Наброски. Пробники. Сцены

На улице было нестерпимо холодно. Казалось, даже кости покрывались голубоватым инеем. Белый снег крупными пушистым хлопьями медленно покрывал собой до боли серый асфальт.Если бы он мог говорить, то наверняка начал бы жаловаться на свою долю, а может даже начал бы низко утробно скулить от холода и тоски. Вместо этого он подбитым зверем, по венам-трубам которого ещё бежала горячая вода, гулко завывал шумом моторов проезжающих машин. Сверху на него надменно взирали бетонные громады высокомерных многоэтажек, угрожающе нависая над людскими буднями. Выше них грустно сверкала лишь луна, даже звезды сегодня не осмеливались вылезти из своих домиков-облаков, пугливо прячась в паре, исходящем от дыхания людей и животных. На горизонте пугливо появлялись первые лучи солнца, залива небосвод багрово-оранжевыми цветами. Почти все окна были темны и пусты, и лишь некоторые до сих пор радовали глаз приятным тусклым светом. Именно в одном из таких окон, в маленькой, убогой спальне , пропитанной запахом дешёвых духов и вина, на огромной розовой кровати с балдахином потерялась маленькая фигурка девушки. Красная тёплая струйка медленно сползла по ее виску, сливаясь с быстро растущей лужей на груди. За ней последовали её сестры, и скоро  багровая пелена скрыла под собой большую часть когда-то изысканной одежды, сшитой по последнему риску моды. . Кожа все ещё была тёплой и, казалось, что грудь медленно вздымается, однако последний вздох уже давно покинул лёгкие.Живое тепло быстро вытекало из тела , расползаясь багровым морем на земле, не оставляя сомнений в произошедшем. Кривая ухмылка так навсегда и застыла на бледном лице, а когда-то мягкие белые волосы теперь окрасились в алый. На этом бело-красном фоне лишь крест на груди, как злобная насмешка, все так же ярко сверкал под лучами восходящего солнца. Несмотря на пугающую неподвижность, рука  ещё продолжала лихорадочно сжимать клочок бумаги, не желая отпускать давно забытые воспоминания.