Maudit

      Бриджит и не могла даже задуматься о том, что череда блеклых неудач будет преследовать ее по пятам. Обещанная сила давала плоды, но, раз за разом, плата за нее становилась все дороже. Девушка и сама не могла вспомнить тот день, когда ее геройское альтер эго жило тем чередом, которым существовало еще в первые дни ее зарождения.       Рано или поздно, но радость, нынче образовавшаяся в ее новой жизни, маленько пропадала, оставляя место лишь очередным думам о том, что выбор, легший пять лет назад, был лишь ошибкой подростковой жизни. Собственно, жизнь общественного героя была сравнима с человеком, от которого зависит судьба всего земного шара. Либо ты кто-то, либо ты — потенциальный враг, разыскиваемый из-за малейшего отрицательного действия.       Все видят в тебе лишь пример, который, впрочем, не имеет права иметь хотя бы толику чего-то плохого. Ведь ты — герой.       Юная Ледибаг, еще до своего усовершенствования, всегда мечтала иметь силу, которая поможет ей превзойти ее естественные недостатки. В далеком детстве Бриджитт мечтала о стойкости, которая поможет ей устоять при любом шатком положении. Ближе к десяти жаждала заполучить сообразительность, помогающую ей в любой детской капризности. В четырнадцать силу, с помощью которой девушка бы могла в ответ аукнуть обидчикам, попутно с этим помочь любому нуждающемуся. В семнадцать проницательность. В девятнадцать же мечтает о том, чтобы все это летело к чертям собачьим, да подальше.       Геройство было для нее неким эталоном. Вот только она тогда не видела разницы между теми, кто создает героя в себе, и теми, кто зовется ими в целом обществе. Самое главное понимать суть эгоистичной публичности и простой, внутренней храбрости. Только жаль, что девушка тогда не понимала, что можно просто создать героя внутри себя, а не просить силы у тех, кто требует чего-либо взамен.       И сейчас, сидя на верхушке Эйфелевой башни, Бриджит корила себя за то, что у нее появился шанс стать тем, кем она мечтала быть. Большая сила, дарованная «за просто так» имеет не менее огромную цену, в основе которой лежит треклятая ответственность. Ты имел право на выбор и выбрал, но, в итоге, в будущем, у тебя этого выбора попросту больше не будет.       Или, если все сократить из единой формулы, то можно оставить простое «запертая свобода», которую контролирует ее двойник.       Ледибаг… Бриджит раньше думала, что свобода была дарована в комплекте с прекрасными серьгами, которые ей позволяли чувствовать себя тем, кем она не могла быть в ее повседневной бытности из-за многих естественных факторов. Безграничное количество силы, свободность духа, упрямая отвага, бескорыстность, — все это штамповалось, как единая мимолетность свободного падения. Падение, которое освобождало ее от всего, заставляя почувствовать себя тем, кем не почувствовал бы себя любой из этой жизни. Так, точнее, думали лишь некоторое время.       Чертова философия, которая так красива на словах, но так ужасна за подробным разбором.       Рано или поздно, летящий мечтатель разбивается. Нет никакой бескрайней непринужденности, отчаянной воли. Грязный асфальт, каменистая земля или же простая, форменная пустота, - рано или поздно ты разобьешься, оставив за собой все, что ты там напридумывал.       Как, впрочем, и сейчас. Разум упорно пытается сделать так, чтобы мнитель собственной жизни ложно чувствовал себя тем, кто в силах обойти невозможное. Но, на самом же деле, он пытается поднять камень собственных проблем, который поднять никогда не сможет.       Бриджит невольно улыбнулась. Сцепив руки в замок, юная героиня болтала ногами, которые вольно свисали с края верхушки Эйфелевой башни. На лице застыла задумчивая улыбка, меняющаяся каждый раз, когда тема, обсуждаемая в разуме, заходила за определенные границы нормального.       На боку завибрировал йо-йо, оповещая о том, что десятый пропущенный упаковался в память магического мобильника. Ледибаг отчужденно глянула вдаль, будто в ожидании увидеть знакомую высокую фигуру, прыгающую по крышам старых зданий. Но, увы, глаз-алмаз в ее формальные способности не входил, поэтому приходилось пользоваться лишь тем, с чем родилась. Девушка устало смотрела на огни города, который, в свою очередь, утопал в бесконечной лжи о понятии добра и зла. Но это другая тема разговора, которую тоже предстоит обсудить с Котом. Если, конечно, позволят дальнейшие обстоятельства.       Сейчас стоит задуматься над тем, как обезопасить жизнь напарника от самой Ледибаг, ведь от той требовалось сделать так, чтобы их отношения не слетели с петель. Хотя Бриджитт не представляла этого, ведь причины, из-за которых девушка чуть ли не держала себя в руках, были настолько колкими, что развязывали ей каждый раз руки, когда она начинала вновь о них задумываться. — Легок на помине… — Тихо прошептала Леди, услышав то, как позади нее зашуршал разбросанный гравий.       Обуздав норовившую вырваться из груди ярость, девушка медленно вздохнула и поднялась с балки, чувствуя сверлящий взгляд зеленых глаз. Начинать разговор первой не хотелось, но и ждать того, когда Кот решится произнести первым слово, у девушки не было никакого желания.       Все-таки в то время, когда Нуар был инициатором любого диалога, было лишь туманным заливом. Те моменты были, как никак, необходимые маневры, осуществляемые в одной большой игре. Подумать только: легкий по натуре кот, который косился под крайнего дурачка, оказался одним из самых выдающихся стратегов, который смог провернуть в одиночку весь этот спектакль, ни раз не споткнувшись. — Леди, неприлично беспокоить уставшего котенка в четыре часа ночи, а потом игнорировать его звонки. Я, все-таки, не око мира. Знать где вы — не моя прерогатива, — Он говорил это через свою типичную ухмылку, облокотившись о рядом стоящие стройматериалы. — Так… чего вы хотели? Я не против свидания, но на днях вы мне, кажется, отказали. Но если вы решили это компенсировать чем-то, то я не против… — Кот, наказать бы тебя сообразно твоим поступкам, да недели, боюсь, не хватит.       Повисла тишина. Нуар, откинув сапогом откуда-то взявшийся камень, томно вздохнул. Либо делал вид, что не понимает, либо прекрасно все осознал. Вот, только, под вторым вариантом не скрывалось совсем то, что ожидала Бриджитт. Кот снова решил обыграть драму там, где она сейчас не требовалась. — Ладно, Моя Леди, это я столкнул Чарли в Сену, чтобы тот прикрыл рот. А что я мог сделать? Этот расфуфыреный гомосек не заслуживал того, чтобы его дослушали. Жив? Существует. Так пусть дышит, пока есть возможность. — Кот, а ты куда компетентен в своем деле, чем я раньше думала. Продумываешь многоходовочки и успеваешь еще их и повторно решать, прикрываясь все генами твоей зоркой семьи. Молодец, ничего не скажешь, — Ледибаг повернулась к напарнику и встретилась с его непонимающим взглядом. Атмосфера будто накалялась с каждой минутой, даже холодный ноябрьский ветер дал знать о себе, но жар, проявляющийся из-за накала, тут же его перебивал. — Как долго, Кот? И зачем? Даже нет, стой…       Бриджит нервно рассмеялась, смотря на Кота неуравновешенным взглядом. — Как долго, твою мать, Нуар? Долго ты собирался использовать меня в своих тронутых планах? Я же тебе, черт побрал, верила…       Кот продолжал улыбаться. Скрестив руки на груди и облокотившись плечом о груду кирпичей так, чтобы его кисть доставала до покрова материала, он беспренужденно начал водить острым когтем по камню, что-то вычерчивая на нем. Почему он продолжал улыбаться? — Или-или, моя Леди, — Пропел напарник. — Не будем торопить события. Коты по ночам весьма раздражительны, если все смешивать в одну кашу.       Ледибаг скривилась. У нее было много тем для разговора, но одна — главная из них, драла душу, выцарапывала и скребла, как сейчас делал спокойно ее дорогой напарник, строящийся долгое время под идиота. — Поцелуй, Кот, поцелуй. Расскажи мне о том, как ты прекрасно изображал из себя абсолютного альтруиста. Как тогда врал мне на мосту о том, что чувствуешь. Как клялся… — На миг Бриджит будто потеряла голос. В неверии тому, о чем говорит, героиня раскинула руки, резко повышая голос. — Клялся, черт возьми! Как я поверила этой существенной лжи в твоих честных-пречестных глазах! Скажи мне, Кот, скажи: зачем?! — Перешла на крик девушка. Чувствуя, как на глаза набегают предательские слезы, Бриджит поймала внутри себя тревогу, которая так и кричала о том, что пора заканчивать. Но звук, этот гребный звук соприкосновения его когтя о тертый кирпич. — Да перестань ты уже драть камень и послушай меня наконец!       Кот сощурил глаза, минутно застывая на месте. Он прекратил свои действия над несчастных камнем. Его безмятежная улыбка давно стерлась с лица, а глаза смотрели на кривые штрихи, неаккуратно выцарапанные на блеклом цвете пыльного стройматериала. Подняв свой тяжелый взгляд на Леди, Кот будто произвел контратаку, поражая Ледибаг холодными голубыми глазами.       Ледибаг охватил предбоевой мандраж, кой-встречался лишь тогда, когда ситуация выходила за рамки естественного.       Кот никогда не смотрел на нее таким взглядом. Холодным, отстраненным, лишенным всех жизненных красок. Лишь зеленая склера глаза наполняла эту пустоту фальшивым ядовитым цветом.       Резко отстранившись, он шкребанул пятерней по высеченным иероглифам и сделал несколько шагов к героине, отчего та секундно опешила, но быстро взяла себя в руки. Его длинный хвост взметнулся в воздухе, будто имитируя равновесие, когда тот ступил на тонкую балку, но, попутно с этим показывая, подхватывающую Кота, ярость.       Он оказался рядом с девушкой, схватив ее за предплечье. Ледибаг лишь попыталась выхватить свою руку, но захват был слишком тугим, поэтому лишние движения причиняли лишнюю боль. Куда страшнее было то, что под ними высота в четыреста пятьдесят метров. Из-за предательской привыкаемости к Нуару, она вновь, даже того не заметив, доверила ему свою жизнь. Словно эквилибристы, удерживающиеся на канате жизни, они балансировали между пропастями, доверяясь друг другу. — Уже как три года, Моя Леди. Не достаточно годный срок для того, чтобы уже забить в своей голове гвоздь доверия?       Повисло молчание. Кот, поняв, что ухват инициатора разговора перекашивается на его чашу весов, продолжил хриплым голосом говорить ей очевидное в лицо. Все, что он давно хотел сказать и клялся самому себе, что не скажет. Все, что он так давно держал в себе и заставлял держать в себе дальше. Все, что так терпел и готов был терпеть и в следующие дни. Все… — А вспомни-ка, дорогая, то, как я отчитывался перед тобой, словно ребенок, за каждое свое неверное действие. Как вынужден был исполнять каждую твою малейшую просьбу, не требуя при этом ничего взамен. Как я, не заставляя себя просить, соглашался на любую твою мысль, поддакивая, словно гребаный льстец, — Прошипел он. На секунду остановившись, он резко отстранился, показывая фальшивое недоумение, но руку, обернутую в красный спандекс, так и не отпустил. — О, нет, дорогая, я не афиширую несправедливость. Я увлекался теми моментами, ведь тогда я мог ощутить себя полноценным джентльменом в руках достойной леди, — Кот на миг замер, сощурив глаза и уставившись на Бриджит. Риторический вопрос был кинут с шипением, будто с очевидным намеком. — Ведь так поступают люди, которые влюбляются? — Он вновь притянул ее к себе. — Я всего лишь ничем неотблагодаренный раб в ежовых рукавицах, живущий двойной жизнью, где его поджидают два деспота, заставляющие лишь быть тем, кто повинуется, склоняя свою невольную головушку к коленям вестников предрассудков и лицемерия. Подсосником, если говорить простым языком, моя Леди.       Девушка попыталась выбраться, но тот лишь продолжал смотреть на нее немигающим взглядом, — Я и вправду был влюблен в тебя, моя дорогая Леди. Я был по уши втрескан в образ юной героини, которая так старательно спасала людские жизни, — Заметив ее недоверчивый взгляд, Кот лишь истерически усмехнулся, будто вспомнив один важнейший факт. — О, да, моя дорогая, я и вправду пользовался тобой вначале, не обессудь. Врать я не намерен: я хотел получить лишь один — один вожделенный поцелуй. И плевать я хотел тогда на твои жалкие чувства, хотя именно ко мне ты их даже не пыталась испытывать, предпочитая мою иллюзорную сторону фальшиво-состроенного пацана, — Кот замер, внимательно наблюдая за реакцией пятнистой дамы. Он будто обдумывал что-то, но, отбросив все мысли глубоко и подальше, он лишь с пренебрежением выплюнул. — Как и я предпочитал аналогично твою, — Бриджит резко угомонилась в руках Кота, задавая ему напрямую немой вопрос, но тот лишь продолжил. - О, не смотри так на меня, шип мой ненаглядный, а лучше подумай хорошенько над тем, что будет дальше.       Кот не говорил все напрямую. Он увиливал от прямого текста, оставляя девушку в раздумьях практически над каждым сказанным. — Вправе ли ты вообще осуждать меня, Леди? Вправе судить меня за то, что я являюсь ежедневным рабом? Ты ли испытываешь то проклятие¹, с которым я вынужден питаться, спать в одной кровати и жить по его же уставам? — Он притянул ее поближе, почти шепча в ухо. — Тебе ли знакомо это чувство, когда в твоих руках удача, а в моих — пригвожденный катаклизм, который, день ото дня, практически со дня моего уничтожения², рушит меня и все мое гребаное существование в целом? Тебе ли знакомо то чувство ответственности, когда из-за малейшего прокола, из-за твоих гадких, разрушаемых рук, может погибнуть человек, мучаясь в агонии девяти кругов Ада? Тебе ли знакомо то, когда тебя сторонятся и ставят в монумент сеятеля неудачи и разрухи? — Сломанный голос будто колол по совести девушки. Она была готова вернуться в то время, когда затеяла все это. Остановиться, все хорошенько еще раз обдумать и сделать уже более гуманные выводы по поводу напарника. Но это же был…это было лишь начало колоссального разговора, который решит окончательно самый звенящий вопрос в ее разуме: осталось ли от привычного Кота хотя бы толика того самого Нуара, которого она знала раньше? - Багибу, а, Багибу? Созидание и разрушение, которыми правят эмоции. Объект управления - наши с тобой чувства, от которых зависит наша будущая сторона. Бражник и вправду является гениальным человеком, раз смог найти то, чем он может контролировать практически все законы нашей жизни. Как думаешь: сможет ли он взять под контроль и нас? Хотя, смысл тебе это говорить, если от твоих эмоций не зависит существование всего человечества в целом? Каково это, Ледибаг, черт возьми, жить с тем, что от твоих эмоций зависит лишь прогресс твоего исцеления, а не убийственная сила чертового катаклизма!?       Кот выдохся, заправляя легкие новой порцией кислорода. Его крик, прозвучавший последним предложением, разнесся будто по всему Парижу, словно эхо одичалого человека. Потерянного, не знающего что делать. — Тебе ли знать, Леди, что такое клеймо убийцы?       Он прошептал это со всей ненавистью, которая скопилась у него в потемках сердца, после чего откинул Бриджитт с балки на твердую поверхность башни. Дрожащие руки кота наливались черной дымкой, оповещая героя о присутствии очередной акумы.       Он злился на нее. Злился на Париж. Злился на чертов проклятый камень, который мигал все усерднее, предвещая выходящую опасность. Злился на отца и злился на всех тех, кого он знал. Но вся эта злоба была лишь маленьким комком, который съежился рядом с ненавистью к самому себе.       Глаза Кота потемнели. Голубая, холодная радужка почернела, заполняя практически всю область глаза, оставляя лишь маленький ободок зеленой склеры.       Бриджит, вовремя спохватившись, успела притормозить на своих двоих и уперлась о дверь комнаты Гюстава. Увидев паузу в действиях Кота, девушка решила воспользоваться моментом и попытаться немного переварить то, что ей сейчас вылили на душу.       Она была кардинально не права в своих некоторых убеждениях. Она все время больше заботилась о собственных ранимых чувствах, нежели о том, через что приходилось пройти Коту за это время.       Ведь тогда, на балконе, он не сдерживался и рассказал все Бриджит, потому что у него не было и шанса поделиться этим с Ледибаг. Она сама его отвергала и сама после этого успокаивала, заставляя выкрутить душу наизнанку совершенно незнакомому человеку, что нельзя было делать герою, чья анонимность была превыше всего.       Но ему было больно. И будь сейчас тот момент, когда он узнал бы, что она была тем самым слушателем его горя — опрокинул бы полной боли взгляд, который сожрал бы ее изнутри. —…вестников предрассудков и лицемерия.       И теперь, благодаря этому лицемерию — ее напарник, который не раз и не два доказывал свою собачью преданность, который имел свойство прощать, терпеть и любить, не обращая никакого внимания на полное отсутствие взаимности — Кот ломался прямо на глазах. — Каково чувствовать себя той, которой дали выбор? Замечательно? Куталась ли ты в совершенном блаженстве, дорогая, когда получила шанс стать свободной? Господи, да к чему эти треклятые риторические вопросы? — Он всплеснул руками, будто показывая, что только зря тратит время. Он лениво махнул дымящейся рукой в сторону девушки, оскалив клыкастые зубы. — Быть той, кто исцеляет — легендой. Пьедесталом жизни, — Выплюнул он. Подождав несколько секунд, он будто с проста добавил. — Ледибаг, а ты в курсе, что воруешь нимб у Бога? Считай, ты в лиге святых.       Кот уже морозил чушь. Его бесноватый смех переходил на заливистый, будто, вот-вот, все устроится под большую истерику, но напарник будто этого и ждал. — Кот…       Звон бубенца подлил масла в огонь. Дымка на руках кота стала куда темнее, чем была минуту назад. — Абсолютный альтруист! Ну надо же, Миледи, да ты меня похвалила! Я, конечно, ожидал не уточнения с твоей стороны, мне было бы больше по душе встречные действия. Но от тебя. И дождаться такого! Прогресс, Леди, прогресс! Хах!       Ее друг сел на корточки, пытаясь унять свой мгновенный приступ, придерживая одной когтистой ладонью за голову. Длинные пальцы второй руки оставили кривые, с пятью линиями, разводы на металлической поверхности, сопроводив это все очередным мерзким звуком. — Нуар, прошу, выслушай меня! — Клялся… — Его смех стал тихим. Он опустил уши, но продолжал тихо обсмеивать всю происходящую с ним нелепую ситуацию. — Какими бы обстоятельства не были, какие бы слова не были сказаны, Леди, — Он краем черных глаз глянул на нее, вызвав тихую дрожь. Его плечи дрогнули с сопровождением тихих смешков, которые были уже выдавлены через силу. — По прошествии определенного времени все это становится для нас будничной рутиной. Запомни — жить легче станет.       Смех прекратился, а на лице юного героя осталась лишь безмятежная улыбка. — У нас же есть еще один разговор, так? Я же понимаю, что нам его не избежать, но, как никак, мы до сих пор являемся еще теми, чьи обязанности не ограничиваются людскими жизнями. Долг зовет, — Будто в подтверждении этому, он сжал в кулак когтистую ладонь, покрытую в темную дымку черного неестества.       Медленно поднявшись, Кот окинул девушку пустым взглядом. Отсалютировав ей двумя пальцами, он уже хотел спрыгнуть вниз. — Кот, прошу… — Ах, да, в свое оправдание, на будущее, хочу сказать лишь одно: если этот мир и впрямь решил создать абсолютную систему, то понятия добра и зла должны быть навеки забыты. Запомни это, Принцесса.       Голос дрогнул. Шаг сделан. Он полетел вниз. Ледибаг не волновало то, что он упал с края башни. Не волновало то, что он мог не зацепиться.       Разум будто очистился, оставляя лишь легкое непонимание. Сто вопросов. Ноль ответов. Одно предположение, которое, увы, оказалось очевидным фактом. —…Принцесса. —…понятия добра и зла… Кот все знал.