Малыш для Чимина

Чонгук думает, что Чимин красивый. Красивый, когда улыбается, когда спит, когда поет, когда танцует. Он красивый, когда поздно вечером смывает с себя грим и становится обычным парнем, которому не надо ничего, кроме своих друзей, еды и сна. Он самый красивый для Чонгука, когда громко смеется, сидя рядом с ним на диване и играя с Тэхеном в приставку, пока Чон утыкается в какой-то роман, потому что видеоигры ему надоедают, а персонажи с несчастной односторонней любовью ему ближе, чем какой-то мега-крутой и прокаченный воин. Он читает, не обращая внимания на крики, почти вопли, делает вид, что не замечает на себе удивленного взгляда абсолютно всех ребят, даже Тэхена и Чимина, которые на минуту отвлеклись от игры. Они на него смешно таращатся, а потом НамДжун подходит и аккуратно забирает книгу, бегая глазами по строчкам. Его брови ползут всё выше и выше, когда он переводит взгляд на макнэ: – Ты с каких пор романами увлекаешься, мелкий? – После Александра Дюма и Вальтера Скотта, – отвечает младший без запинки, а потом возвращает себе свою же книгу и снова утыкается в текст, не слушая удивленные вздохи и не обращая внимания на пораженные взгляды ребят. Чимин кажется ошарашенным больше всех, но Чонгук не смотрит на него – совсем нет. Чонгуку немного стыдно признаться, но о Чимине не всегда выходит думать в приличном смысле. Потому что, блять, его сраное идеальное тело так и мелькает перед его глазами, когда он пытается заснуть. Кое-кто внизу очень часто намекает, что пора бы уже и совратить этого чёртового Пака, если Чонгук не хочет стереть правую руку до мозолей. Чонгук стесняется правды и готов умереть, но не признаться в своих чувствах. Но момент такой истины наступает слишком неожиданно. Чимина срывает, когда они сидят одни в общежитии, и Чонгук подходит к нему, тихо спрашивая: – Хен, ребята сказали, что будут не раньше 10 – ты что-то хочешь на ужин? – Какого хрена, Чон Чонгук? – Чимин не ожидал, что, повысив голос, он напугает Чонгука, который весь сожмется и отойдет на пару шагов, пока не упрется спиной в стенку. Пак удивленно наблюдает за тем, как на лице Чонгука появляется стыд вперемешку со страхом. – Прости, хен, я что-то не так сделал? Как мне это исправить? – Чонгук, что происходит? Ты стал сам не свой в последнее время – я могу тебе как-то помочь? – Чимин встает с дивана и направляется к макнэ, непонятливо мотая головой, когда Чонгук шарахается от него, – как это понимать? – Н-никак, хен, – заикаясь, произносит макнэ, – я…я-я…п-прости, – его взгляд опускается вниз, а пальчики перехватывают край футболки и оттягивают ткань вниз, пытаясь скрыть от чужих глаз возбуждение своего владельца. Такой грубый Чимин не может его не заводить, такого Чимина он хочет увидеть над собой, когда он будет полностью подчиняться старшему и тихонько скулить от ощущения чужого члена внутри. От таких мыслей он неловко краснеет, пряча щеки в ладони и забыв о том, что он опустил край своей футболки, из-за чего та немного задралась и оголила бедра младшего. Чимин удивленно на него смотрит, а потом тихо хмыкает, подходя вплотную к макнэ и прижимая его к стене. Чонгук тихо охает, поднимая свою голову и устремляя неуверенный взгляд на Пака: – Хен, что ты делаешь?.. – А ты разве этого не хочешь, малыш? Не хочешь, чтобы хен тебе помог с твоей проблемкой? – Чонгук протяжно стонет, откидывая голову и больно ударяясь ей, когда рука старшего скользит под резинки его штанов и сжимает болезненно налитый кровью орган. В голове всё гудит, и Чонгук не может понять из-за чего именно – из-за удара, или из-за руки хена, которая сейчас во всю играла с его головкой члена, – где твое белье, Гукки? Разве тебя не учили, что трусики надо носить, а? – Учили, – едва слышно бормочет Чон, сквозь зубы втягивая воздух, – хен, так хорошо, когда…когда твоя рука там. – Да? Неужели моему малышу нравится, когда его хен трогает его там? – ухмыляясь, спрашивает Чимин, и его рука сжимает член младшего сильнее, тем самым провоцируя Чонгука тихо вскрикнуть ему в шею. Чон громко дышит, иногда переходит на скулеж, потому что удовольствие кроет с головой, так по-особенному близко чувствовать Чимина для него в новинку, но это заставляет лишь разжечься желанием всё попробовать и почувствовать. В его голове проносятся те самые грязные мысли, которые нахлынули пару минут назад, заставляя Чонгука ярко заалеть, настолько мило, что услышать восторженный вздох Чимина, который на секунду отстраняется от него и мягко выдыхает: – Ты такой милый, Чонгук~и, когда краснеешь. Позволишь хену кое-что с тобой сделать? Я обещаю, что тебе будет очень хорошо, – Чимин видит, что Чонгук немного не уверен, но он всё равно кивает головой, выгибаясь под рукой Пака, которой старший крепко обхватывает ствол Чона у основания и начинает рвано двигать по всей длине, что заставляет младшего со стоном втянуть в себя воздух и сильнее сжать пальцы на плечах Чимина. Он кажется таким красивым с красными от стыда щечками, с приоткрытыми глазами и слегка намокшей челкой, – ты у меня самый красивый. Я сделаю всё, чтобы тебе не было больно, зайчик. Я заласкаю тебя до смерти. Чонгук, как в бреду, помнит, как они добрались до спальни старшего, сбивая по пути всё, что можно и жадно целуясь, вцепившись в друг друга покрепче клеща. Чонгук не помнит только того момента, когда оказывается среди подушек на кровати Чимина совершенно обнаженным и с приоткрытым ртом, который он не успевает закрывать из-за несдержанных стонов, которые вырываются, когда Чонгук чувствует мягкие губы на своем теле – они повсюду. Они ласкают его шею, оставляя яркие отметины, из-за которых им, вероятно, позже влетит, они проходят по груди, останавливаясь на затвердевших от возбуждения сосках. Чон до хруста в спине выгибается, когда аккуратные зубы прикусывают одну из маленьких горошин, посылая по телу безумные импульсы, которые постепенно пьянят его тело. Чимин играет с его сосками, как со своей любимой игрушкой – он покусывает их, немного оттягивая, всасывая и с пошлым чмоком выпуская из своего рта, что заставляет младшего метаться по кровати от желания просто раствориться в этой ласке, которую ему дарит его хен. Хорошо до одури, когда старший мягко натирает слишком нежную и чувствительную кожу ореолов, приятно настолько, что все мысли в голове испаряются из-за той жары, что накрывает его тело. – Хен… – единственное, что удается ему выдохнуть, перед тем как позорно кончить из-за такой ласки. Чонгук тяжело дышит, пытаясь прийти в себя после такого оргазма – он сам не понял, как дошел до того, что кончил только от губ Чимина на своих сосках. Чимин смотрит на него настолько нежно, проводя ладонью по подтянутому животу Чона, под кожей которого поджимаются мышцы, и собирая пальцами сперму младшего. Он плавно протягивает испачканную руку к губам Чонгука, который тут принимается слизывать собственную сперму с тонких пальчиков, довольно жмурясь от солоноватого привкуса во рту. – Какой же ты грязный, зайчик, – жарко выдыхает Чимин, наклоняясь к ушку младшего, – ты хоть понимаешь, что ты кончил от того, что я просто поиграл с твоими милыми сосочками? – Д-да, хен. – Что же будет, если я спущусь губами немного ниже? – его губы действительно плавно спускаются ниже, выпуская язык, который оставляется за собой небольшую дорожку слюны аж до самого паха Чонгука. Чон уже затаил дыхание, представляя, как ему будет хорошо, когда он почувствует теплоту рта Чимина вокруг своего члена, однако губы старшего обходят вновь твердый орган и спускаются ко внутренней стороне бедра, всасывая нежную кожу. Чонгук давится собственным вздохом, когда Чимин начинает буквально вылизывать его бедра, будто бы не в силах оторваться. Он кажется настолько увлеченным, когда его губы находятся опасно близко к дырочке младшего, что Чонгук не знает, чего ему ждать. – Хен, там же…нельзя…ааах~ хен, не надо… – Тише, мой маленький, – игриво выдыхает Чимин, – я просто хочу сделать своему малышу приятно везде, хорошо? Чонгук вновь кивает головой, а потом немного вздрагивает, стоит рукам Пака коснутся кожи его бедер. Чимин жадно осматривает свои метки на теле младшего, облизывает губы, бросая на Чонгука властный взгляд, а потом резко разводит его ножки в стороны, выбивая из того несдержанный вздох. Макнэ потряхивает от возбуждения, он тащится от того, с какой силой старший сжимает его бедра, аккуратно двигаясь пальцами к самому заметному месту. Секунда, две, три, и Чонгука подбрасывает на кровати от ощущения давления чужих пальцев на свой вход. Он смотрит на Чимина умоляющим щенком с милыми розовыми щечками, которые приобретают практически красный цвет, когда Пак медленно опускает к дырочке Чонгука и восхищенно выдыхает, опаляя горячим дыханием слишком чувствительную кожу. – Как красиво, малыш… Чонгук задыхается рваным вздохом, когда чувствует чужие губы в…том самом месте. Его сильно трясет от невероятных ощущений чужого языка в своем теле, как он медленно ласкает его сфинктер, с каждым движением проникая всё глубже и глубже. Все мысли в голове несутся в сторону едкой кислоты, тут же растворяясь в ней – слишком приятно, слишком хорошо, когда твой любимый хен так трепетно орудует языком в твоей дырочке без всякого стеснения. – Боже, Чимин-хен…я…мне так…ах~~ Чонгук задыхается от резкого толчка мокрого языка внутрь, а потом звонко стонет, подаваясь бедрами навстречу – когда он успел так испортиться? Толчки языка внутрь становятся резче, мокрее, приятнее. Чимин растягивает его так нежно, так аккуратно, так грязно. Чонгук никогда не чувствовал такого удовольствия. У него никогда не было такой близости, а такой первый раз – даже не его мечта. Это всё слишком для того, чтобы быть реальностью, но Чон ни за что не прервет эту иллюзию – он готов отдать всё, чтобы она была в его жизни вечно. – Чимин-хен, прошу…я не могу больше! – несдержанно вскрикивает он, ощущая легкие укусы по краях входа, – пожалуйста, я…Боже, Чимин! – Неужели хен делает тебе так хорошо, что ты готов кончить второй раз, не касаясь себя? – Чонгук краснеет, когда слышит эти слова, хочет ответить, но очередной стон, вырвавшийся из его груди, перебивает его. Он тяжело дышит, пытается хоть на секунду прийти в себя, но, черт. Этот язык. Он так глубоко, он доставляет столько удовольствия, что Чонгуку хочется просить, умолять Пака вечно так нежно его вылизывать изнутри. Как самую сладкую конфетку. Его дыхание снова сбивается, он закрывает глаза ладошкой и пытается успокоить бушующее пламя внутри – от такого удовольствия становится почти дурно, он не понимает, что вокруг него происходит. Только он, Чимин и горячий язык старшего внутри. Капелька пота бежит по его виску и исчезает в растрепанных черных волосах. Его хриплое дыхание эхом отбивается в собственной голове, а щеки нещадно горят из-за громкого причмокивания старшего. – Хен, пожалуйста, остановись…Боже, Чимин! Пак медленно отстраняется, облизывая губы и плотоядно улыбаясь младшему, который млеет от такого хена и тихонько всхлипывает в свою ладошку, чувствуя пульсацию там…внутри. – Что это, хен? Почему мне так плохо? Чимин на секунду хмурится, а потом плавно двигает вверх, к губам Чонгука, который сорвано дышит и пытается сфокусировать свой взгляд на внимательных глазах, который ласково сияют и заставляют расслабиться. – Просто дыши полной грудью, Куки, – шепчет Чимин, оглаживая его дрожащие бедра ладонью. Чон послушно набирает в легкие воздух и медленно выпускает его, постепенно приходя в себя и заглядывая в чужие глаза – он тонет, тонет так быстро, что не успевает даже понять этого. Он осторожно касается пальцами щеки Пака, который заботливо улыбается, поднося пальцы к губам Чонгука. Младший смущенно краснеет и послушно приоткрывает ротик, пропуская все фаланги внутрь и медленно очерчивая каждую мокрым языком. Он не разрывает невидимую связь между ними, не закрывая глаз, а лишь с нескрываемым наслаждением посасывая аккуратные пальчики. Он опускает руку с щеки ниже, проводя по торсу Чимина сквозь футболку и спуская к её краю. Но игриво скользит под неё, тихо постанывая, когда касается твердых кубиков. Что-то в голове щелкает, он осторожно приподнимается и толкает старшего в грудь. Чимин послушно садится, наблюдая, как Чонгук выпускает его пальцы из своего рта и цепляется пальцами за футболку, потянув её вверх. Пак улыбается и сам её стягивает, обнажая свой пресс. Чон, будто никогда не видел его тело, восхищенно задерживает дыхание и срывается. Проводит языком по кубикам, очерчивая каждый и спускаясь к кромке штанов старшего. Замирает, поднимая игривый взгляд на Чимина, и резко вцепляется зубками в собачку, заставляя старшего пораженно замереть, а потом усмехнуться и вытянуть ноги, давая мальчику больше возможностей. Чонгук тянет собачку вниз, расстегивая молнию и заставляя хена выдохнуть сквозь плотно сжатые зубы – видно возбуждение очень больно упиралось в ширинку старых джинс. Чонгук чувствует себя похваленным, потому что пальцы Чимина зарываются в его волосы и мягко подталкивают к эрекции, которая красиво натягивает ткань боксеров. Чонгук снова выпускает язычок, проходя им по бугорку сквозь плотную ткань аккуратно между расстегнутой молнией. Его губы натыкаются на крупную головку, и Чон ловит какой-то неописуемый кайф, когда зажимает её между своими губами. Он чувствует солоноватую смазку на своем языке и активно им двигает, проглатывая её и ощущая, как пальцы старшего сжимают его волосы сильнее. Он хватается зубами за резинку боксеров и тянет их вниз, освобождая возбуждение Чимина. Его глаза восхищенно спускают по всей длине. Чонгук думает, что член слишком большой для него, но он считает, что это вопрос времени. Он поднимает глаза и сталкивается с чужим затуманенным взглядом. Чимин смотрит на него так властно, так горячо, что во рту ненадолго пересыхает. На его губах играет улыбка и он тихо шепчет: – Ну же. Возьми его, если хочешь. Или ты боишься? – Немного, хен, – соглашается Чонгук, осторожно приспуская штаны немного ниже, чтобы они не мешали. Он чувствует, как хватка на волосах слабеет, а вторая рука Чимина скользит по его щеке и немного на неё надавливает, заставляя Чона приоткрыть ротик и скользнуть языком по влажной и сочной головке. Смазка вкусная, Чонгук думает, что свихнулся, когда специально, чтобы попробовать её еще раз, раскрывает рот шире и заглатывает головку целиком. Он вылизывает её языком, как что-то сладкое, задевает кончиком уретру и лижет, как леденец, слушая тихие стоны над головой. Они придают немного уверенности, и Чонгук берет глубже, продолжая работать языком – он скользит по каждой венке, захватывает наполовину и чувствует, что головка утыкается в стенку горла. Только половина. Уже настолько глубоко в нем. – Блять, Чонгук, – выдыхает Чимин, – я просто не выдержу и сорвусь, если ты будешь так сильно…черт! Чон одобрительно стонет, посылая вибрацию и провоцируя старшего – Пак ведется. Он сжимает чужие волосы у самых корней и толкается бедрами вверх, проникая головкой в узкую глотку и чувствуя, как Чонгук довольно всхлипывает. Шлюха. Сосет ведь впервые, а ему всё мало – по нему видно, что он хочет, чтобы Чимин сорвался и трахал его глотку нещадно, чтобы потом ему было больно открывать рот и глотать. Чимин обязательно так сделает, но потом. Он обещал Чонгуку нежность, но, черт, этот рот. Чонгук сам насаживается, пусть и не до конца, двигая головой вверх-вниз, похабно стонет и выпускает член изо рта на пару секунд, чтобы нормально вдохнуть и провести языком по всему стволу. Он кайфует от ощущения члена своего хена во рту. Ему нравится доставлять Чимину такое удовольствие, его дыхание сбивается, но он снова насаживается своим ртом и двигается в быстром темпе. Ему хорошо, ему нравится, когда чужая рука давит на затылок и заставляет его замереть – в его глотке почти целый член, не хватает всего 3-4 сантиметра, он не двигает головой, чувствуя, как чужие пальцы нежно перебирают его пряди, а Пак рвано дышит от наслаждения. Ему ведь нравится эта узость, поэтому и держит Чона в таком положении – хочет запомнить. Чонгук делает пару глотательных движений, слыша, как Чимин протяжно стонет и дергает его голову вверх, извергаясь в теплоту рта. Чон довольно проглатывает всё до последней капли, довольно вылизывая головку и выпуская её изо рта. Он тяжело дышит, утыкаясь Чимину в шею и чувствуя легкие поглаживания по пояснице. Он только сейчас понимает, откуда эта повторная тяжесть во всем теле – он кончил второй раз из-за того, что сосал большой член своего хена. – Малыш, ты кончил от моего члена в своем чудном ротике? – ласково спрашивает его старший и получает неуверенный кивок в ответ, – ммм, мой мальчик такой грязный. Тебя надо умыть – ты очень устал от этого, верно? – Но, хен, – протестует младший, поднимая голову на Пака, – я не хочу…я хочу, чтобы ты, – он наклоняется к чужим губам и шепотом продолжает, – выебал меня так сильно, чтобы я не мог завтра сидеть. Давай же, хен, ты же этого хочешь – твой член всё ещё стоит, и он такой крепкий… – Малыш, это точно твой первый раз? – интересуется Чимин, сжимая чужую талию в своих руках, – ммм? – Первый, просто, – смущенно выдыхает Чон, – я не раз видел во сне, как ты меня берешь на разных поверхностях. Это было так горячо, я не раз просыпался посреди ночи после таких снов. – Ммм, так это я тебя так испортил, да? Что ж, тогда мне и исправлять, – Пак валит его на спину и протягивает пальцы, – ты, кажется, уже делал это сегодня? Давай еще раз, малыш. Чонгук послушно захватывает 4 пальца и пропускает по последние фаланги, облизывая и немного покусывая. Мальчику очень понравилось сосать – так думает Чимин, толкая пальцы немного глубже и обхватывая ими основание юркого язычка. Чонгук смазано мажет губами по костяшкам и смущенно сдвигает ножки, упираясь коленями в грудь Пака и не позволяя ему прижаться к своему телу. Чимин усмехается и вытаскивает пальцы из чужого рта, аккуратно хватаясь за коленки и резко разводя их в разные стороны. Чонгук рвано выдыхает и прикрывает глаза, чувствуя, как влажные от слюны пальцы касаются его входа. Старший прижимает к его губам, втягивая в страстный поцелуй, на который Чонгук отвлекается, а потом глухо стонет в него, потому что в него проникает сразу два пальца. Растяжки языком, как и не было, колкая боль прошивает анус, из-за чего Чон морщится и немного отстраняется от губ старшего и втягивает сквозь зубы воздух. Чимин оставляет на его лице поцелуи-бабочки и разводит пальцы в разные стороны, заставляя Чонгука протяжно застонать и немного сжаться. Чонгук морщится, когда чувствует, как пальцы внутри него начинают активно двигаться и что-то искать. – Хен, что ты делаешь? – тихо шепчет Чонгук, рвано дыша. – Я просто ищу твою простату, чтобы тебе было приятно, – Чонгук кивает на шепот возле своего уха, старается отвлечься от жгучей боли и впивается в губы старшего, проникая языком в его рот и сплетаясь с чужим языком. Боль немного стихает, а потом случается это. Старший что-то задевает в нем, и чувства взрываются – он отрывает от чужих губ и откидывает голову назад, не останавливая громкий стон, который вырывается из его груди. В его глазах нещадно темнеет, он тянется к руке Чимина и задерживает на месте, толкаясь на пальцы и чувствуя, как они проходят чуть глубже. – Х-хен, – тихо выдыхает он, хватаясь за кисть старшего, – пожалуйста, сделай так еще раз. – Хочешь, чтобы я трахнул тебя своими пальцами, чертенок? – шепчет Пак, двигая рукой вперед-назад, – скажи мне, и я сделаю всё, что ты хочешь. – Но, хен…я, – Чонгуку не дает закончить фразу свой же громкий стон, который вырывает из груди и заставляет его потерять дар речи на пару секунд, – я очень хочу, чтобы ты подвигал своими пальцами внутри. – Ммм, тебе нравится, когда хен делает вот так? – Чимин демонстративно вынимает пальцы из узкого отверстия и снова вгоняет их по самые костяшки, массируя бугорок простаты. – К-как мне может не нравиться, х-хен? – слабо скулит младший, прикрывая глаза и тяжело дыша от удовольствия, которое накатывает на него, когда пальцы внутри начинают активно двигаться, – я т-так долго ждал этого, х-хен. Я просто в восторге от тебя, твоего тела, твоих пальцев и твоего просто огромного члена. – Ай-яй-яй, – цокает языком Чимин, вновь вырывая из Чона громкий и протяжный стон, – маленькие мальчики не могут так говорить. Как тебе не стыдно, малыш? За такие слова маленьких мальчиков наказывают. – Т-так накажи, хен, – едва слышно выдыхает Чонгук, открывая глаза и задерживаясь взглядом на лице старшего. Он слегка приподнимается, замирая около чужих губ и игриво проводит по ним языком, двигая бедрами и насаживаясь на пальцы до упора. Он замирает, чувствуя их глубоко в себе, и развратно шепчет: – Ты же хочешь выебать меня так сильно, чтобы я потом не мог нормально двигаться? Хочешь ведь, хен, чтобы я тихо скулил от боли и просил тебя о помощи? Хочешь, чтобы все смотрели на нас и что-то подозревали? – Блять, Чонгук, хочу, – Чимин срывается на утробный рык, резко вынимая пальцы из растянутой дырочки и притягивая младшего за бедра к себе. Он дразнит Чонгука, водя членом между сочных половинок и лишь слегка надавливая головкой на мокрый проход. Макнэ под ним извивается как очаровательная змейка, самостоятельно пытаясь насадиться на половой орган старшего. – Не торопись, Чонгук-а, – сладко тянет Пак, сильнее сдавливая бедра в своих руках, – ты же не хочешь, чтобы я тебя порвал, верно? – Не хочу, но, х-хен, – судорожно выдыхает Чонгук, водя руками по телу старшего, – я уже не могу терпеть. Внутри всё так п-пульсирует…пожалуйста. Чимин мягко хмыкает, заправляя прядь на ушко Чона и двигая бедрами вперед. Его головка едва входит в дрожащее тело, заставляя Чонгука рефлекторно сжаться и зажмурить глаза. От резкого сокращения мышц вокруг своего члена Чимин удовлетворённо хрипит и пытается войти еще глубже, но Чонгук тяжело дышит и слабо упирается руками в грудь, не в силах открыть свои глаза. – Малыш? – осторожно зовет младшего Пак, – ты как? – Он очень большой для меня, хен, – с трудом отвечает младший, судорожно выдыхая, – он так растягивает. Мне больно. – Хэй, всё хорошо, – Чимин ласково целует Чонгука в кончик носа, проводя рукой по щеке, – мы в любой момент можем остановиться. – Но я не хочу. Просто д-дай мне чуть больше времени, хорошо? Мне надо привыкнуть к тебе, – Чонгук слабо улыбается, пытаясь расслабиться, – попробуй пройти глубже. Чимин кивает, плавно двигая бедрами вперед и проходя чуть глубже, отчего Чонгук морщится и слегка прогибается в позвоночнике от колкой боли. – Ты просто умничка, малыш, – развязно шепчет старший, гладя мальчика по волосам, – ты так хорошо меня принимаешь. – Х-хен, – жалобно хнычет Чон, пряча лицо в плече Чимина, – пожалуйста, двигайся и не обращай внимания на меня. Я хочу, чтобы ты был полностью во мне. – Давай попробуем, – Чимин снова начал двигаться вперед, прижимая руки Чонгука над его головой. Мальчик под ним забился в болезненных судорогах, пытаясь вырваться и тихо воя от неприятной боли внутри. По его щекам катятся градом слезы, которые Чимин едва успевает слизывать с нежной кожи. Он мягко целует Чонгука, прорываясь языком в его пошлый ротик, облизывая десна и посасывая чужой язык. Тело под ним расслабляется, пока он не двигается максимально резко, проходя внутрь чуть больше, чем наполовину своего размера. Чонгук несдержанно вскрикивает и закатывает глаза, хватаясь на бицепс руки старшего. – Вот тут, х-хен. Двигайся в этом направлении, – Чонгук срывается на протяжный стон, когда крупная головка вновь давит на простату, – ты настолько большой, что тебе даже не надо искать угол, д-да? – Боже, прекрати это говорить, – довольно рычит старший, почти выходя и вновь толкаясь в Чонгука чуть больше, чем наполовину, тем самым выбивая стон из хрупкого тела. Чон под ним прогибается, впиваясь ногтями в спину Пака, оставляя на ней небольшие следы от ногтей. Воздух вокруг них накаляется до предела, когда Чимин начинает двигаться ритмичнее, почти полностью выходя из Чона, но не наполняя его до конца. Чонгук под ним несдержанно высоко стонет, иногда всхлипывая и пряча лицо в плече старшего. Его мышцы так жарко сокращаются вокруг члена старшего каждый раз, когда Пак врывается в тугое кольцо, заставляя Чимина удовлетворенно закатывать глаза и сильнее сжимать пальца на чужих бедрах. Мальчик такой податливый, такой красивый сейчас, когда выгибается и слабо хныкает от наслаждения и ласки, которую ему дарит его хен. Его цепкие ручки ползут по спине Пака, останавливаясь на лопатках и снова впиваясь, будто он хочет показать, насколько хорошо ему делает Чимин, вгоняя свой член в горячее нутро, пусть и наполовину. – Х-хен, – выдыхает он между стонами, – сильнее…глубже! Чимин довольно хмыкает, закидывая худые голени себе на плечи и резко толкаясь на всю длину. Лицо Чонгука передает в один миг столько эмоций, что внутри Пака всё срывается. Мальчик стонет слишком высоко и громко, чтобы старшему не снесло крышу. Чонгук так красиво выгибается на его члене, позволяя паре слезинок удовольствия скатиться по щекам и прикрывая глаза. Он загнанно дышит, вплетая пальцы в волосы старшего и страстно сминая губы Чимина в нетерпеливом поцелуе. Их языки сталкиваются, сплетаясь в одно целое и принося невероятное наслаждение этим процессом. Они не борются за власть, они полностью отдаются чувствам в этот самый гребаный момент. – Ты так глубоко…если бы ты знал, как ты делаешь мне хорошо своим большим членом, – шепчет Чон в губы старшего, – ну же, двигайся во мне, хен. Выпусти всё наружу. И Чимин выпускает. Он трахает Чонгука так сильно, так быстро и так глубоко, выбивая стоны, крики, всхлипы из нутра мальчика. Его член такой крепкий внутри этого молодого тела, из-за большого размера он постоянно давит на простату, даже когда старший выскальзывает наполовину. Из-за трения внутри у мальчика летит к черту смущение и крыша над здравым смыслом, что заставляет его двигать бедрами навстречу и так пошло потираться возбужденным членом о кожу пресса Пака. Чонгук кажется таким милым и сексуальным в этот момент, когда его тело бьется в конвульсиях удовольствия, и Чимин просто не в силах перервать этот спектр эмоций на лице Чона. Он двигается так рвано, что, кажется, шлепки вспотевших и горячих тел друг о друга глушат все звуки вокруг этих двоих. Весь мир резко сокращается до этой чертовой кровати, в котором происходит такой себе акт разврата. И кто бы прекратил его, а? Температура накаляется до максимума, когда Чонгука накрывает та самая волна невероятного оргазма. Надо же, мальчик кончил даже не прикасаясь к себе. Его тело забилось в судороге, а спина сделала почти идеальный мостик, чудом не дав возбужденному члену Чимина выскользнуть наружу. Чонгук дышит загнанно, на секунду замирая, а после начиная снова двигать бедрами, чтобы довести Пака до долгожданной разрядки. Чимин стонет довольно, чувствуя, как возбуждение связывается тугим узлом внизу, и через пару резких движений он восторженно кончает внутрь этой очаровательной попки, которую младший жадно подставляет. – Блять, Чонгук, – шипит Пак, откидывая влажную челку и устало падая рядом с Чонгуком, – ты такой невероятный. – Хен, – едва слышно из-за прерывистого дыхания шепчет Чон, поворачивая голову в сторону Чимина – старший с ужасом осознает, что видит в глазах Чонгука слезы, – хен, это же не просто так, да? Ты же не бросишь? – Конечно нет, глупенький, – Пак крепко прижимает к себе взволнованного ребенка, целуя его в макушку и позволяя младшему спрятать лицо в накаченной груди старшего, – я люблю тебя и всегда буду заботиться о тебе. Ты – мой мальчик, Гукки. – Хен, – смущенно хихикает Чонгук, шутливо толкая Чимина в плечо, – ты такой хороший. Я тоже тебя люблю. Между ними виснет короткая умиротворенная тишина, которую минутами после прерывает неуверенный голосок: – Завтра у меня всё будет болеть, я чувствую. – Никто не отменял того, что я могу носить тебя на руках, детка. – Хе-е-о-он!