Рождественский подарок

      Предрождественская суета в самом разгаре, эльфы трудятся над подарками, пока олени проверяют пригодность саней и сбруи. Совсем скоро наступит та самая ночь, к которой все должно быть готово для свершения чуда. Миссис Ким-Клаус уже во всю трудится на кухне, изготавливая ароматное имбирное печенье вместе с помощниками, маленькими эльфами, а эльфы постарше повсюду снуют с коробками и обёрточной бумагой.       На улице морозно, мягкий снег укутал все дома и деревья и, конечно, крышу особняка самого Санты. Все олени вышли под вечер на ежедневную тренировку, ведь нужно быть в форме к Рождеству. Тэхён и Юнги были в одной из групп, очередь которой наступила для вылета на санях вместе с Намом-Сантой. Ведь именно их группу поставят в этом году в начале упряжки.       Стряхнув с рожек мягкие снежинки, Юнги бодро поскакал, поднимаясь вверх и описывая круг вокруг дома по воздуху, молясь, чтобы на этот раз Тэ не врезался в трубу или ещё куда-то. Этот малый был настолько чудной, что постоянно портил своими выходками репутацию их почетной группы.       Закончив, Юн и Тэ спустились обратно на землю и, ударив копытом о копыто, обратились в милых человекоподобных существ с рожками и красноватыми носами. Такими красивыми быть незаконно... — Пошли выпьем какао, — бубнит Мин, разминая мышцы шеи. — Пошли! — Тэ, хихикая, снимает с венка, что красовался на входе их общежития, маленький красный шарик, и вешает его на рожки. Юнги на это закатывает глаза и выдыхает, исчезая за дверью.

***

— Я ждал этого целых триста шестьдесят пять дней, — мечтательно выдыхает Чимин, привставая на носочки, и зачёркивает на огромном зеленом Календаре красным маркером еще одну клеточку.       В этом году они все вместе будут сопровождать огромные сани Санты; их небольшая группа эльфов из Чонгука, Хосока и Чимина. — Дурацкая у Нама-Санты система, — лениво вяжет Чонгук, поправляя зеленую конусовидную шапочку на макушке и заправляя ту за длинные заостренные уши. — Ли Чону из пятой группы уже тридцать два, а он еще ни разу не вылетал в рождественскую ночь на санях. — Ой, Гук, для вылета нужно четыре группы, — Хосок отрезает кусочек атласной ленты и поднимает взгляд на друга, — ты же знаешь, что в каждой группе по пять участников, три эльфа и два оленя, а групп... прошу заметить, не две и не три, а пятьсот. Умножь на пять, — Хо закатывает глаза, наблюдая за слишком озадаченным лицом младшего. — Чим, подай, пожалуйста, клей.       Чимин послушно подает баночку с клеем и поглядывает на время, надувая пухленькие губки. — Чонгуки, нам скоро нужно идти приводить в порядок наших оленей... Время тренировки подошло к концу, — пухлощекий эльфик поправляет воротничок зеленой рубашечки и топчется на месте, пока Хосок мастерит бантик с помощью клея. — Шуга и Ви будут впереди всех, ведущими... — Чон тоже поглядывает на время, собирая чемоданчик с уходовой косметикой и расческами для оленей. — Переживаю за Ви, он же дурачок. — Но ты его любишь, — Хо прикусывает кончик языка, завершая свою работу. — Во! — Красиво. Ладно, мы побежали.

***

      Юнги и Тэ выпили по какао и уже стояли во дворе под навесом, ожидая прихода эльфов. Те должны были ухаживать за ними, когда они были в оленьем виде. Юнги, конечно, это ужасно бесило, но вел он себя послушно. Он вообще не особо любил этих зелёно-красных людишек с длинными ушками. Но сам ухаживать за копытами и рогами он не мог, так что приходилось терпеть. К слову, он был единственным, кого эльфы не видели в человеческом обличии.       Чимина разрывало слишком детское любопытство. Никогда-никогда он не видел Шугу в человеческом обличии и очень завидовал Чонгуку и Ви, потому что Ви — он и сам олень, они вместе комнату делят, видят друг друга постоянно, а Чонгук случайным образом увидел Юнги, но об этом знал только Чимин. И порой ему казалось, что Чон врет, чтобы понервировать лишний раз Чимина, которому тоже вообще-то хочется быть особенным.       Чонгук и Тэхён вообще уже два года вместе... Вдвоем они сказочно счастливы и любят друг друга, а вот Чимин одинок, не считая своих друзей. А все, что он может себе позволить, — это дарить ласку скрытному вредному, но утонченному оленю и Хосоку, потому что Тэхён ревнивый и может ударить копытом за «лишние» касания к Чонгуку. Зато себя обнимать разрешает. — Тэ, что у тебя на рогах? — Чонгук тяжело выдыхает, выпутывая блестящий шарик из ветвистых бархатных рогов, и смотрит оленю в смеющиеся глаза. — Опять чудишь без баяна...       В это время чуть поодаль между другим эльфом и другим оленем происходит совсем другая ситуация, совсем иной монолог. — Привет, — тихо шепчет Чимин в мохнатую морду, привставая на носочки и поглаживая мягкую макушку Шуги пухлой ладошкой. — У тебя рога снегом присыпало... И шерстка сбилась на спине, нужно причесать... Хочешь... морковку? Я принес тебе целую.       Шуга чуть кивает мордой, так как от морковки он никогда не откажется. Пушистая шерстка мягко и приятно приглаживается к телу, когда Чимин своими маленькими ручками гладит оленя.       Вообще Чим уже больше двух лет ухаживает за Шугой. Парень всегда был осторожен и делал всё на все сто, хоть и не получал должной благодарности. Многие олени, превратившись в людей, благодарили эльфов, но только не Мин, который сразу же скрывался в общежитии и даже не выходил в совместную комнату отдыха, чтобы не сталкиваться с длинноухими. Но Чимин никогда на это не обижался: ну мало ли что таится в душе Шуги...       Чимин скармливает Шуге морковку, умудряясь второй ладошкой счищать упавший на рога снег. Затем он долго и кропотливо вычесывает шёрстку, тихо разговаривая с молчащим оленем. — Ты, наверное, рад, что будешь ведущим? Это такая ответственность... — конечно, Шуга ему не ответит. — Я верю, что у тебя все получится.       Шуга в ответ лишь чуть бодает его головой, потому что издавать оленьи звуки выходит у него не очень. Чимин опускается на колени, и пусть его ножки в красных штанишках утопают в снегу, ему нужно отчистить копытца и снять подковы, потому что они мешаются к концу вечера после тренировок. — Ты, наверное, устаешь на тренировках? Нужно... больше отдыхать и набираться сил, хорошо кушать...       Чимин смотрит снизу вверх в оленьи грустные глаза и протягивает ладошку, чтобы получить в нее тонкую изящную ножку. Юнги всегда ведёт себя как послушный мальчик и даёт делать все необходимые процедуры. Да, на тренировках он устаёт безумно, а вот такие нежности от эльфа очень помогают. И, наверное, он не совсем не не любит этих длинноухих. Точнее, к Чимину точно не испытывает неприязни... — У тебя есть мечта? — Чимину, наверное, так даже проще, когда он не получает ответа и не смущается от человеческих взглядов, эмоций и касаний. — У меня вот есть, но... я тебе не расскажу пока что.       Пак натирает и вычищает копытца, а потом осторожно откручивает подковы, складывая их в коробочку. Подковы безжизненно железного цвета, и Чимину кажется, что лучше их сделать золотистыми, праздничными, но идею вслух не произносит. — Я думал о том, что... никто не дарит подарки... Не людям, а между собой, друзьям и Наму-Санте и миссис Джине-Санте... Почему? — Чим пожимает плечиками, закрывая чемоданчик и поднимаясь на ноги. — Я хочу подарить своим друзьям подарки в рождественскую ночь...       И это очень странно, но Юнги нравится такая идея, он тоже хочет подарить подарки, но понимает, что некому. Хотя... Что если подарить подарок самому Чимину? В знак благодарности за уход... да, определено, Шуга ещё подумает об этом на досуге. — Ты мой друг, — Чимин улыбается ярко и чешет Шугу за ушком, избегая прямого оленьего взгляда. — Я хочу сделать тебе подарок... И мне не нужно ничего взамен! Хотя... Я бы... — он мнется, проводя ладошкой по щечке Шуги, — не отказался увидеть тебя в человеческом обличии в качестве подарка.       Чимин смущается сильно-сильно, краснеет и опускает голову, прислоняясь лобиком к широкому оленьему лбу. Юнги выдыхает большими ноздрями в его лицо и трется мордочкой о пухлую щеку. — Спокойной ночи... — грустно выдыхает Чим, уже отходя и взмахивая ладошкой на прощание. — Ты достойный и самый красивый олень из всех, что существуют!       Поддержка — страшная сила, именно эти слова каждый гребаный раз вселяют Шуге надежду и веру в самого себя.

***

      В гостиной трещит камин, когда Тэ забирается к Гуку на колени и обвивает его шею руками. — Устал сегодня? — парень осторожно разминает шею и плечо Чона, зная, как его эльф трудится весь день.       Чонгук трется носом о висок Тэхёна и ласково улыбается, наблюдая за дровами в камине, что красиво полыхают и потрескивают. — Устал, устал, но рядом с тобой чувствую прилив сил...       Тэ тихо смеётся и утыкается влажным чуть красным носиком в его шею. — Тогда пошли прогуляемся? — Слепим Санту?! — загорается Чонгук.

***

      Тем временем Чимин лежит на своей кровати и аккуратно расписывает в блокноте кому и что подарить. Хосок кутается в плед на соседней кровати и читает книжку. За окном слышится смех Чонгука и Тэхёна, что по-любому играют в снежки или что-то лепят. Интересно... а что делает Юнги?       Для Чонгука — новый комикс, для Хосока — смешную вязаную шапочку, для Тэхёна — шарф с блестящими шариками, а для Юнги?.. Что подарить Юнги?       Чимин слезает с постели и долго копошится в своем ящичке с интересными штучками, находит в нем баллон с золотой краской и победно ликует. — Золотые подковки! — Чим, ты в порядке?       А Мин, ничего не подозревая, нежился в объятиях одеяла в своей отдельной комнатке, которую он выбил с трудом. Но зато результат того стоил. Стены Юнги завесил разными фотографиями и рисунками, потому что любил мечтать, разглядывая фотокарточки из разных городков. На большой кровати он расположил кучу подушек, одеял, так же в этом ворохе часто можно было найти и одежду оленя, которую он не удосуживался убирать в комод. На полу был тёплый ковёр, а на входной двери висел замок, чтобы никто не побеспокоил его драгоценный сон.

***

      Красным маркером зачёркивается последний квадратик, и Чимин, натягивая на макушку колпачок, несется к саням, чтобы поправить Шуге уздечку и подарить подарок. — Санта! — Чим весело смеется, хлопая красивому мужчине в открытую ладонь своей пухленькой. Все это глупости, что Санта старый: Нам пользуется искусственной бородой и, кажется, что он бессмертно красив и молод навечно. — Поторапливайся, Чим, — басисто требует Ким-Клаус.       Чимин кивает и приветствует всех оленей, подбегая к самому первому и ведущему в паре с Тэхёном, к Шуге. — У меня есть подарок для тебя! — опускаясь на колени, Чимин ловко подковывает копытца красивыми золотыми подковами. — Смотри, теперь ты весь рождественский и сказочно красивый! — эльфик радостно хлопает в ладоши и поднимается на ноги, затем вспоминая про то, что забыл о подарке Тэхёну. — Тэ! — он снимает со своей шеи красный шарфик с колокольчиками и красными шариками. — Это для тебя... С Рождеством...       Но Рождественская сказка трещит по швам, как тонкий лед под ногами. — Ким-Клаус, — миссис Джина застывает в проеме дверей особняка, — мне не хватает помощников на кухне! У тебя шесть вылетов за одну ночь, а печенья хватит только на четыре! — девушка хмурится, вытирая руки о передник. — Чимин и Тэён, отправляйтесь на помощь остальным! — Но...       Чимин опускает руки вдоль тела, тяжело выдыхает и опускает взгляд, сдвигая брови на переносице. Еще чуть-чуть — и он заплачет, но перечить Санте не может, потому, еле волоча ноги, тащится к дверям. Тэёну нечего терять, он ведь был уже два раза в перелете...       Но тут главный олень в упряжке недовольно ударяет копытом об землю, а потом и об второе копыто, превращаясь в парня. — Постой, — бледные пальцы хватают Пака за запястье, — если он не летит, то и я не полечу!       Шуга хмурит брови, смотря на Санту. — Прекратите устраивать цирк, ребята, нам нужно вылететь через пять минут! — Но от помощи двух рук ничего не изменится, Санта! — возмущается Хо.       Чимин замирает с приоткрытым ртом, поднимает глаза и не может сказать и слова. Перед ним высокий красивый парень с бледной-бледной кожей, его лицо обрамляют выжжено блондинистые волосы, а челка слетает со лба в сторону, красиво подхватываемая ветром. В человеческом обличии у Юнги совсем другой разрез глаз, скорее лисий, нежели олений. Носик прямой, чуть красноватый, как и губы, а кожа фарфоровая, как у куклы, которую он сам мастерил для одной из девочек в качестве подарка. — Какой красивый... — Чимин такой впечатлительный, и с его уст слетает совершенно случайный комплимент, прямые мысли, которые часто он озвучивает, не задумываясь. — Тэён, бери себе в помощники того, кто уже летал... Юнги, вернись в упряжку! Чимин, подготовь Юнги к полету и забирайся в сани, времени нет!       Юнги расплывается в довольной улыбке и обнимает мальчишку. — С Рождеством, — он прижимает к себе Чимина и треплет по макушке, — ты получил свой подарок, теперь пошли дарить праздник остальным.       С этими словами Юнги опять обращается в Шугу и встаёт на своё место, с полной готовностью начать эту рождественскую ночь. Чимин, как завороженный, смущенно поправляет упряжку, гладит оленью макушку и прячет взгляд, запрыгивая в сани. Шуга оборачивается, чтобы посмотреть на Чимина, но тот прячет лицо в плече Хосока, но прежде в своих ладошках.       Ударяя копытом, Шуга встряхивает рогами и дает сигнал всем остальным, что через пару секунд они стартуют.

***

      Уже уставшие и вымокшие они возвращаются обратно, когда в каждом доме людей ждут рождественские подарки. И эльфы, и олени полностью выбились из сил, но Шуга вопреки изначальным планам решил отложить отдых. Как только Чимин помог освободиться ему от сбруи, Мин превратился в человека и, схватив Пака за руку, побежал в дом.       Чимин задыхается не от бега, а от смущения, когда его прижимают к дверям с обратной стороны. В этом закоулке особняка нет никого, практически всегда он пустует, а сегодня уж тем более. Все разошлись по комнатам, кто-то пошел похомячить печенье... — У тебя нос... такой красненький и... — Чимин не выдерживает, поднося указательный палец к лицу Юнги и тыкая того в носик-кнопку, — влажный... — все, чтобы не задумываться о том, что между их лицами какие-то сантиметры. Чимин сказочно влюбился в оленя, который оказался чудным парнем...       Юнги хрипло смеётся и вытаскивает из кармана коробочку, перевязанную лентой. — Я... Кхм... В общем... Спасибо, — он протягивает Паку подарок, надеясь, что серебряный браслетик с подвесками-оленями понравится эльфу.       Чимин, пока Юнги достает что-то из кармана, тоже тянет коробочку из своего. Она выглядит аккуратнее оленьей, потому что у эльфика набита рука на рукоделие. — Я... оу, — он замирает, смотря на протянутую коробку. — Это мне? А э... это тебе...       Парни обмениваются коробочками. Чимин пищит, когда на его запястье застегивают серебряный браслет с оленями, а потом он помогает застегнуть на шее свой подарок — кулон в виде двух скованных вместе сердец. — Спасибо... — И тебе, — нос Шуги становится более ярким, и он прячет смущённую улыбку в вороте свитера, — Может, ты хочешь... Отпраздновать вместе? Там в башне... Есть комнатка на самом верху, там никого нет... Мы бы могли пить какао и смотреть на звезды?

***

      Чимин, как будто во сне, через пятнадцать минут уже созерцает звездное небо на самом верху башни и еле касается плеча Юнги своим. Из чашек дымится пар над вкусным какао, а Чимин и представить себе не мог, что рождественская, и так сказочная ночь, будет еще сказочней, еще волшебней и нереальней... — Ты такой красивый, — Юнги незачем смотреть на звезды, когда рядом сидит самый милый на свете эльф и его личная звёздочка.       Парень осторожно убирает прядь чиминовых волос за длинное острое ушко и хихикает. — Ч-что? — Чимин давится какао и закашливается, пряча взгляд в чашке. Он красивый? Что за чушь... Но почему так хочется верить оленю? — Говорю, что ты красивый, — Юнги забирает у Пака кружку и ставит её на пол у окна, — давай станцуем вальс? Рождество как никак.       Шуга поднимается на ноги и подаёт руку эльфу. — Я не умею танцевать... — лепечет до ужаса смущенный Чим, но его затягивают в слишком тесные объятия для такого танца, как вальс. — Я поведу, — полушепотом выдыхает Мин и острожно начинает шагать по квадрату, подталкивая Чимина в правильную сторону, из-за чего их тела соприкасаются, — у тебя хорошо выходит.       Чимин следит за своими ногами и вторит каждому движению, но боится поднимать глаза, а после похвалы утыкается носом в широкую грудную клетку Юнги и лепечет что-то невнятное, краснея.       Юнги опять смеётся и просто опускает обе ладони на талию Чимина, медленно покачиваясь в такт звучащей в голове мелодии. — Спасибо, что так хорошо ухаживаешь за моей шерстью. — Это... моя обязанность... — лепечет Чимин, — не нужно благодарить. — Ты делаешь все так хорошо... — Юнги мягко проводит пальцами по голове Пака, — но мне не нравится этот новый шампунь с запахом апельсинов, клубничный был лучше. Чимин поднимает глаза, врезается взглядом в чужие и затаивает дыхание. — Клубничный? — одними пухлыми губами на грани слышимости. — Да, — Шуга подаётся ближе и подушечкой пальца изучает длинное ушко, подколотое в нескольких местах.       Чимин делает неосознанный глубокий вдох через рот, размыкая губы, и завороженно смотрит в чужие глаза и впервые так долго. В его глазах словно тысячи гирлянд: от чего так светятся?..       Юнги перемещает руку на щеку эльфа и приближается максимально близко. — Можно? — тихо спрашивает он, большим пальцем ощупывая нежную кожу.       Чимин проходится кончиком языка по пересохшей верхней губе, и его детское доброе сердце замедляет удары то ли от предвкушения чего-то, то ли от того, что он просто не понимает, что спрашивает Юнги. Что «можно»?.. — Чимин? — зовет Мин, устраивая вторую руку на щёчке. Эльфик перед ним весь дрожит и, кажется, волнуется, от чего только больше умиляется Юнги. И он не выдерживает, тянется и оставляет осторожный поцелуй на уголке губ.       Чимин прикрывает глаза, смахивает дрожащими ресничками слезу от волнения и подается вперед, расслабляя и так податливые губы. Мин воспринимает это как разрешение и для начала просто мягко целует пухлые губы, только потом обхватывает одну своими губами, прижимая Чимина к себе ещё ближе.       У Чимина нет опыта в поцелуях, да и что врать, это — его первый. Но эльф правда старается, неловко, неумело перебирает губами. Все рождественские мечты сбылись, когда их губы соприкоснулись в нежном танце поцелуя.       Юнги отстраняется с яркой довольной улыбкой и просто гладит Пака по щекам. — С Рождеством, Чимин-а... — С Рождеством, — лепечет смущенный Чимин, утыкаясь носом в грудную клетку Юнги.