипами: — Черт'вск'… точн'… Они оба поражены. Лео заходится в кашле и хватается за горло, но вытягивается в лице тоже и смотрит на Дона так, будто тот должен сию же секунду ответить на все вопросы мира. Дон сделать этого не может, у него самого вопросов не меньше. Майки кричит на всё убежище, что Раф вернулся.

Бонус:

У Рафа прибавляется шрамов, но среди нанесённых татуировок и белёсых полос Лео сразу и безошибочно разбирает полумесяц от собственных зубов на мощном плече. Раф не стал закрашивать чернилами этот след, он только подчеркнул его, заковав в круг ритуальных узоров. Где бы там он ни провёл этот год, вернулся оттуда он совершенно другим. Это прекрасно ощущается в мощном развороте плеч, в какой-то внутренней гармонии, как будто Раф светится изнутри спокойствием и уверенностью. Раф понимает язык жестов. Раф сам использует язык жестов. А когда открывает рот, его голос звучит жутко, а сам он выглядит слишком удивлённым. Проходит ночь, наполненная болью в горле, но всё встаёт на свои места. Первое, что Лео говорит ему следующим днём, несмотря на то, что говорить ему чертовски больно, это: — Ещё раз уйдёшь от меня, я тебя найду и подожгу изнутри заживо. Раф улыбается и притягивает его к себе, обнимая тонкую талию сильными руками. И без того огромный, он, кажется, возмужал ещё больше. Лео чувствует, как плывёт. — Чёрта с два, — хрипит-рычит Раф в ответ и склоняется, чтобы поцеловать его.

Бонус 2:

Майки очень громко и долго смеётся, когда узнаёт, что Раф лишился возможности говорить сразу, как ушёл.