Личное снотворное

Кошмары преследуют Грейвса в каждом сне. Абсолютно в каждом. Стоит ему заснуть хотя бы на 20 минут, положив кажущуюся ужасно тяжелой голову на скрещенные на письменном столе руки, как очередное ужасное воспоминание, даже не являющееся его собственным, настигает его. Они, словно ненасытные дементоры, высасывают из него все соки, и как следствие - желание жить. Каждую ночь он борется с непобедимым врагом, ближе к трем часам ночи просыпаясь, а точнее вскакивая с кровати в холодном поту, текущем с его лица и тела тоненькими струйками. Грейвс "спит" так уже второй месяц подряд, и в конце концов, устав бороться с собственной головой, отказывается от сна вообще. В его положении эта идея кажется спасением, но на самом деле это только усложняет ситуацию...

***

Первый день непрерывного бодрствования он проводит, как и все предыдущие. Привыкший за несколько месяцев к постоянной усталости, Персиваль даже не замечает никаких серьезных изменений. Пару раз он правда чуть не поставил подпись куда не надо, но, вовремя спохватившись, одернул руку с ручкой от ненужного документа. Аврор решает провести ночь на работе, разбирая ту груду бумаг, что скопилась за время его отсутствия. Этого времени хватит, чтобы хоть немного уменьшить эту кучу документов.

***

Второй день проходит, словно в тумане. Персиваль день и ночь сидит в кабинете, редко выходя даже поесть, разбираясь с делами, которые теперь кажутся ему настолько мелкими, что он однажды даже задумался - а не плюнуть ли на все это? Но годами тренированная выдержка не позволила ему этого сделать, и потому он продолжил усердно работать. Усталость теперь ощущалась по-новому, словно нависая неподъемным грузом на плечи и голову, склоняя их вниз. Но несмотря на это, Грейвс решает не спать дальше. Он не хочет вновь просыпаться с ощущением, словно этот кошмар никогда не кончится, и что он до сих в темнице у Гриндевальда. Больше не хочет видеть знакомые лица, искаженные ужасом.

***

На третий день он срывается на Тину, когда та не справляется с, как ему кажется, самым простым заданием. Он встает из-за стола, и потирая переносицу тремя пальцами, нетерпеливо произносит: -Черт возьми, мисс Голдштейн, неужели так сложно выполнять простые указания? Мы теперь не знаем, сколько не-магов узнало о магии, и нам вряд ли удастся их найти, Вы понимаете это? -Мистер Грейвс, я... - Девушка пытается оправдаться, но ее речь прерывается взмахом руки в требовательном жесте замолчать. -Уходите! Просто уйдите, чтобы я Вас не видел! - Грейвс тяжело дышал, пытаясь не терять самообладания. Такое поведение для обычно собранного и хладнокровного начальника было слишком странным, неестественным. -Сэр, с Вами все хорошо? Может, я могу помочь- -Порпентина! - Взревел аврор, стрельнув горящим злостью взглядом в девушку, которая от неожиданной грозности голоса начальника попятилась назад и, коротко кивнув, выбежала за дверь, напоследок громко хлопнув ею. Оставшись наедине, Грейвс простоял так несколько минут, уставившись на закрытую дверь. Когда до него дошло, что он только что ни за что наорал на подчиненную, которая просто пыталась узнать, как он себя чувствует, то схватился руками за голову, взъерошивая волосы, и тихо застонал от невыносимости ситуации. Теперь Тина будет шарахаться от него по углам, как еще два месяца назад делала, когда он только вышел на работу, выписавшись из госпиталя. Тогда все в конгрессе смотрели на него с плохо скрываемой жалостью и недоверием одновременно. Отвратительное сочетание, от которого Персивалю становилось противно. Даже госпожа Президент смотрела на него, как на побитую собаку, чем очень бесила и смущала Грейвса. Но больше всех ему не нравился взгляд того, кому он больше всех обязан - молодому магозоологу, который все же решил задержаться в Америке. В их короткие моменты встречи он смотрел на него так, что Персивалю хотелось уйти, спрятаться за массивной дверью кабинета, лишь бы не видеть, как ему казалось, незаслуженную нежность, перемешанную с плохо скрываемой жалостью в этих глазах. Он все еще не понимал, как молодому магу удалось раскусить Гриндевальда, когда даже Серафине он казался все тем же Персивалем.

***

На четвертый день мужчина решает немного отвлечься, ночью выйдя из здания конгресса, и отправившись в совершенно противоположную сторону от дома. Прогулка по тихим, пустым улицам, немного охладила голову, будто ненадолго заморозив плохие воспоминания и мысли. Персиваль неспешным шагом шел вдоль знакомых, слишком знакомых улиц, как услышал какой-то странный звук со стороны одного из магазинов. Ускорив шаг, и подойдя чуть ближе в большой витрине, он узнал в этом заведении ювелирную, в которой около месяца назад украли какое-то колье. Прислонившись ладонями к холодному стеклу, аврор заглянул внутрь магазина, и заметил неяркий свет откуда-то справа, откуда он не мог разглядеть источник. Положив правую руку на палочку, он перенесся на середину ювелирной, чтобы хотя бы из интереса узнать, кто же здесь ходит. Свет был выключен, так что он был уверен, что это не задержавшийся допоздна хозяин. Оказавшись внутри, он увидел все тот же тусклый, синеватый свет, идущий из небольшой комнаты, дверь в которую располагалась за прилавком. Сделав несколько неспешных шагов вперед, Грейвс услышал недовольное ворчание, и вместе с этим лязг чего-то металлического. Свет при этом немного потускнел, и вдруг аврору показалось, что он слышит знакомый мужской голос, что-то настойчиво разъясняющий под все те же звуки падения. Подойдя к двери вплотную, он направил палочку вперед, и легонько толкнул ее ладонью. В этот же миг из полумрака комнаты на него уставились две пары глаз: маленькие глазки-бусинки, и большие, будто светящиеся в темноте зеленые глаза. Грейвс напрягся, но уже в следующую секунду облегченно выдохнул, узнав в невиданном магическом существе Ньюта Скамандера, а в маленьком чертенке - нюхлера, которого магозоолог держал за задние лапы, подвешивая в воздухе. Зверек отчаянно сопротивлялся, но из его меховой сумки все продолжали вываливаться безделушки, очевидно, наворованные непосильным трудом в этой самой ювелирной. Волшебник, не обращая внимания на протест зверька, щекотал того, вытряхивая все новые и новые сокровища из бездонного кармашка, но заметив движение слева от себя, Ньют с нюхлером так и застыли, уставившись на ночного посетителя. -Добрый вечер, мистер Грейвс, - Спохватившись, Ньют вынул изо рта палочку с наколдованным "Люмосом" на кончике, и поздоровался. Это действие, да и вся картина в целом, показалась Персивалю ужасно забавной. Стараясь сдержать смешок, и выглядеть как можно серьезнее он, смотря на нюхлера, произнес: -Добрый вечер, мистер Скамандер. Вижу, Ваш питомец снова сбежал, - Нюхлер, услышав про себя оскорбительное слово "питомец", тут же стал что-то ворчать на своем, только ему понятном языке. По-доброму усмехнувшись, Ньют перевел взгляд с Персиваля на зверька и, пытаясь успокоить того, а заодно и достать из кармашка последние побрякушки, пояснил: -Это первый раз за месяц, когда он сбегает. Обещаю, я верну все украденное, - Только сейчас аврор заметил, что под нюхлером постепенно образуется немаленькая такая горка из различных блестяшек и ювелирных украшений. По-хорошему, ему бы надо отправить Ньюта с его зверинцем в МАКУСА, провести много часов за проверкой документов и разрешений на содержание всех животных, и в итоге, как он не сомневается, изъять половину обитателей чемодана. Но Персиваль решает ненадолго побыть простым волшебником, обнаружившим магозоолога за вытряхиванием наворованного из его зверушки, а не директором конгресса, и потому, взмахнув палочкой, зажигает в темноте еще один "Люмос", давая Ньюту больше света. Тот коротко благодарит его, помещая свою палочку на пояс, и вновь принимаясь щекотать воришку.

***

У них уходит около получаса, чтобы вернуть украденное на прилавки, и незаметно телепортироваться из ювелирной на улицу. Теперь они вдвоем идут по ночной улице Нью-Йорка, и никто не спешит нарушать внезапно воцарившуюся тишину. Так проходит две, пять, а потом и десять минут пути в неизвестную сторону. Пауза становиться до смешного долгой и неловкой, и потому Ньют, взяв инициативу на себя, все же решает произнести хоть что-то. -Мистер Грейвс, а почему Вы здесь? Мне казалось, Ваш дом в другой стороне, - Этот вопрос прозвучал так невинно, и так искренне, что Персиваль чуть не выдал "Я не хочу возвращаться домой", но вовремя опомнившись, ответил совершенно иное: -Всем иногда надо развеяться, - Посмотрев на Ньюта, он увидел в его глазах что-то, похожее на недоверие, но тот все равно коротко кивнул, в своей обычной манере уводя взгляд в сторону. И вновь наступила тишина, которую на этот раз хотелось заглушить разговором, даже если он будет ни о чем. Они шли молча уже несколько минут. Грейвс не знал, о чем можно поговорить с Ньютом, и потому просто продолжил молчать. -Извините за вопрос, но... как долго Вы не спите? - Персиваль сначала подумал, что это ему послышалось, и реальный вопрос звучал совершенно иначе, но вновь посмотрев на магозоолога, и увидев, что тот явно спросил именно это, аврор совершенно растерялся. -Как Вы узнали? - Персиваль не сводит глаз с Ньюта, про себя думая, что он уже дважды за достаточно короткое время делает точное попадание в цель под названием "Персиваль Грейвс", безошибочно видя то, чего другие просто не замечают. Магозоолог тем временем смущенно, и немного небрежно пожимает плечами. -Я просто знаю, как выглядит человек, который долго не спал. По-настоящему не спал. - Ньют делает своеобразный акцент на последней фразе, чем вводит Персиваля в еще больший ступор. Мужчина недолго мнется, но все же, набрав в легкие воздуха, и стараясь выглядеть как можно спокойнее и небрежнее, на выдохе произносит: -Уже четвертый день. И тут аврору захотелось перенестись подальше от того места, где они находятся. Снова этот взгляд. Полный непонятно каких эмоций, словно читающий тебя, как книгу. Магозоолог ничего не говорит, но при этом делает такое выражение лица, что сразу становиться понятно - он все понял, и принял к совершенно непонятному другим, своему сведению. Двое не заметили, как вышли к зданию МАКУСА. Видимо, они просто сделали очень большой круг, и вернулись. Персиваль, последний раз взглянув на Ньюта, и коротко попрощавшись, сразу же аппарировал внутрь здания, оставляя магозоолога одного. Тот еще немного постоял на месте, о чем-то размышляя, а после точно так же телепортировался, но в неизвестном направлении.

***

Пятый день бодрствования, которое уже перешло в состояние сна наяву, проходит слишком быстро. Персиваль не знает, сколько сейчас времени, и как давно он просто сидит в своем кресле, держа в руке перьевую ручку, с которой уже накапала большая клякса чернил - ему откровенно все равно. Мужчине хочется лишь заснуть, и проспать так несколько суток, не просыпаясь. Но он не может - видения настигнут его, захлестнут очередной волной боли, и из такого сна не получится ничего, кроме еще большей усталости. А к снотворному он не притрагивался со времен последних курсов магической школы, ведь именно в юношестве оно перестало на него действовать, когда он однажды переборщил с дозировкой, и чуть не уснул "вечным сном". Часовая стрелка настенных часов показывает, что дело вновь близится к ночи. Персиваль, будто очнувшись от транса, наконец закрывает ручку, и салфеткой стирает кляксу со стола. Он встает из-за своего рабочего стола, разминая затекшее тело, и начинает думать, как провести эту ночь: вновь идти гулять по холодным улицам, и рискнуть нарваться на какого-нибудь знакомого магозоолога, или и дальше продолжить разгребать тонны документов. Выбор невелик, но аврор все равно не может решить. Ему кажется, что это все уже было, все идет по кругу, и он потихоньку сходит с ума. Отвратительное чувство полной дезориентации накрывает мужчину с головой, заставляя вновь отойти к рабочему месту, упершись в него поясницей, и сжать края стола до побеления костяшек, чтобы не упасть на холодный пол из-за внезапно ставших ватными ног. Комната немного кружится, и картинка перед глазами начинает плыть, сливаясь в сплошное пятно из света и тьмы. Мужчина дергает воротник белой рубашки, пытаясь сорвать пуговицу, чтобы вдохнуть побольше воздуха, которого в комнате вдруг стало катастрофически не хватать. Неужели ему понадобилось всего пять дней, чтобы довести себя до полуобморочного состояния? Персиваль слышит тихий стук, не сразу понимая, что исходит он со стороны двери. Когда же до него наконец дошло, звук настойчиво повторился, и это подействовало на мужчину, как всплеск холодной воды в лицо. Собрав все оставшиеся силы, он произнес ужасно хриплым, как ему показалось, голосом: -Войдите. Он ожидал увидеть кого угодно, но только не его. Даже внезапный визит госпожи Президент не показался бы таким странным, как молодой мужчина в синем пальто и чемоданом, стоящий в дверном проеме, с нескрываемым волнением поглядывая на директора МАКУСА. Увидев позднего посетителя, Персиваль понимает, что стены и пол вновь начинают плыть перед глазами. Аврор крепко зажмуривает глаза, пытаясь собраться, чтобы не выглядеть жалко перед магозоологом, но делает только хуже. Дышать становиться все труднее, будто из помещения постепенно выкачивают весь кислород. Неужели Ньют не чувствует этого? Мужчина не помнит, в какой именно момент он почувствовал чужие руки сначала на своих плечах, а потом и на вороте рубашки. Длинные пальцы аккуратно, но быстро расстегнули две верхних пуговицы, и развязали тугой галстук, положив тот на стол. Теплые ладони перенеслись с шеи на выбритый затылок, осторожно привлекая к себе, и укладывая голову особо не сопротивляющегося директора на чужое плечо. Грейвс вдруг услышал под ухом немного учащенный бой сердца, и мерное дыхание магозоолога, к которому тут же захотелось прижаться, ведь он излучал такую заботу и тепло, которое Персиваль не ощущал уже много лет. Чувства начинали потихоньку успокаиваться, а головокружение замедлилось, и теперь изображение лишь немного подрагивало, когда аврор шевелил глазами. Дыхание постепенно выравнялось, и мужчина смог ощутить, как его осторожно гладят одной рукой по затылку, а другой по спине на уровне лопаток, при этом неосознанно покачиваясь всем телом, успокаивая и убаюкивая. Грейвс прерывисто вздохнул, немного поерзав, поудобнее устраиваясь щекой на плече мужчины. Он заметил, что все еще упирается в стол, но руки уже не так крепко сжимают края, расслабившись вместе с остальным телом. Аврор позволил себе прикрыть глаза, слушая биение чужого сердца - оно уже не было таким частым, но оставалось не менее успокаивающим. Вдруг мужчина понял, что засыпает. Вот так просто, на чужом плече, лишь положив на него голову. Но несмотря на это, страха, или даже простого волнения не было. Ньют будто рассеивал весь негатив одним своим присутствием, оставляя лишь спокойствие, с которым Персиваль и погрузился в такой желанный сон, окончательно расслабившись в теплых руках.

***

Ему снится что-то теплое и приятное, словно обволакивающее невидимой пеленой, заставляющее забыть все плохое. Фантастическое чувство легкости проникает в каждую клеточку тела, наполняя ее спокойствием. Но вместе с теплом в сон примешивается еще что-то странное, немного щекочущее и... маленькое? Грейвс с трудом открывает глаза, и ему требуется неимоверное усилие воли, чтобы остаться на месте: прямо перед его лицом копошится что-то маленькое и черное, двигающееся так, будто оно к чему-то готовится. Немного поерзав так, невиданное существо вдруг останавливается, сворачиваясь комочком, и больше не двигаясь. Откуда-то сверху слышится еле-различимый смешок. Аврор, все еще не до конца проснувшись, осторожно смотрит вверх, и встречается взглядом с большими зелеными глазами. Он внезапно осознает, что лежит на спине, а голова его находится на коленях у того самого человека, что сейчас так внимательно его рассматривает. И что странный клубок черной шерсти, в котором он теперь смог узнать нюхлера, свернулся не где-нибудь, а на его груди. Еще он понял, что его осторожно поглаживают по волосам, поочередно перебирая прядки, после укладывая их на место. У Грейвса возникло такое ощущение, что магозоолог ничуть не удивляется этой ситуации. Он ненадолго закрывает глаза, прислушиваясь к себе: ни раздражения, ни каких-либо отрицательных эмоций он не испытывает, если не считать легкого смятения. Мужчине внезапно захотелось сказать хоть что-нибудь, чтобы разрушить воцарившуюся тишину. Он хочет спросить, зачем Ньют вообще пришел в его кабинет, почему принялся помогать, ведь он мог этого не делать... почему продолжает гладить его по голове, а не уходит? Но вместо всего этого, он лишь тихо произносит: -Сколько мы здесь? - Чужая рука снова зарывается в густые черные волосы, прочесывая их, отчего Персиваль неосознанно приподнимается ей навстречу, пытаясь не прерывать контакт, чем вызывает еще один легкий смешок со стороны волшебника. Улыбнувшись уголками губ, Ньют тихо, чтобы ненароком не спугнуть такого расслабленного и открытого сейчас мракоборца, отвечает: -Не так много. Около двух-трех часов. Этого очень мало, чтобы вы, мистер Грейвс- -Персиваль - Неожиданно для самого себя поправляет мужчину аврор. Ему не нравится, что Ньют называет его этим безличным "мистер Грейвс", да и если учесть, в какой ситуации они находятся... -Персиваль. - Ньют медленно, словно пробуя на вкус, выговаривает чужое имя, и после продолжает говорить: -Чтобы ты отдохнул. Поэтому тебе нужно поспать еще. Думаю, тебе лучше отправиться домой. -Нет, - Слишком резко и быстро отвечает тот. Только не "домой". Только не эти холодные, одинокие стены, в которые ядом въелся страх. Мужчина хмурится, фокусируя взгляд на лице магозоолога, но отчего-то не может ничего сказать. Вместо него это делает Ньют, делая свой голос немного тише: -Хорошо. Но тебе все равно нужно поспать. Хотя бы здесь. - Такое развитие событий нравится Персивалю гораздо больше. Он чувствует, как теплая рука ложится поверх его глаз, закрывая их, и вновь переносится на макушку, почесывая кожу головы короткими, но плавными движениями. Нюхлер на груди довольно посапывает, и аврор снова чувствует приближение сна. Когда он уже наполовину погружен в это прекрасное состояние покоя, то все же решает поинтересоваться: -Ньют? Ты что-то хотел, когда пришел сюда? - Вопрос звучит тихо, но магозоолог все слышит. -Я хотел принести тебе снотворное. Думал, что смогу помочь тебе заснуть. Но, как оказалось, оно и не понадобилось. - Последнюю фразу волшебник проговорил так, что аврор сразу понял - Ньют улыбается. Он, не имея сил открыть глаз, с каждой секундой все больше и больше погружаясь в пучину сна, все же коротко улыбается. -Ты - мое личное снотворное. - Персиваль слышит еще один тихий смешок над самой головой, и последнее, что мужчина ощущает перед тем, как полностью заснуть - легкий поцелуй в лоб, отдающий теплом и заботой. Так он и спит всю оставшуюся ночь, не видя ни одного кошмара.