Phenomenal

Джагхед Джонс не верил в счастье. Будучи одиноким подростком, он даже представить не мог, что его жизнь может круто повернуться совсем в другую сторону, так, что Джаг будет радоваться каждому дню, вновь и вновь, благодаря её за то, что она вообще появилась в его, на первый взгляд, ужасной жизни, украшая её всеми цветами радуги. И это совсем не так, как было до этого. Не так, когда в его никчёмном и жалком существовании присутствовали лишь чёрно-белые краски, словно художник, что создал его жизнь, был дальтоником или же просто человеком, не блещущим фантазией. Впрочем, выбор невелик. И очень странно, что одна девушка может изменить всё, что было до этого, лишь своим присутствием, делая этот мир в разы лучше и красочнее. Это было неизведанно, но очень приятно. Да так, что сердце билось сильнее, когда в поле зрения появлялась та, что всегда улыбается и освещает его дорогу жизни лишь тем, что вообще существует на этом белом свете. Она особенная.

***

Это был совершенно обычный, ничем не примечательный день, когда Джонс вновь жаловался на судьбу и на то, что вообще был рождён семнадцать лет назад, проклиная за это всех, кто появлялся на его пути. Изгой — да, одиночка — наверное. Школа вновь встречала его серыми стенами и вечными издёвками со стороны «обожаемых» одноклассников, что насмехались над ним каждый Божий день, заставляя чувствовать себя ещё паршивей, хотя, казалось, паршивее уже некуда. Джагхед старается пропускать все оскорбления мимо ушей, проходя по длинному коридору, ведущему в тот класс, где должен проходить очередной занудный урок. Бессонная ночь из-за назойливых соседей давала о себе знать, и тёмные круги под глазами украшали его лицо, источающее недовольство, а взгляд серых глаз питал ненависть к окружающим, которые раздражали всем, чем только можно. Джонс не спеша подходит к холлу и уже собирается спокойно выдохнуть, потому что людей не наблюдается, а значит, можно хоть минуту побыть в спокойствии наедине с собой, как в него тут же врезается какая-то девчонка, чуть ли не сбивая с ног. — Ой, прости, прости, — запищала та, ещё раз толкнув локтем, совершено нечаянно, когда бросилась на помощь к парню, дабы посмотреть, не отшибла ли она чего-нибудь этому несчастному созданию. — Я не хотела, честно, извини меня, пожалуйста, я такая неуклюжая, прости… Вновь затараторила блондинка, осматривая удивлённого парня, который хмурил брови, наблюдая за девушкой, что обеспокоенно лепечет себе под нос слова извинения, всё ещё держа его за правую руку, будто тот может свалиться без её помощи. Джагхеду становится неловко перед девушкой за то, что он всё ещё молчит, словно немой, слушая все эти просьбы простить её, будто она сделала поистине что-то ужасное и неисправимое. Да его почти что каждый день специально толкали или били ни за что, а она вот так вот пытается загладить свою вину, хлопая огромными зелёными глазами, которые обеспокоенно бегают по его лицу, стараясь заметить там хоть какую-то каплю злости. — Ничего страшного, — Джонс уверенно перехватывает кисть девушки, возвращая её в исходное положение, а после кладя руки себе в карманы, чуть покачиваясь на месте из-за того, что становится весьма неловко. Блондинка хлопает своими ресницами, заставляя сердце пуститься в пляс, потому что таких больших прекрасных глаз он не видел ни у кого. Словно какой-то мультяшный нарисованный персонаж, что спустился на землю из мира сказок. — Эм… Ладно, я тогда… Ну… Пойду, да, — заговаривается девушка, скрывая своё смущение из-за сложившейся ситуации, стараясь не показывать очень уж заметный румянец на щёчках, закидывая съехавший портфель обратно себе на плечо, ещё раз глянув на улыбающегося парня, покидая холл. Джагхед старается припомнить, кто же это такая была, стоя как вкопанный на одном месте, слыша гулкое биение сердца, а в душе храня хрупкую надежду ещё хоть раз увидеть этого милого человека, который убежал с «места преступления». Странная девушка.

***

Джагхед не верил во все эти сопливые мелодрамы со счастливым концом, называемым Happy End, но почему-то именно с ней хотелось забыть все проблемы и прожить долгую, по-настоящему счастливую жизнь, которая закончится не так скоропостижно. Она была лучиком света в кромешной темноте, которая вечно окружала его до появления в своей жизни той, что заставляет верить в детские сказки, которые она так любила цитировать на ночь, при этом улыбаясь, словно маленький ребёнок, сильнее прижимаясь к парню. Она не такая, как все.

***

Суматоха не закончилась даже тогда, когда прозвенел звонок. Стоило только Джагхеду зайти в класс, мысленно молясь о том, чтобы никто и дальше не обращал на него внимания. Оставаться в тени для него совершенно привычно, так почему же он должен что-то менять в себе и своей жизни? — Ох, посмотрите, кто к нам пожаловал, — Шерил, главная стерва в классе, стоящая в первых рядах, состоящих из обидчиков Джонса. — Шляпник-романтик, как там обстоят дела с отцом? Глупое, глупое прозвище, как считает Джагхед, ненавистное ему. Да какое право она вообще имеет интересоваться его личными проблемами, вновь надавливая на них с такой силой, что начинает кружиться голова?! Все в классе прекрасно знают о плачевной судьбе Джагхеда Джонса и, разумеется, о том, что его многоуважаемый папаша не только законченный алкоголик, состоящий в опасной банде ради выживания, но ещё и почти что убийца, если верить шерифу и его догадкам о том, что ЭфПи убил одного из подростков прошлым летом, за что отбывал срок на зоне. И этим Джонс-старший поставил на сыне вечное клеймо, которое подливало масла в огонь всеобщей злобы одноклассников. — Не думаю, что тебя это и вправду интересует, — недовольство так и сквозит в его голосе, когда Джагхед протискивается к своему месту за последней партой, перешагивая специально подставленные подножки насмехающихся ребят. Как дети, честное слово. Тупые, гнусные, не знающие моральных ценностей идиоты… Джонс с грохотом опускается на свободный стул, кладя все нужные принадлежности на другой конец парты, втыкая наушники в уши, закрываясь ото всех в своём собственном мирке, который он никогда никому не откроет и не покажет, оставаясь там навсегда. Что ж, видимо ему суждено прожить скучную жизнь, видимо, так распорядилась судьба. Хотя Джагхед в неё не верил. Буквально через пять минут в класс вбегает учитель, начиная судорожно раскладывать документы по столу, поправляя надоедливые очки, которые вечно сползали на кончик носа, делая и без того своеобразную внешность мистера Смита ещё смешнее. — Где тут у нас, — начинает судорожно шептать преподаватель, что-то рыская в своих бумажонках, перевернув практически всё, что лежит на столе, — Ах, вот где она! — явно найдя пропажу, Смит кашлянул, переводя взгляд на затихший класс. Довольно-таки странный, забывчивый человек, который обладает своими тараканами в голове, демонстрируя начинающееся слабоумие, по мнению учащихся, которым всё же свойственно ошибаться. — У нас сегодня новенькая, — вновь тараторит учитель, расхаживая около классной доски, — Элизабет Купер, прошу вас. Джонс не был заинтересован всем происходящим, поэтому он даже не посмотрел на только что вошедшую девушку, витая в своих беспорядочных мыслях, которые путаются в голове с каждой новой прожитой секундой. — Прошу, проходите на любое свободное место, Бетти. А мы начинаем урок. Смит отворачивается от класса, который анализирует взглядом новую девушку, заставляя её сжиматься в клубочек, лишь бы скинуть с себя все эти заинтересованные, любопытные пары глаз, которые устремлены на неё, заставляя чувствовать себя весьма некомфортно в этой обстановке. Элизабет замечает того самого парня в углу класса, которого она встретила ещё утром, и какая-то непонятная сила заставляет её направиться именно к этому странному пареньку в милой, да, да, именно милой, а не чудной, шапочке. Он единственный человек, с которым ей удалось пообщаться в новой школе, пускай это общение и ограничилось «прости», «извини», «я нечаянно». Хотя это не так важно, как может казаться. — Прости, можно сесть рядом с тобой? — нервно кусает нижнюю губу девушка, наблюдая за реакцией парня, который медленно снимает наушники, поворачивая голову в сторону девушки. Джонс вздрогнул, заметив этот взгляд на себе, чуть ли не потеряв дар речи, осматривая весь класс и присутствующих в нём. Почему она решила подойти именно к нему, а не к какому-нибудь красавчику Арчи, который, как бы странно это ни звучало, сидел один. Но всё же того самого Джонса нельзя было назвать уродом. Он был вполне хорош собой внешне, без преувеличений, не выставляя свою красоту напоказ, пряча её за маской хладнокровия и напускного безразличия ко всему и ко всем. Джагхед потирает глаза, смотря на рассеянную девушку, которая уже ждёт слова отказа, видимо, расстроившись по этому поводу, хотя, на первый взгляд, это кажется невозможным, и Джонс себя просто накручивает, отмахиваясь от этой мысли, словно от назойливой мухи.  — А, да, конечно, можно, — движения получаются резче, чем надо, а руки трясутся из-за напряжения, внезапно возникшего в воздухе класса, прямо как утром в холле. — Садись. — Благодарю, — Бетти вновь улыбается, аккуратно доставая учебники из маленького рюкзачка, кладя их рядом с собой на парту, начиная что-то усердно записывать в тетради. Наверняка, тему, которую объясняет учитель у доски, но это совсем не имеет значения. Джагхед явно понимает, что смущает и так раскрасневшуюся до невозможности девушку, когда пялится на неё целый урок, даже не осознавая этого. Она вкусно пахнет. Аромат чего-то сладкого витает рядом с ней, заставляя вдыхать его полными лёгкими, нервно сжимая карандаш у себя в руке, стараясь его нечаянно не сломать. Но, чёрт, она такая милая и красивая, что просто невозможно оторваться, продолжая изучать её взглядом, пытаясь делать это как можно незаметнее, хотя всё давно стало ясно и понятно. Девушка олицетворяет собой идеал, что наблюдается в выпрямленной спине, а в её внешности попросту отсутствовали всякие недостатки. Аккуратный хвостик на макушке, выглаженная одежда и минимальное количество косметики — составляющие Бетти, которая теперь кажется Джагхеду невозможной. И она беспрекословно выделялась среди других особей женского пола, что находились в этой школе. Терпко пахнущие и ярко накрашенные, они даже не могли представить какое вызывают к себе отвращение со стороны Джонса, хотя, вероятнее всего, им было на это плевать. — Ты можешь ещё раз сказать, как тебя зовут? — сам же удивляется своему порыву, но шанс услышать этот ангельский голос выпадает не каждый раз, и всё равно, что они практически не знакомы. Да, Джонс, замечательная попытка сделать из себя дурачка удаётся, пускай он и запомнит это имя навсегда. — Бетти. Бетти Купер, — она вновь улыбается, протягивая ему тоненькую ручку, на которой красовался браслетик. — А тебя? Джагхед чуть ли не подавился этому вопросу, наверное, настолько он был странным. Чтобы кто-то хотел узнать его имя?! Наверное, она просто сделала это из вежливости и вообще… Тешь и дальше себя ложными сомнениями. — Джагхед. Джагхед Джонс.

***

Знакомство тогда получилось весьма странным и скомканным, и сейчас ребята вспоминают это с улыбкой на лице, смеясь над собой в прошлом. Хотя Джонс до сих пор удивляется её огромным глазам, с каждый днём утопая в них всё больше и больше. Эти омуты действительно затягивают к себе, заставляя задыхаться от наплыва эмоций, которые приходят так же внезапно, как и случай в холле школы. И знали ли они тогда, что вдвоём будут сходить с ума в этом бренном мире буквально через полгода, довольствуясь только лишь обществом друг друга? Нет, определённо, нет.

***

Бетти особенная. Он вновь и вновь повторял себе это словосочетание изо дня в день, представляя образ миловидной светловолосой девчушки, что озаряет его тусклый, поникший мир своим присутствием. И пусть она об этом даже не догадывается. Она учится в новой школе уже два месяца, но после перехода мало чего изменилось, всё осталось на прежних местах. Удалось найти несколько друзей, но не сказать, что они часто общались, хотя Элизабет верила в их несуществующую крепкую дружбу. Джагхед всё ещё оставался скрытным подростком-изгоем, но с каждым днём, сам того не замечая, Джонс открывал себя с новой стороны, позволяя познать все свои грани и особенности, отличающие его от других. Кому он это позволял? Ответ прост и он лежит на поверхности: Ей. Той, которая не отказалась общаться с ним даже из-за его плачевного положения в обществе, которое, казалось бы, ухудшалось с каждым днём, особенно после того раза, как узнали о том, что милая девушка Бетти Купер дружит с изгоем школы. И от этого становилось ужасно больно, он понимал, что подвергает её нападкам со стороны тупых людишек, сам того не замечая, привязываясь к девушке всё больше и больше. Что было непозволительно. Но запретный плод сладок, а Бетти как раз им и являлась, потому что была слишком привлекательной, а запретной из-за мамаши Элис, которая упрекала дочь в том, что она общается с таким отбросом общества, как Джагхед Джонс III. Но, вечно послушная и подчиняющаяся доченька, смогла дать отпор надоедливой маме, объясняя это тем, что ей уже, чёрт возьми, семнадцать, а живёт она как маленькая пятилетняя девчонка, которая должна отчитываться обо всех своих действиях, возвращаясь в точно назначенное время, не смея опоздать даже на семь минут, дабы ненароком не попасть под домашний арест на месяц. Хотя в плане общения с Джагхедом, она оставалась кремнем, сказав, что в этот раз она сможет пойти против вечно-волнующейся-ужасно-правильной-слишком-беспокоящейся мамочке. А Джонс за спиной крутит пальцем у виска, говоря то, что Элис переходит все границы, выплёвывая свои фирменные шутки, которые, как бы странно это ни звучало, Бетти понимала. Странная девушка, если честно. — Джагги! Это уже вошло в привычку, хотя будем честны, когда Джонс в первый раз услышал «Джагги» при обращении к себе, то заступорился, чуть ли не упав в обморок от остановки сердца, которое почему-то начинало биться быстрее при виде девчонки с высоким хвостиком. Фу, как в сопливых романах, в которые Джагхед категорически отказывался верить, всё ещё доказывая себе, что он ничего не чувствует по отношению к Бетти. Бетти. Какое красивое имя. Он. Не. Верит. Он. Не. Умеет. Любить. Ему. Не. Нравится. Элизабет. Купер. Правда начинает казаться ложью. Бетти встречает Джагхеда в коридоре школы, обвивая шею нежными ручками, примыкая к Джонсу, который вновь чувствует гул сердца в грудной клетке. Да сколько можно?! Она такая неимоверная, что сносит крышу лишь от одного запаха, и да, Джагхед, кажется, знает, чем пахнет любовь. Нет, не знает. Или же… Хотя, как выяснилось вскоре, это были ванильные духи, которыми пользовалась Элизабет, и иной раз Джагхеду приходила глупая мысль по типу той, чтобы просто стащить этот розовый флакончик с прозрачной жидкостью и нюхать его круглосуточно. Он не являлся наркоманом. Но он зависит от Бетти Купер, идеальной девочки, своей подруги. Парадокс? Да, пожалуй. Джонс выше практически на голову, поэтому девушке приходится подтягиваться на носочках, дабы достать до него, но это привычка, поэтому что здесь может быть необычного? Джагхед обвивает её талию руками, ближе притягивая к себе, зарываясь носом в шелковистые волосы, стискивая девушку в своих объятьях. Интересно, а какие на вкус её губы? Нельзя. Об. Этом. Думать. — Как дела? — Элизабет улыбается, и Джонсу кажется, что он готов подарить ей всё, что только существует на этом свете, лишь бы она продолжала улыбаться и освещать собой этот мир, который теперь не кажется таким уж гадким. — Нормально, — будет лучше, если она ещё раз его обнимет… — А у тебя? Джонс так и не научился общению с противоположным полом, потому что был всего лишь один экземпляр. Один, но большего и не надо. — Тоже всё хорошо, — Бетти поворачивается, склоняя голову набок. — Сходим сегодня в Попс? Развеемся? Джагхед даёт себе мысленный пинок, ударив раз сто по голове, чтобы убрать эту совсем ненужную застенчивость из организма. Прошу прощения, она сама её вызывает, в этом нет ничего необычного. Но вечно складывается такое ощущение, что двигателем и основным прогрессом является в их отношениях (их пока нет) именно она, а он так — с боку бантик, за что парень потом нередко корит себя за чрезмерную тупость и всеобъемлющую робость. Идиот. — Да, давай, конечно, — улыбается в ответ, даже не зная, почему не завязывается разговор между ним и этой юной особой. — Помнишь, ты у меня спрашивала, идёт ли тебе голубой цвет? — нелепо, но это единственное, что выдаёт Джонс, заставляя Элизабет поднапрячься. — Так вот, тебе идёт всё, Беттс, ты очень милая, правда. Бетти лишь смущённо улыбается, краснея и отводя взгляд в сторону, что-то шепча себе под нос. Джагхед кля­нет­ся, что в сле­ду­ющий раз, ког­да она так сде­ла­ет, он за­тис­ка­ет ее до смер­ти, словно маленького котёнка. И, возможно (совершенно точно), это будет состояние аффекта, поэтому простите, Джаг не виноват. — Спасибо, — Бетти тянет Джонса за руку, ближе к классу, начиная что-то увлечённо рассказывать про события вчерашнего дня, хотя Джагхед даже не пытается концентрировать внимания на её словах. Всё равно это не так важно как то, что она сейчас приподнимает уголки губ, заставляя чуть ли не ощущать невесомость из-за того, что Купер делает, будто Джаг находится в космосе, в какой-то прострации, не имея возможности оттуда выбраться, да, в принципе, он этого не так сильно и желает. Чёртова красота. И он не только про внешность.

***

Джонс не обладатель замечательной памяти, которая запечатлевает каждый момент из жизни, но с ней всё по-другому. Джагхед наизусть помнит тот день, когда они впервые поссорились, кстати, по его инициативе, что сейчас кажется сверхъестественным бредом сумасшедшего человека. Если теперь Джаг и мог ссориться с Купер по мелочам, а потом мириться в одночасье, извиняясь первый (хотя там как пойдёт по ситуации), то тогда та злополучная ссора казалась трагедией мирового масштаба, которую, на первый взгляд, было невозможно решить или устранить. Нет, всё же, они созданы друг для друга во всех смыслах этого слова, что доказывает их привязанность, которая укрепляется с каждым днём, заставляя всё ярче ощущать бабочек в животе, хотя это глупые девчачьи сказки. Ой, кто бы говорил…

***

Спустя ещё два месяца, дружба двух юных людей только укрепилась, обостряя чувства Джагхеда к этой милой девчушке со светлым хвостиком, который теперь так часто маячил перед глазами парня, даже не раздражая этим, а наоборот — притягивая. Бетти с каждым новым днём открывала себя с новых сторон, позволяя узнавать себя всё больше и больше, разрешая вдаваться в подробности своей жизни, которая теперь не казалась такой уж идеальной и гладкой, как сначала. Но от этого становилось только интереснее, хотя Элизабет боялась, что ненароком оттолкнёт Джагхеда от себя рассказами о себе, которые не то, чтобы не были ужасны, они были действительно чарующими, и Джонс мог хоть целый день слушать взахлёб разные истории об этой прекрасной девушке. Конечно, он пытался наверстать упущенное от одиночества до появления Бетти в своей жизни. И её светящаяся улыбка была подтверждением того, что она невероятная. В тот день всё было обыкновенно. Также, как и все остальные, он не отличался чем-то славным или неожиданным, нет. Лишь то, что Джаг собрался позвать Купер в кафе, преодолев свою робость и застенчивость, учась быть более раскрепощённым, чем до этого. И она, без сомнений, согласилась, а её глаза (Боже, такие до невозможности красивые, что он вновь падал вниз) полыхали чем-то неизведанным по отношению к Джонсу, который потом, на минутку, около двух часов потратил на то, чтобы наконец-таки собраться на эту дружескую встречу (полусвидание) и выглядеть там нормально (привлекательно, хотя Джагхед никогда не сознается сам себе в этом). Они действительно весело проводили время, и она смеялась над его шутками, хотя ещё неизвестно, почему Бетти решила делать это. Может, ей и вправду было смешно. И Джаг поклялся сам себе, что никогда в жизни не обидит ту девушку, которая заставляет чувствовать себя в разы лучше, чем до этой неожиданной встречи в холле. Но вот ужас, иногда мы не готовы к тому, чтобы нарушить свои обещания, это происходит совершенно неожиданно и, возможно, глупо, как потом понял Джонс. Но в тот самый момент было всё равно. Джагхед планировал признаться ей в своих чувствах, которые уже ну просто невозможно скрывать, но вместо этого он всё тянул и дальше. Боязнь отказа нагоняла панику, и руки тряслись из-за того, что она его отвергнет. Единственный дорогой человек в этом мире может его отвергнуть. Ужасно. И как только Джонс понял, что уже пора прекратить играть в эту несуществующую дружбу (потому что дружбы между мальчиком и девочкой не бывает, что он и доказал сам себе), как дверь тут же распахнулась, и в проёме появилась та, которую он мечтал видеть меньше всего. Шерил окинула всех присутствующих в кафе надменным взглядом, на секунду задержав его на непримечательной парочке, сидящей в уголке, и на лице расцвела дьявольская улыбка. Да она, видимо, рождена для того, чтобы всё портить. Блоссом не стала тянуть время, медленно, но верно, грациозно, приближаясь к двум подросткам, и Джонс до последнего верил, что она направляется не к ним, но увы, чудо вновь отвернулась от него, хотя оно так и не поворачивалось. — Бомж, — прямо сразу начала рыжая, откинув волосы с огненным оттенком назад, направляя взгляд своих глаз на внезапно посерьёзневшего Джагхеда. — Невеста бомжа. Шерил гадко улыбнулась, хищно облизнувшись, предчувствуя наступающее веселье, в предвкушении сложа руки на груди. Её тупые шутки давно уже вышли из ряда вон, раздражая больше, чем она сама. Хотя, больше некуда. Джонс мог бы и дальше терпеть её издевательства над собой, но Блоссом перегибает палку в край, оскорбляя девушку, которая, кажется, пропустила слова Шерил мимо ушей, продолжая мило улыбаться насторожившемуся Джагхеду. — Чего тебе? — зло отозвался Джонс, сжимая руку в кулак под столом с такой силой, что костяшки пальцев побелели. — Ты чего такой грубый? — сладостно проговаривает рыжая, специально растягивая каждую букву в своих словосочетаниях. — Шляпник, я не к тебе, я к твоей подружке, поэтому успокойся. Лучше бы к нему… — Бетти, ведь так? — Блоссом поворачивается к спокойной Элизабет, проводя накрашенным длинным ногтем по столу. — Прости, не привыкла запоминать такие имена. Джагхеду кажется, что он взорвётся прямо сейчас, рассыплется здесь на миллионы мелких осколков, лишь бы она прекратила. — Не переживай, я не особо расстроена, — в тон ей продолжает Бетти, откинувшись на спинку кожаного диванчика под одобрительный взгляд парня. — Так чего тебе? — Да так, — Шерил присаживается рядом, пихнув удивлённую девушку в бок, дабы поудобнее усесться, не спросив разрешения, что и не входило в её планы. — Просто интересно, сколько ещё ты сможешь его терпеть, мы же одноклассницы, я хотела бы, чтобы ты поделилась своими мыслями со мной. Обворожительно улыбается, закинув ногу на ногу, отправляя вишню с коктейля себе в рот, ожидая ответа, пока внутри Джага поднимался настоящий ураган, который был ничтожен по сравнению с тем же самым природным торнадо. Спокойствие, только спокойствие. — Ты о чём? — Элизабет в непонимании хмурит ровные брови, в упор наблюдая то за другом, то за этой дурой, которая звонко смеётся, заставляя обращать внимание всех посетителей на себя, как это и было всегда. — О чём? — переспрашивает, будто не услышав того вопроса, который только что задала Бетти. — Ах, я о том, что мне просто интересно, на сколько тебя хватит, чтобы общаться с ним. Кидает недовольный взгляд на Джагхеда, который скрипит зубами, прожигая дыру в Блоссом. — Шерил, перестань! — предупреждающе рявкнул Джаг, уже рассматривая вариант свалить отсюда куда подальше. — Успокойся, Керуак на минималках, — издаёт смешок Шерил, радуясь своей смешной шутке, лишь одним взглядом намекая своим подружками поддержать её. — Я не с тобой разговариваю. Бетти не может терпеть такое отношение к Джагхеду, который ничем его не заслужил, надеясь на то, что она не проткнёт Шерил лежащей на столе вилкой, борясь с внутренними демонами, которые начинают разжигать костёр злобы. Ус-по-ко-ить-ся. — Просто ты же вроде такая скромная и правильная, а имеешь дело с такими, как он. — Чем это тебе Джагхед не угодил? Или ты хочешь услышать моё скромное мнение? — передразнивает, не оставаясь в долгу. — Что ж, тогда я скажу, что Джаг лучше, чем ты и все твои друзья раз так в сто, не меньше. Вновь улыбается, обводя взглядом удивлённую девушку, которая теряет дар речи от этой наглости, льющейся с чужих уст. — Ох, ну да, конечно, — Шерил прикладывает руку к груди, показывая свой явно ужаснейший актёрский талант. — Вы просто созданы друг для друга. Глупенькая, наивная девчонка и сын убийцы. — Что? Единственное, что слетает с губ Элизабет, когда она поднимает пронзительные малахитовые глаза на озадаченного парня. Джагхеду уже кажется, что он не будет придерживаться принципа: не бить женщин и просто сделает что-то ужасное, может быть, даже то, чего сам от себя не ожидает. И плевать на то, что Джонс дал себе клятву никогда не отыгрываться на слабом поле человечества, как это делал его отец, но тут что-то явно идёт не так, и Шерил даже не чувствует своей вины за это, по-хозяйски раскинувшись на диванчике. — Ого, так вот какая у вас дружба! — восклицает Блоссом, хлопая в ладоши, насмешливо наблюдая за побагровевшим парнем. — Я-то думала, что друзья никогда ничего друг от друга не скрывают, — надувает и без того пухлые губы, буквально убивая одним только взглядом. — Но, видимо, мои представления об идеале рухнули, а как жаль! Джаг сжимает стакан из-под коктейля в руке с такой силой, что невольно кажется: появляются мелкие трещины в стекле, которые больно впиваются в руку. Прямо как в сердце. Прямо как в душу. Гадко. Противно. До одури неправильно и неприятно. Бетти лишь продолжает удивлённо хлопать ресничками, жаждая узнать правду, которая, видимо, не лежала на поверхности, и до неё приходится докапываться всевозможными силами. — Ах, а может, ты ещё не знаешь, что его отец возглавляет преступную группировку «Змей»? — продолжает Шерил, несмотря ни на что. Такое воспитание. Мамочка с папочкой научили лезть не в свою жизнь, противясь моральным устоям, которых для семьи Блоссом просто-напросто не существовало. — Ты только не связывайся с ними, а то убьют ненароком, а потом скажешь, что я не предупреждала. Может, Джагхед тоже какой-нибудь маньяк. Выбрал себе жертву, и теперь ждёт, когда же она окончательно попадёт в его путы. Специально наклонившись, шепчет прямо на ухо так, чтобы Джонс мог всё услышать, хотя тот и так сидел ни живой ни мёртвый, поникший головой, словно он в чём-то виноват. Виноват. В том, что не уследил за всем этим. Видимо, ему суждено прожить одному, потому что другого логического объяснения этому не было. — Джаг, это… Это правда? Да, чёрт возьми, это правда! Но что именно?! То, что его отец возглавляет самых опасных преступников и наркоторговцев, то, что он изгой-одиночка?! То, что он живёт в трейлерном парке?! Да, всё это чистая, горькая, ужасающая правда, составляющая большую часть его жизни. Нет, скорее существования. Но ведь неправда то, что он маньяк! Неправда то, что он бездушный! Неправда то, что он не умеет чувствовать! Это неправда! Отчаянный возглас рвётся прямо из глубин души, с громким выдохом вылетая их приоткрытых губ в воздух, растворяясь в нём, словно капля воды в океане, сливаясь с ним. Так же и нервы парня с треском рвутся чуть ли не пополам, как лоскуты старой, никому не нужной, ткани. Джонс боится поднять свой взгляд на Бетти, боится читать в её глазах испуг, но так оно и есть. Девушка смотрит, будто Джаг её предал, разочаровавшись в парне настолько, насколько это возможно. Но главное то, что она смотрит осуждающе. Осуждающе. За что его можно винить в этой ситуации?! И Джагхед не выдерживает: — Да, это правда, — он вскакивает из-за стола, стараясь удерживать себя в трясущихся руках, но это было неподвластно такому человеку, как он. — Но я скажу тебе больше, — Джагхед чуть ли не зажмуривается, ощущая наплывы паники и агрессии, которые начинают отравлять организм и кровь, делая их ядовитыми. — Я сам состою в этой банде, Бетти. Она лишь открывает ротик, в безмолвном вопросе наблюдая за погрустневшим парнем, будто бы без слов ругая его за это, словно провинившегося щенка. Шерил вновь улыбается, чувствуя сладкий вкус победы, отравив жизнь своим поведением и присутствием. Дура. Джагхед терпеливо ждёт, ждёт, когда она хотя что-то скажет, но Элизабет продолжает молчать, опуская голову вниз, лишая его всякой надежды на то, что хоть что-то может измениться. И Джонс ясно понимает, что всё было зря, вылетая из кафе, скорее спеша в трейлер, дабы выпустить всю боль из организма, копившуюся там вот уже семнадцать с половиной лет. Так сказано судьбой. Этому нельзя противиться. Надо идти по течению, а не против него, потому что эта глупая попытка провалилась в бездну.

***

Вечером этого же дня Бетти настойчиво стучит в ветхую железную дверь трейлера своим маленьким кулачком, замерзая на прохладной улице, терпеливо дожидаясь, когда же хозяин соизволит открыть. Джагхед распахивает дверь, анализируя пришедшую взглядом, и из-за этого Элизабет кажется, что стало только холоднее под его надменными холодными глазами, которые теперь, наверное, презирали её. — Зачем ты пришла? — сразу же, с порога, вопрос прямо в лоб, и Джонс стойко держится, борясь с желанием прижать хрупкую фигуру продрогшей девушки к себе и никогда больше не отпускать из своих объятий. — Я хотела поговорить, — нервно кусает губу, на всякий случай придерживая ручку двери в своей руке, чтобы если что, удержать порыв парня. — Можешь считать, что мы днём уже обстоятельно обо всём поговорили, — холодно проговаривает Джагхед, заставляя чуть ли не плакать, вынося все прелести этого горестного мира на своей судьбе. Джонс не может не замечать скопившуюся влагу в её глазах, стараясь не прильнуть к ней губами, уволакивая в свой плен, стирая кончиками пальцев солёную жидкость с нежной кожи Бетти. Но так нельзя. Просто нельзя. — Джагги, я прошу, — сердце рвётся на части от этого милого прозвища, кровоточит, трепыхается меж рёбер, посылая сигналы в мозг в надежде на то, что Джаг перестанет глупить и запихнёт свою гордость куда подальше. Но парень держится. Пускай и сил на это больше не осталось. — Я прошу, прости меня, пожалуйста, я не хотела… — Я не держу на тебя зла, — пожимает плечами Джагхед, отворачиваясь от Бетти, которая старается дышать как можно тише, дабы услышать всё, что он говорит. — Это всё, о чём ты хотела поговорить? — Джаг, почему? — Что «почему»? — Идиот. — Почему ты так со мной разговариваешь? — всхлипывает, удерживая этот порыв в себе. В этом городе он — единственный человек, которому по-настоящему можно доверять, которому можно всё рассказать, и сейчас этот единственный и неповторимый смеряет её недовольным взглядом, оперевшись о дверной косяк плечом. — Я нормально с тобой разговариваю. Но, знаешь, Бетти, Шерил и все, кто гнобят меня, правы. — К чему ты клонишь? — недоумение поселяется внутри организма, заставляя чувствовать нарастающее напряжение, которое усиливается с каждой минутой. — Тебе тоже достаётся от них, — констатирует явный факт, поправляя съехавшую набок шапку. — Они тоже пытаются тебя унизить, дабы отгородить от общения со мной, Бетти. — Мне плевать, — отрицает, обхватывая его лицо холодными ладонями, посылая мурашки многочисленным количеством по всему телу, заглядывая в глаза. — Слышишь? — А мне — нет, — упрямый, Господи, какой же упрямый парень, раз всё ещё настаивает на своём глупейшем мнении, скидывая руки Элизабет. — Я не хочу подвергать тебя этому. Прости. — Джаг, ты меня абсолютно ничему не подвергаешь! — не уступает парню, вцепившись в него мёртвой хваткой, будто она тонет в море, а это — единственный шанс на спасение. — Мне хорошо с тобой! Ему тоже… — Ладно, хочешь знать правду?! — не выдерживает, стараясь не ощущать жжение в тех местах, до которых коснулась девушка. — Бетти, очнись, прошу! — хватает её за плечи, сильно встряхивая. — Мы разные! Буквально на клеточной уровне, задумайся над этим. Ты — отличница, замечательная дочь, сестра, Боже, да ты та самая примерная девушка из фильмов и сказок, которая бесприкословно подчиняется всем! Ты идеальна! — Бетти отскакивает, словно от огня, будто обжигаясь. — Ненавижу это слово. — И я — брошенный одиночка-аутсайдер из бедного района города, который, к тому же, состоит в опасной банде, а мой отец — убийца, который, между прочим, сам сознался в своём преступлении! — Джагхед продолжает обеспокоенно бегать взглядом по лицу напротив стоящей, ощущая дрожь в руках и коленях, пропуская её выпад мимо ушей. — Замечаешь эту разницу? Брось, Купер, это всё было ненадолго. Я никому не нужен, я таким был и буду, Бетти, поэтому прекращай этот бесполезный цирк! — Ты нужен мне, — внутренний голос рыдает, разрываясь на мелкие кусочки, рассыпаясь глубоко в душе. — Хватит, — Джонс слышит гул в ушах, махая головой, дабы поскорее избавиться от этого. — Это лишнее, Бетти, уходи. — Но я… — Уходи! Твёрдое слово и уверенность в этом заставляют Элизабет обессиленно опустить руки и покалывание в ладошках уже явно не из-за мороза. Ногти впиваются в нежную кожу, протыкая её, образуя кровяные полосы на ладонях, словно эти пунктиры должны кричать всем своим ужасным видом о том, что она сумасшедшая, раз делает так. Дверь с грохотом захлопывается, заставляя Бетти вздрогнуть, роняя слёзы, беспорядочно катившиеся по щекам. Больно.

***

Проходит ещё четыре дня, после неделя, а потом ещё две, и Джагхеду кажется, что он законченный наркоман, еле-еле живший без нужной дозы Бетти Купер с этим дебильным (вовсе нет) хвостиком. Трясёт без того, что так не хватает её объятий, её голоса, её нежных прикосновений, чёрт, не хватает всей Элизабет Купер! Жалеет ли Джагхед о своём опрометчивом поступке? Да. Хочется ли он извиниться за это? Да. Хочет быть рядом? Определённо. Проклинает себя за то, что сорвался на этого ангела? Без сомнений. Большего и не надо. В школе всё по-старому, только вот теперь не с кем сидеть на уроках, делать лабораторные работы или хотя бы смеяться от рассказов, в которые они так любили просвещать друг друга. Бетти подсаживается к Эндрюсу, даже мельком не взглянув на Джонса, улыбаясь тому самой искренней улыбкой на свете, а Арчи накрывает своей ладонью её, чуть сжимая в руке, склоняя голову набок, рассматривая юную особу. Было больно. Больно оттого, как Элизабет смотрела на Арчибальда весь урок, больно оттого, как они разговаривали друг с другом, заставляя Джагхеда задыхаться от тех эмоций, доселе неизведанных и падать в бездонную пропасть, тонуть в океане, захлёбываясь своими собственными чувствами, медленно, но верно, убивая себя. Больно, потому что за время всего урока она даже не повернулась к нему, довольствуясь присутствием Арчи рядом, пока Джаг сверлил взглядом её спину, надеясь на лучшее. «Сам же выгнал». «Так было правильнее». «Нихрена». «Я это уже понял». Ломка действительно сильная без запаха ванили рядом, и Джагхед вновь чувствует бездонную дыру внутри грудной клетки, в которую сам же падает, разбиваясь о скалы насмерть, пока внутренние органы кровоточат, когда Бетти нечаянно (или нет) задерживает свой взгляд на парне. Дурак. — Ну так извинись! — орёт внутренний голос, хорошенько встряхнув заигравшегося в гордость, мальчика.

***

Вечером этого же дня, Джагхед решил пройтись самым длинным путём до своего места жительства через дом Бетти Купер, просто, чтобы подышать свежим воздухом и совсем не для того, чтобы встретить Элизабет. Она сидела на крылечке, что-то увлечённо рисуя в своём блокнотике, с наушниками в ушах и в меховой накидке. Ветер красиво трепал светлые волосы, словно нити золота, обрамляя прекрасное лицо. О Боже, он впервые видит её без хвостика, и ей чертовски это идёт. Джагхед не знает, помнит ли Бетти его имя, но парень уверенной походкой направляется прямиком к ней, даже не замечая, что под конец практически срывается на бег. Он останавливается прямо рядом с ней, но Бетти даже не поднимает белокурую головку, не замечая Джонса, продолжая усердно черкать в своей книжечке. Джаг обладал замечательным зрением, поэтому не составило труда понять то, что она рисует его шапочку, что казалось ну уж очень милым. — Красиво, — подаёт голос парень, неуверенный в том, что Бетти его вообще услышит или захочет поддержать с ним разговор. Ты бы её ещё тогда на крыльце спросил, как у неё дела. Отличий бы не было, придурок. Элизабет вздрагивает, поспешно вынимая наушники, чуть ли не падая на бок, держа равновесие. Ну чёрт, как же она вкусно пахнет. Бетти, словно насупившийся ребёнок, отворачивается в сторону, складывая руки на груди, откладывая блокнот, захлопнув его. Она не предпринимает никаких действий, отворачиваясь от Джагхеда, который присаживается рядом, пододвигаясь поближе. Элизабет даже не пытается на него взглянуть, по-детски хмурясь, заставляя Джагхеда рас­плыться в доброй усмешке, вызывая улыбку своим видом, по­тому что Бетти сейчас выглядела отнюдь не злобно или опасно. Она выг­ля­дела, как ма­лень­кий на­супившийся ко­тенок, ко­торо­му не да­ли мо­лочка или чего-то ещё. И ко­торый, воз­можно, мо­жет вы­цара­пать Джонсу гла­за, но разве это для него важно? — Беттс, — начинает Джаг, поглядывая на сжатые кулачки. — Прости меня. — Когда я просила себя простить, ты просто меня выгнал, — озлобленно отвечает девушка, даже мельком не взглянув на парня. Джагхед глубоко вздыхает, придвигаясь ещё ближе. — Мне очень жаль, Бетти, — эти слова абсолютно пустые, и Джагхед это понимает, но почему-то до сих пор использует их в своей речи. — Я дурак, соглашусь. Элизабет кивает, всё ещё не поворачиваясь. — Ну Беттс, прошу прости, я действительно перед тобой виноват, я жалею об этом, честно, — Джагхед не знает, как доказать свою правоту, нервно кусая обветренные губы. — Хочешь, накричи на меня, можешь ударить, да всё что хочешь сделай, только прости. Бетти ничего не делает, чем начинает пугать Джагхеда, который, кажется, уйдёт ни с чем, и он предпринимает последнюю попытку: — Иди ко мне, — мягко проговаривает он, раскрывая руки, приглашая этим жестом Элизабет к себе, надеясь до последнего, что она не встанет и не уйдёт к себе домой. Купер мешкается, взвешивая все «за» и «против», но всё же не выдерживает и кидается в раскрытые объятье, которые смыкаются на её спине, притягивая ближе к груди, зарываясь носом в светлые волосы, вдыхая этот родной аромат, тая, словно лёд на солнце. Бетти беззвучно плачет, утыкаясь носом в шею Джонса, опаляя кожу разгорячённым дыханием, обвивая шею нежными ручками, улыбаясь. — Прости, Беттс, — ещё раз повторяет, поглаживая спину девушки, которая, кажется, вновь начинает дышать после долгого перерыва, длиною в три недели. — Уже давно простила, — усмехается, чуть ли не опрокидывая парня на ступени под натиском чувств. — Боже, как же я скучал, Бетти, — жалуется, сжимая хрупкую фигуру в сильных руках, наплевав на то, что начинает крапать дождь. В объятьях этой девушки теплее, чем летом в плюс тридцать. — Я тоже, мне так тебя не хватало, Джагги, — смеётся от той радости, что охватывает сердце изнутри, посылая импульсы по телу. Джонс переплетает их пальцы, укладывая свою голову на макушку Бетти, которая нервно дёргает рукой. Джагхед лишь хмурится, сильнее сжимая её кисть в своей, явно чувствуя вскрытые старые шрамы. Об этой привычке она тоже рассказала только ему… — Господи, — парень насильно раскрывает ладонь испуганной Бетти, которой кажется, что она сейчас же провалиться сквозь землю от стыда за эту привычку, которая вновь вернулась к ней, преследуя этот промежуток времени. — Беттс, это… Я… Из-за меня? Элизабет чуть кивает, пряча глаза в воротник его куртки, обхватывая сильнее ручками, дабы он ненароком не ушёл, не оставил её одну. — Я никогда не устану это повторять, Бетти, но прошу, прости меня, я не специально, — вина съедает изнутри, колет в груди, словно игла, пока совесть кричит на него за тот поступок, который имеет плачевные последствия. — Не переживай, — легче всего сказать — сложнее всего сделать, — Всё наладилось, я не виню тебя. Это ты меня прости за тот случай в кафе, — снова всхлипывает, вспоминая Шерил с её озлобленной ухмылкой. — Я не должна была себя так вести. — Это я должен был сказать тебе обо всём раньше, — качает головой, поглаживая спину Бетти подушечками пальцев. Элизабет ничего не отвечает, ей достаточно того, что парень сидит рядом и обнимает её, большего для счастья, вроде бы, и не надо. — Я так боялся, что ты можешь меня забыть, — честно признаётся Джаг, чуть ли не пуская слезу, хотя Бетти давно во всю рыдает у него на плече, промакивая куртку солёной жидкостью. — Дурачок, — легонько ударяет его по плечу, улыбаясь. — Я тебя никогда не забуду, Джагги. — Я тебя тоже. Люблю. Он не отпускал её из объятий, сидя в таком положении ещё минут пятнадцать, наслаждаясь присутствием этой милой девчушки, которая что-то шепчет, целуя его в щёчку, хотя даже это мимолётное прикосновение отдаётся жаром во всём теле, распространяясь аж до кончиков пальцев на ногах, заставляя счастливо прикрывать глаза. Он не сможет без неё, как ни старайся.

***

Ревность… Да, без этого не бывает отношений, и Джонс открыл в себе новый мир собственнических эмоций. Бетти постоянно смеётся, замечая его раздражение, когда мужской пол задерживает свой взгляд на его девушке дольше, чем на две секунды (да, он считает). Джагхеду порой кажется, что он привяжет её к себе и никогда никуда не отпустит без своего ведома. Это было чертовски мило, но иногда Элизабет не выдерживала из-за этого, упрекая Джага в недоверии к ней. А Джонс аргументирует свои чувства тем, что доверяет Бетти больше жизни, вечно прося за это прощение (но потом всё повторялось), но вот о доверии мужикам, которые пялятся на его девочку, можно даже не говорить.

***

Спустя ещё два месяца, Джагхед чётко начал осознавать пугающую правду, неизведанную до этого момента, которая настораживала своим существованием этого подростка: Он не может жить без Бетти Купер. Понять этого не составило особого труда. Просто в одно утро Джонс проснулся, всё проходило как обычно, но в один момент в голове что-то щёлкнуло, кольнуло в груди и замерло внутри грудной клетки: Он влюбился. И лучше бы Джагхед этого не понимал, лучше бы и дальше жил в иллюзии обмана, чем вот так страдать из-за осознания правды, которая оказалась страшнее, чем он мог представить. Влюбиться в свою подругу, без которой ты и дня прожить не можешь? Да, конечно, Джонс всегда искал приключения на свою голову, но вот эта ситуация казалась слишком опасной для того, чтобы быть явью. Но так оно и было. И если первая стадия была отрицанием этого, если вначале Джагхед продолжал игнорировать умиротворённость и спокойствие рядом с той, что заставляла сердце совершать чуть ли не тройное сальто, если он, в конце концов, надеялся на то, что это в скором времени пройдёт, и всё вернётся на прежние места, то потом Джаг начал анализировать ситуацию с позиции нормального человека, понимая совершенно точно: Она не отпустит его сердце из своего омута. Джагхед не хотел, чтобы это оказалось правдой. Пускай, все говорят что хотят по поводу этого «прекрасного» чувства, Джонс знал наверняка: не такое уж оно и прекрасное. Знаете безответную сторону любви? А он знает, испытав это на себе, не желая такого даже врагу. Было, безусловно, приятно чувствовать тот жар, в который его бросало каждый раз от вида улыбающейся ему девушки, ощущать то тепло, растекающееся по организму вязкой массой, когда Бетти обнимала его так нежно и трепетно, понимать, что ты влюблён из-за того факта, что эти злополучные (нет) бабочки в животе создают целый рой, кружась будто бы в вальсе. Но есть тёмная сторона, которая преследовала Джагхеда на протяжении всей жизни, не обделив вниманием и в этой ситуации. Было больно, да, именно больно, понимать то, что они не совместимы. Словно белое и чёрное, словно огонь и вода, они были разными людьми, которым не суждено быть вместе. Джагхед не понимал, почему заслужил к себе такое отношение, когда переполняющие его светлые чувства, растворялись внутри, превращая всё в руины. Как лёгкие разрушаются под дозой никотина, так же и разрушались мечты, которые, по мнению Джагхеда, никогда не сбудутся. Он помнит тот холод в груди, ту когтистую лапу, которая скребётся, задевая жизненно важные органы, проводя по ним острым когтём, словно по железу, создавая неприятный звук и мурашки по всему телу. Помнит, как ужасно чувствовать всепоглощающие приступы ревности от того, что к ней имел право касаться не только он, но и какой-то левосторонний мужик, так же её обнимать, делать комплименты… От этого тело бросает в дрожь, гоняя разгорячённую кровь по венам, добавляя в неё злость и адреналин, чуть ли не срывая голову от этих эмоций и чувств, которые вызывает один человек. Выключи свои собственнические приступы агрессии. Она не твоя. Да, это так. Да, она не его. Да, никогда не была его. Но это же не даёт право каким-то странным мужчинам её трогать, разговаривать с ней, вообще быть рядом с ней ближе, чем на метр! Придурок… Джагхед помнит тот случай, когда один из одноклассников — Чак Клейтон, позвал её на свидание и, вот засада, первым, с кем она захотела поделиться этой радостной новостью, был Джагхед! О, да, лучший друг всегда всё должен узнавать первым, как бы ни так. Джонс прекрасно помнил то состояние, в котором он тогда находился, прекрасно помнил, как он напился, наверное, на всю оставшуюся жизнь, до такой степени, что отходняк был потом жуткий, и вся тяга к алкоголю пропала лет так на двадцать, но речь не об этом. Главное было то, что он взял старый байк отца и на полной скорости решил поехать выяснять отношения с Чаком, но вот не судьба. Садиться пьяным за руль нельзя, иначе потом придётся валяться в больнице в сотрясением мозга третьей степени, что Джаг и продемонстрировал на себе, вначале валяясь в кювете, и если бы не шлем, то можно было бы смело махать жизни ручкой. Но тогда ему было откровенно плевать на это, зато вот свидание всё же сорвалось из-за этой ужасной новости, которую первой сказали Элизабет. И она, сломя голову, бросила Чака одного в кафе, поехав в больницу к Джонсу, который был на седьмом небе от счастья, всё ещё неся какую-то непонятную пургу по поводу того, что он больше не отпустит её никогда, либо расшибётся вообще. (Это всё сотрясение мозга, он, опять же, не при чём). И для себя Бетти ясно поняла: она больше не примет ни одного предложения от одноклассника пойти с ним на свидание ближайшие года два так точно, а то Джаг расстроится, и опять сотворит какую-нибудь неведомую фигню, подвергая себя опасности. И больше никто из особей мужского пола не звал её на свидание или того хуже, не дарил ей подарки: с разбитым носом в больнице лежать никто не хотел, что потом Джагхед решил показать на Чаке, после того, как выбрался из больницы. Это была месть за все прошедшие годы, но всё же большую роль сыграла Бетти Купер, которая потом удивлённо хлопала накрашенными ресницами, вообще не понимая, в чём дело и почему с ней мальчики не поддерживают нормального общения. Джагхед стал зависимым.

***

Джагхед не знал, что такое тепло и забота до появления в своей жизни той, которая ежедневно дарит эти эмоции ему, делится частичкой своей любви, просто позволяет любить себя и быть рядом с собой, хотя до начала их отношений, это казалось непостижимым и невозможным. Джонс просил ночами у Всевышнего только того, чтобы эта девушка позволила любить себя, могла бы даже ничего не отдавать взамен, а только лишь быть рядом. И каково же было удивление Джага, когда чувства оказались взаимны, а он так же мог быть любимым. Поначалу это настораживало, даже в какой-то мере пугало, отталкивало, потому что парень не привык быть нужным кому-то, но потом всё встало на свои места, и теперь Джагхед представить себе не может свою жизнь без той, которая нежно улыбается лишь одному ему, соединяя сердца воедино.

***

Поначалу Джаг думал, что эта привязанность к человеку должна пройти, хотя бы чуть-чуть поблекнуть, но она лишь усиливалась с каждым днём настолько, что становилось действительно страшно. Ведь Бетти могла исчезнуть в любой момент, да даже банально переехать в другой город, оставив Джагхеда одного, поэтому теперь параноидальный бред навещал его чаще обычного. В тот день, когда события круто повернулись, Джаг по обыкновению ждал Бетти, стоя на пороге её дома, что-то ища в телефоне, не замечая ничего вокруг. Элизабет вышла совсем скоро, и обнявшись, как это и происходило всегда, став традицией, отправилась вместе с другом школу. Но всё же Джонс знал, что не продержится больше, и что сердце будет продолжать издавать жалобные звуки, лишь бы поскорее получить согласие или отказ, ведь игнорирование чувств намного хуже, чем их отсутствие, в чём не составило труда убедиться и Джагхеду. — Ты занята сегодня? — как бы невзначай задал вопрос, смотря себе под ноги, а в карманах скрещивая пальцы на то, чтобы получить отрицательный ответ. — Неа, — беззаботно ответила Купер, всё больше напоминая ребёнка своим поведением, которое очень нравилось Джонсу, как бы он это не скрывал. — А что? — Хотел тебя позвать прогуляться… — Джагхед медлит, стараясь сформулировать предложение. — На крыше. Бетти округляет глаза, в упор наблюдая за парнем, которому осталось зажмуриться и упасть на колени перед ней, лишь бы услышать ответ, на который он хранит надежду. Джаг знает любимый фильм Бетти, в чём нет чего-то удивительного, где два подростка отправились на крышу многоэтажного здания и именно этот фильм Элизабет была готова пересматривать снова и снова, считая, что ничего романтичнее быть не может, а парни в наше время совсем обленились, даже не делая нормальных сюрпризов. Высокое здание было одно в Ривердейле, которое и выбрал Джонс, стащив из старого кинотеатра, в котором недавно работал, парочку гирлянд, дабы украсить место встречи. А шампанское ему обещал прикупить Свит — знакомый из Змеев, которому недавно исполнилось восемнадцать, чем Свит Пи ужасно гордится. Ему осталось только корону нацепить и ходить орать об этом всем прохожим, что он, кажется, вскоре и сделает. Хотя, с другой стороны, если мамаша Купер узнает о том, что её идеальная (как бы не так) дочь выпила алкоголь, да ещё с каким-то левым парнем, то Джаг может поклясться, что домой он живым не вернётся. Элис наверняка сбросит его с той самой крыши, а Бетти уведёт куда подальше, чтобы плохой мальчик Джагхед перестал оказывать на неё отрицательное влияние. — Эм, да, конечно, давай, — быстро качает головой, улыбаясь. — Во сколько? — Давай в пять? — Джаг не знает, как ему удаётся так стойко держаться и не расплыться в бесформенную лужицу на асфальте. — Конечно, — одобрительно кивает, хватая Джагхеда за руку, начиная что-то увлечённо рассказывать, пока Джонс был на седьмом небе от счастье, чуть ли не припрыгивая от этого. Решился.

***

Джагхед, в принципе, не обладал какой-то сверхъестественной фантазией, но её хватило на то, чтобы всё обустроить достаточно красиво, как казалось Джонсу. Хотя он и не заходил домой после школы, сломя голову, быстрее побежав сюда, чтобы всё приготовить заранее, а не за пять минут бегать и кричать, что он ничего не успевает, как это и было «до». Но Бетти меняет Джагхеда, вроде бы в лучшую сторону, хотя, может, он сам даже не замечает то влияние, которое оказывает девушка, сама того не зная. Только вот нехорошее предчувствие никуда не исчезло, и Джагу хватило секунды для того, чтобы прокрутить в голове всевозможные варианта отказа, который может выдать Элизабет, ранив тем самым Джагхеда. Трясущиеся руки не хотели слушаться, и сердце вот-вот выпрыгнет из груди, хотя до её прихода остались считанные секунды что, несомненно, и радует, и нет. Можно было бы подготовить речь, но Джонс не желал этого делать. Это не была лень или что-то вроде нее. Он просто хотел сказать всё так, как оно есть, хотя парочку фраз всё же заготовил. И даже на случай провала. Джагхед осматривает место свидания в последний раз, отмечая, что получилось весьма неплохо, а красивые мигающие огоньки действительно очень даже хорошо украсили крышу, в принципе, постарался он на славу. Последние минуты перед приходом девушки казались мучительно долгими, время будто остановилась на месте, а стрелка наручных часов прилипла к циферблату, не двигаясь ни на миллиметр. Вдох — выдох. Дверь тихо скрипит, и Джаг чуть ли не подпрыгивает на месте, шумно сглатывая, примечая удивление на лице Бетти. — Обалдеть, — тихо тянет Купер, закрывая за собой, проходя ближе к краю, кружась так, чтобы осмотреть всё, что приготовил Джонс именно для неё. От этого хочется визжать, прыгать, бегать, делать всё, что угодно, потому что так приятно не было ещё никогда в жизни. Золотистый цвет красиво переливается под темнеющим небом, освещая крышу, прямо как в сказке, и это выглядит волшебно, что уж говорить о том, Бетти такой красоты и в жизни не видела, а тем более, если это всё сделано только для того, чтобы её порадовать. — Нравится? — глупый вопрос, как потом оказалось, но Джаг не знает, что ещё можно спросить в эту минуту неловкого молчания. — Ты ещё спрашиваешь? — Элизабет обходит крышу, не оставляя и уголка без своего внимания, пока Джагхед смущённо прикрывает глаза, усмехаясь. — Конечно, Джагги, это так красиво! — Восклицает Бетти, подходя ближе к тому, кто решился на это всё, крепко обнимая, теряясь в этой безграничной нежности и доброте, которую источает парень. — Я надеялся, что ты оценишь, — смеётся, отмечая галочкой первый пройденный пункт. — Оценю? — Бетти переспрашивает, будто не поняв вопроса или банально его не расслышав. — Да я в восторге, Джаг! Её искренность в какой-то степени забавляет, заставляя улыбаться, словно чеширского кота. И остаётся только замурчать от её прикосновений, что Джагхед когда-нибудь обязательно сделает. — Ну что ж, пойдём, — Джонс кивает на маленький столик, подводя девушку за руку, ухаживая за ней, пытаясь произвести неизгладимое впечатление.

***

Джагхед не хочет, чтобы этот вечер когда-то закончился, но у всего есть начало и конец, как и у его терпения, которое всё же треснуло с громкий звуком, разлетаясь по округе, будто стеклянная ваза, разбившаяся о твёрдый пол. — Вот, а он мне говорит, что… — Бетти вновь рассказывает какую-то нелепую историю из своей жизни, пока Джонс теряется во времени. Влюблённые часов не наблюдают. — Беттс, — мягко перебивает Джаг, поднимаясь со стула, призывая Элизабет встать за собой и немного занервничать от своего серьёзного тона. — Я должен тебе кое-что сказать. — Джагги, ты меня пугаешь, — пожимает плечами девушка, хмурясь. — Что-то случилось? — Да, — Джагхед предчувствует момент кульминации, закрывая на секунду глаза, пытаясь сосредоточиться. — Мне нужно было сказать это давно, но решился я лишь сейчас. Бетти поднимает голову, смотря в глаза парня, который, видимо, жутко нервничает, заставляя её делать так же. О, Боже, Боже, Боже… — Что? Что такое? — Бетти чуть наклоняется, пока Джаг думает над следующим словом. Но как назло, всё вылетело из головы, оставляя там какую-то пустоту, а мозг, видимо, решил отдохнуть, выключаясь, реально подведя этим самым Джагхеда. И Джонс не находит ничего лучше, чем прижаться к ней губами так, как грезил об этом в своих снах и на яву, обхватывая лицо ладонями, не давая шанса отпрянуть от мягких губ, продолжая неподвижно стоять, теряя дар речи и вместе с ним дыхание. Чёрт. Но Бетти даже и не думала вырываться, пытаясь ровно вдыхать вечерний воздух города, пропитанный признанием этого чудаковатого (до безумия красивого) паренька в милой шапке-короне, которая так чертовски ему шла. Джагхед не знает, сколько секунд прошло с того момента, как он решился, но, посчитав это за наглость, Джонс отстраняется, боясь открыть глаза и увидеть ошеломлённое лицо подруги (бывшей подруги). Чувствовать её раскалённое дыхание на своих губах настолько охренительно, что сносит крышу напрочь, которой и так не было, мгновенно заставляя ощущать мурашки по телу. Её холодный кончик носа касается его, руки Джагхеда соскальзывают с её шеи, опускаясь. Девушка всё ещё ничего не предпринимает, и Джаг понимает, что он, видимо, сделал что-то не так, уже готовясь извиняться. Он ждёт всего, чего только можно: крика, пощёчины, удара, того, что Бетти просто-напросто убежит от него, но никак не того, что Элизабет вновь поцелует его, заставляя чувствовать лаву, которая разгоняет разгорячённую кровь по венам. Это её первый поцелуй. Это его первая любовь. Это их первое счастье. Они друг у друга первые. Они друг у друга последние. Они друг для друга жизнь. Но никак не смерть. Это значит то, что сегодня два одиноких сердца соединились воедино. Это значит, что навсегда. — Всё думала, насколько тебя может хватить, — шепчет в самые губы, скидывая эту надоедливую на данный момент шапочку прямо на пол, но никто даже не думает обращать внимание на упавший предмет гардероба, довольствуясь друг другом. — Так ты специально издевалась? — догадывается парень, улыбаясь в самый поцелуй, обхватывая тонкую талию руками, притягивая ближе к себе, ощущая привкус клубничного блеска на языке, пока голова кружится, а температура накаляется до невозможности. — Ага, но как вижу: не зря, — честно признаётся, запуская холодные пальчики в густую шевелюру чёрных как смоль волос, чуть сжимая в маленьких кулачках, заставляя терять голову от того, что всё, о чём он думал, так и случилось. — Я влюблён в тебя, — теперь признаваться не так страшно, ведь всё встало на свои места, как и должно быть. Оттягивает нижнюю губу зубами, приникая вновь, с громким чмоком отстраняясь, но потом опять завладевает ей, стирая остатки помады, которая моментально оказывается на нём. Господи, разве это важно? Проникает язычком внутрь влажного, горячего ротика, стараясь действовать интуитивно, упиваясь вкусом той, что может свести с ума одним только взглядом, одним касанием, одним присутствием. Внизу живота начинает мучительно потягивать, но от этого становится только приятнее, а молодая душа наконец-таки смогла довольствоваться сладостным вкусом. Посасывает пухлые губы, кладя левую руку на шею, чуть сжимая, заставляя наклониться назад, ощущая прилив чего-то непонятно, но, похоже, очень даже приятного. Бетти кажется, что она плавится от удовольствия, которое охватывает каждую клеточку юного тела, посылая мелкие разряды тока от кончиков волос до кончиков пальцев. И осталось подождать совсем чуть-чуть до тех пор, пока она окончательно не растворится в этом мире с этим парнем в сию же секунду. Он целует её так, как, наверное, не поцелует никто и никогда, чего Элизабет и не желает. Джаг дарит неповторимые, не подлежащие копии, эмоции. И теперь кажется Элизабет поняла, что значит выражение «умереть от счастья». Но она не против. Джагхед окольцовывает талию сильнее, крепче сжимая. И уже нет смысла унимать трепещущее сердце, которое стучит, словно он пробежал километр без передышки. Нет смысла что-то скрывать, а тем более истинные чувства, которые и настигли двух юных влюблённых. И тогда уже было неважно, что будет дальше. Отныне вперёд они будут смотреть, крепко взявшись за руки, укрепляя свою любовь. Не отпустит.

***

И Джагхед готов слушать её сопливые попсовые треки до тех пор, пока кровь из ушей не пойдёт, умирая от передозировки слащавых фраз песне. Готов терпеть её кулинарные «шедевры» до тех пор, пока не схлопочет отравление, или пока она не сожжёт ему всю кухню, а потом и трейлер. Готов закрывать глаза на каждую колкую фразу миссис Купер, которая чуть с ума не сошла, узнав об этих отношениях, но поделать с этим так ничего и не смогла. И он знает, что она будет выносить ему мозг до тех пор, пока они наконец-таки не свалят в отдельную квартиру, поиск которой уже начался. Готов вытерпливать пропажу своих вещей, в частности футболок, а потом находить их в её в комнате, под тем предлогом, что это новая ночнушка. (Боже, да бери сколько хочешь). Готов спать на краю дивана, а просыпаться из-за того, что Элизабет перешла все границы закинув руки, ноги и всё, что только можно на него (и это чертовски мило). Готов терпеть её друзей-дегенератов и их походы в какой-либо клуб, только вот без Джагхеда, Бетти и шагу ступить не может, а тем более в шумную компанию, иначе он сказал, что пристегнёт к себе наручниками, и по выражение лица было явно понятно, что парень не собирается шутить. Готов смотреть все эти драмы, мелодрамы, а потом по часу успокаивать её от того, что какая-то там девушка умерла, потому что её парень не захотел быть рядом, покончила жизнь самоубийством и так далее… Господи, он заполняет голову ненужной информацией. Готов терпеть раскиданную косметику (везде, даже на кухне) и миллионы баночек для какой-то там кожи, для снятия макияжа, для нанесения макияжа… Не важно, но он просто не может элементарно найти зубную щётку без того, чтобы всё это не грохнулось ему на голову. (Потому что она практически не живёт в своём доме, пока Элис устало вздыхает, понимая, что её слово тут ничего не решит). Готов тратить деньги на какую-то фигню, совершенно ненужную, но, по словам Бетти, очень важную. Готов терпеть беспорядок в шкафу. (Теперь когда он его открывает, то на Джага падают вещи его девочки, которая потом смеётся, помогая это всё запихнуть обратно). Готов терпеть вечные модные журналы на столе, под которыми он не может отыскать доклад по истории (его, кстати, делала Бетти специально для него). И ещё много-много вещей, потому что Элизабет, как и все, не идеальная, у неё есть недостатки, как и у нормально человека, но она будет оставаться по-прежнему горячо любимой маленькой девочкой. Его маленькой девочкой. Потому что она особенная.