The gift of the Magi

Один фунт восемьдесят семь пенсов. Дарья пересчитала несколько раз, словно не веря, в какой ситуации она оказалось. У неё, графини Доротеи фон Ливен, урождённой Бенкендорф, жены российского посла в Великобритании остался один фунт восемьдесят семь пенсов. Так низко она не падала никогда. Начиная с лета денег приходило все меньше. В октябре на содержание Посольства и оплату сотрудникам они получили лишь половину опускаемой суммы. За ноябрь не пришло ничего. Вторжение Наполеона и его преследование по всей Европе полностью опустошило казну, а на дипломатические ведомства уходили громадные деньги. Личные сбережения управляющий должен был прислать только к январю. Дарья похвалила себя за осмотрительность, заранее купив подарки детям — всё, что осталось, Кристоф отдал за долги сотрудников. Когда пришло время платить за аренду и свет, с тяжёлой душой Дорхен отдала ему наследные бриллианты. После смерти матушки они с сестрой были определены Марией Фёдоровной в Смольный, а на праздники забирались в Зимний. Можно было танцевать, пока не свалишься от усталости и наедаться вкусностей, сколько влезет — рацион института был не богат. Сейчас Доротея умирала с того, как хотела вишневый пирог в кофейне напротив дома. Но счастье продлится недолго, и у неё не останется совсем ничего. Но разве она, графиня и жена посла, не может позволить себе какой-то несчастный пирог в канун Рождества? Решено. Вишневый пирог. Столько, сколько хватит на один фунт восемьдесят семь стерлингов. В помещении было гораздо теплее, чем на улице, и Дарья старалась оттянуть момент как можно дольше. — С наступающим Рождеством, мадам, — к ней тут же подбежал официант и посадил за столик у окна. — Что желаете? Не вызывая подозрений, Даша лениво листала меню. — Мы закрываемся на праздники, — продолжал вещать болтливый паренёк. — А вы уже поставили ель? Купили подарки родственникам? — Да, детям, — небрежно ответила она. — И... Брошюра с ценниками с глухим стуком упала на стол. Кристоф. Она забыла купить подарок Кристофу. — Прошу меня извинить, — дрожа и предчувствуя наступающую истерику, она встала из-за стола и вышла на улицу. Слёзы градом катились по напудренным щекам. Муж обязательно купил ей подарок, даже дешёвую мелочь. А она про него забыла. Может, деньги придут завтра и она найдёт для него самую лучшую вещь в Лондоне, пусть и с опозданием? Что вообще можно купить на один фунт и восемьдесят семь пенсов? В окне горел свет. Должно быть, Христофор работает у себя в кабинете и даже не задаётся вопросом, где жена бродит одна тёмным вечером, как безродная простушка. Ему не до праздника. А что ей ещё делать, даже если они не смогли купить ёлку? Мальчики каждый день спрашивали — когда уже, когда? — а она молчала. Не могла сказать им, что в этот раз Нового года не будет. Дарья медлила — входить? Или вернуться домой, когда все заснут? Муж наверняка ждёт её с вестями. Надеется, что она заняла у кого-то из знакомых. У кого? Они в Лондоне год. Друзей у дипломатов и тайных агентов в чужой стране быть не может. А унижаться и умолять светских красавиц — нет уж, так низко она никогда не падет! Ни за что! Заработает сама, ляжет под министра, но только не выпрашиваться. Никто не должен знать об их положении. Да и осталось им продержаться совсем чуть-чуть, пока не пришлют жалованье из России. Но если она пробудет на морозе ещё минуту, то упадёт в сугроб и больше из него не встанет. Рождественского чуда не будет. — Mon cher? Кристоф, встречавший её в коридоре, был в рубашке с закатанными рукавами и топором в руках. — Ты совсем сошёл с ума от работы, — пробормотала Дороти усталым голосом. — Я не принесла ни писем, ни денег, но мы справимся. Помнишь наши клятвы быть друг с другом и горе, и в радости? Если зарежешь меня, тебя отправят на каторгу, что будет с мальчиками?... — Долли, — муж отослал слуги сам помог ей снять шубу, а затем положил ладонь на лоб. — Я принёс ёлку. Запах Рождества медленно распространялся по квартире. — Алекс, принеси маме горячий чай. Костя, плед, — давал он указания сыновьям, проводя Дарью в гостиную и усадив на диван к камину. Ливен продолжала молчать, молясь, чтобы Крис не спросил подарок. Если так, то она просто отдаст ему последние деньги. А по закону счастливой семейной жизни они должны были продать самую последнюю ценную вещь чтобы купить друг другу подарки. — Ты сам? — спросила она, опомнившись. — Взял извозчика, поехал в лес, — пожал плечами Ливен. — Срубил невысокую и красивую. — А если это была собственность какого-нибудь герцога, или... Короля? Если тебя кто-то видел? Какой будет скандал: Посол Российской Империи топором рубит ёлку в Королевском лесу! — Дорхен, я подумал, — Кристоф резко сменил тему разговора. — Может, займём немного у графа Семёна Романовича? Он отец Миши... — Лучшего друга моего брата. Он уехал на Рождество к Пемброкам. Им удалось создать некое подобие праздника для детей. Христофор весь вечер сосредоточенно молчал, пусть и старался выдавить из себя подобие счастливого настроя, но его выдавал потерянный уставший взгляд. «Мы в заднице» — читала Долли на его лице. Не так страшны иные проблемы для него, как бессилие. Невозможность изменить ситуацию. Самый худший день был, когда Магдалена умирала на его руках. Первый ребёнок. Девочка. Прожила меньше года. Когда напряжение достигло своей критической точки, Дарья не выдержала и поднялась в спальню. Достала из комода чернильницу и лист бумаги. Принялась писать. «Вот уже месяц как положение наше крайне печальное. Деньги от Петербурга не приходят, и Христофору Андреевичу пришлось отдать все наши сбережения на уплату сотрудникам посольства. Когда не хватали и их, мы заложили мои бриллианты. Матушка Императрица поругала бы меня за такое письмо, полное жалоб и мольб о помощи, но ты для меня есть самый дорогой в жизни моей человек и только тебе я могу открыть своё сердце. Наставь меня, как и впредь, на верный путь. Эти страсти меня погубят, хоть умом я понимаю, что не в этом смысл мой. Здоров Кристоф, здоровы дети — счастлива и я. С Рождеством, милый мой Сашхен. Крепко и по-сестрински любя, обнимаю. P. S: Отчего-то не спокойна за Мишеля и Леона. Справься, как они. Гр. Д. Х. Ливен двадцать пятага декабря тысяча осемьсот тринадцатага.» На душе стало легче. С Александром они были близки с раннего детства и поддерживали отношения в любое время, в какой бы части света не находились. — Пойдём спать, — на плечо легла рука Кристофа. — Хочу, чтоб этот день скорее кончился.

***

Доротея проснулась рано. Дети могли спать ещё несколько часов, прежде чем бежать под ёлку за подарками, а Христофор уже работает. Полежав несколько минут в тёплой постели, Дарья встала, накинула легкий халат и спустилась вниз, чтобы самой отнести мужу кофе, но нашла его сидящим в гостиной под ёлкой. Завидев спускающуюся по лестнице жену, Кристофер протянул ей распечатанный конверт со знаком дип. почты и вензелем Александра Павловича. Дарья пробежалась по тексту, пропуская не столь важные сейчас указания. — Крис? — спросила она, недоверчиво глядя на мужа. Зачем ему понадобилось читать депеши под ёлкой? — Долли, ну посмотри же в конверт внимательнее! — взмолился Ливен. Она вытащила два чека. Зв ноябрь. За декабрь. И новогодний подарок, поощрение за подделанную на первом году службы работу. Опустившись на пол рядом с мужем, Дарья истерично рассмеялась. Были бы у них эти деньги вчера... — Я куплю тебе всё, что ты захочешь, — радостный Кристоф поцеловал её в макушку. — Действительно всё, что захочешь. — Для начала, давай вернём мои бриллианты. И вишнёвый пирог.