Верь мне

— Мы выживем. Обязательно выживем, — приговаривал Вэй Ин, неся на спине бессознательного шиди. Прошло уже несколько дней после того, как Пристань Лотоса пала. Если бы они тогда не вернулись… Если бы он уговорил Цзян Чэна не идти, все бы могло сложиться иначе. Их тела не покрывали бы сотни порезов и ранений. Их дыхание не звучало бы так, будто вот-вот затихнет. Их золотые ядра не оказались бы расплавлены палачом Ци Шань Вэнь. Их временным пристанищем стал домишка около леса. Ничем не примечательный, не выдающийся, ветхий. Вот только внутри он оказался совершенно пустым. В мыслях Вэй Ин с горечью сравнил этот домик с собой. «Чертовы Вэни…» пронеслось в голове Вэй Ина, когда он с большой неохотой и некой скорбью в глазах укладывал Цзян Чэна на холодный пол. Юноша сощулился, поджал ноги и что-то пробормотал во сне. Он словно повторял одно и то же. И все время кого-то звал. Сердце у Вэй У Сяня закололо, и пусть сейчас он был не в том состоянии, чтоб заботиться о ком-то кроме себя, он лег рядом с ворочающимся Вань Инем и обнял его, погладил по голове и прижал к груди так, как еще совсем недавно делала мадам Юй. Возможно, именно это и успокоило парня, так как дергаться тот перестал. Все тело ныло, раны кровоточили и болели, но Вэй У Сянь, не привыкший показывать свою слабость даже перед самим собой все еще сохранял лицо. Если он отчается перед глазами Цзян Чэна, то что? Юноша, потерявший в один день и отца и мать, и так настрадался, чтобы смотреть на безучастное лицо шисюна. И пусть Вэй Ин думал о том, как он будет приободрять Цзян Чэна в случае его пробуждения, этого не происходило. Находясь в доме уже второй день, он просто спал. Беспокойно, иногда всхлипывая, но спал. Вэй Ин же полностью ощутил всю безысходность лишь тогда, когда он осознал, что еды у них и вовсе нет, а состояние обоих сейчас оставляло желать лучшего. Дождь лил сутками, не прекращаясь. Молодому заклинателю казалось, что еще немного, и в этом дожде можно будет утонуть. В отличии от Цзян Вань Иня, Вэй У Сянь совсем не мог спать. Постоянная, не прекращающаяся боль, чувство странной внутренней опустошенности и общее беспокойство не позволяли сомкнуть глаз. Со временем у заклинателя появились внушающие синяки под глазами и развилась паранойя. Он то и дело прикладывался ухом к сердцу младшего брата дабы проверить сердцебиение и облегченно выдыхал. Мешки под глазами становились все больше и больше, как и голод. В один из менее дождливых дней, Вэй Ин, накинув плащ, отправился достать еды. Он очень долго не хотел покидать своего шиди, глядя на то, как беспокойно он ворочается, как поджимает колени и беззвучно открывает рот, но все же, с другой стороны парень понимал, что добыть еду было просто необходимо. Ни о какой покупке речь не шла. Вспоминая детские годы, Вэй У Сянь вознамерился украсть чего-то с прилавка и быстро скрыться под дождем. Ему уже было плевать, каким путем. Он должен быть достать еду. Должен был выжить. Ради себя. Ради Цзян Чэна. По возвращении он обнаружил, что Цзян Чэн, наконец, очнулся. Он лежал, с пустым взглядом глядя в потолок и почти не шевелился. На радостях Вэй У Сянь чуть не выронил все, что стащил и поковылял к нему.  — Наконец ты очнулся! Все в порядке? — взволнованно произнес тот, чуть ли не в рот заглядывая младшему брату. Молчание. — Как чувствуешь себя? Я знаю, что ты проголодался. Возьми, — Вэй Ин протянул булочку, подергиваясь от того, как липла к телу мокрая одежда. И снова молчание. Лишь стеклянный взгляд, как у куклы. Вэй У Сянь опустил голову и поджал губы, складывая руки на коленях. Как же хотел он сейчас кинуться к шиди, обнять его, сказать, что все будет хорошо… Нет, не так. Вэй Ин хотел плакать. Он хотел сейчас разрыдаться так громко, чтобы у него самого заболели уши от такого звука. Сказать Цзян Чэну, насколько ему тяжело, насколько больно, сколько он натерпелся за эти несколько дней. Но он промолчал. Вэй У Сянь всегда слыл отъявленным оптимистом с никогда не спадающей улыбкой, светящимися глазами и уверенной походкой. Сейчас же улыбка держалась на двух тоненьких ниточках, которые в любой момент могли оборваться, а свет затухал все больше с каждой минутой. Он молчал потому, что понимал, что Цзян Чэну сейчас еще хуже. Его каменное лицо являлось той самой сдерживающей маской. Вэй Ин не хотел срывать её. Он хотел сберечь младшего брата, и в таком состоянии это было сделать куда проще, чем если бы он находился в состоянии беспрерывной истерики. Через пару часов он все же смог через силу накормить Вань Иня и поел сам, однако уже скоро об этом пожалел. От еды его нещадно вырвало, он будто собирался выблевать все свои внутренности, от чего стал чувствовать себя еще более паршиво. Цзян Чэн же по-прежнему оставался таким же. Вялым, до странного тихим и послушным. Он почти не шевелился, его руки и ноги отказывались двигаться. Они были покрыты множеством глубоких порезов и наспех замотаны тканью, но без жалости на это тело смотреть было все еще невозможно. Он спал почти все время и просыпался лишь тогда, когда обеспокоенный У Сянь тряс его за плечо чтобы дать еды. Организм Цзян Чэна, казалось, принимал еду совершенно спокойно. Но было ли это так? Из-за своей постоянной бессонницы Вэй У Сянь стал замечать, что во сне его брат уж слишком часто дышит и не прогадал. У Цзян Чэна оказался жар, причем неслабый. За неестественной при таком бледностью вряд ли хоть какой то врач смог наспех определить горячку, но рядом оказался именно старший брат. Душа Вэй Ина ушла в пятки. Разрушенное ядро, раны, теперь болезнь… Достать лекарства было негде. Полагаться на то, что иммунная система сейчас справится с простудой было бессмысленно, парень был настолько слабым что даже простой вирус мог пагубно сказаться на здоровье. Была глубокая ночь, когда Вэй Ин услышал шуршание рядом с собой. То, что Цзян Чэн проснулся сам уже было чем то необычным, но посреди ночи…  — Не спишь? — спросил Вэй У Сянь, даже не рассчитывая на ответ. Он много раз пытался заговорить с братом и сделал вывод, что тот либо не способен говорить, либо ужасно не хочет. Каким было его удивление, когда в ответ прозвучало слабое:  — Не сплю… Если бы у Вэй Ина были силы, он бы сейчас подпрыгнул на месте от радости и удивления и закружился, но сейчас он мог лишь продолжать разговор. — Как самочувствие? И все-таки Вань Иня хватило лишь на пару слов, а затем снова последовало шуршание одежд. Глядя на то, как отвернулся Цзян Чэн, Вэй Ин лишь рассмеялся вполголоса и подергал того за плечо.  — Ты снова злишься, как в старые добрые времена! А ведь пока ты был в отключке, я столько всего сделал! — он запнулся, чтоб прокашляться и продолжил — Нашел укрытие, еду, обслуживал тебя, как горничная и носился туда сюда… Нет, ты не подумай, я вовсе не жалуюсь! Я всего лишь жду ма-а-аленькой благодарности за свои труды. А ведь я почти в таком же состоянии, что и ты, вот же несправедливо! Вэй У Сянь снова улыбнулся, смотря в спину младшего брата. Его волосы разметались по полу и выглядели такими шелковистыми, что Вэй Ин по неволе захотел их потрогать. Он сделал глубокий вдох и уже более тихо, менее эмоционально продолжил, не отрывая взгляда от Вань Иня. — Я всего лишь хочу, чтобы у нас все было хорошо. Чтобы у тебя все было хорошо. Чтобы когда-то мы вновь смогли улыбаться и смеяться, как это было раньше, — Вэй Ин почувствовал, как на глаза начали наворачиваться слезы и проглотил подступивший к горлу ком. В отчаянии юноша снова перешел на повышенные тона и в сердцах выкрикнул:  — Ты же не чужой для меня человек, прошу, пойми это, А-Чэн. Ты… ты для меня ближе всех! Ты будешь жить. Верь мне, — он снова сделал паузу, но на этот раз чтобы услышать ответ. Ответ, коего не последовало. — Эй, ты вообще слушаешь? Но и в этот раз его слова одиноким эхом прокатились по стенам. Подул ветер и юноша съежился от холода. Стало так тихо, что Вэй У Сянь услышал собственное сбитое дыхание. — Цзян Чэн? О крышу забарабанил дождь.