И день и ночь, и миг и вечность.

Я лежу на кровати и смотрю в одну точку. Апатия – это единственное, что я чувствую, если это можно называть чувством, потому что мне кажется, что лучше уже быть мертвым чем безразличным. Когда-то я читала, что не стоит бояться людей завистливых или злых… Нужно бояться безразличных, потому что именно из-за их молчаливого согласия существуют и те, и другие. Так вот, меня нужно бояться. Я опять человек, я опять смертная, стареющая и слабая. Мне так страшно, так страшно. У меня нет сил что-то делать, к чему-то стремиться. Возвращаясь в прошлое, вспоминаю как стала монстром, и, благодаря этому перевоплощению, я была такой, какой хотела быть. Я не обращаю внимания, когда слезы начинают течь из глаз, оставляя на лице соленые дорожки. Прошло три дня с того времени, как я выпила лекарство и теперь, я комок слез и соплей. Не знаю, что хуже, то, что я человек, или то, что я нужна лишь маме и Стефану. Стефан пытался несколько раз дозвониться к Тайлеру, однако, похоже на то, что после выпускного мы попрощались раз и навсегда. Все чаще возвращаюсь мыслями к Клаусу. Я уверена, он бы нашел способ вернуть меня к жизни, или уже давно превратил бы в вампира опять. Деймон предлагал такое решение, но я не уверена, что имею право выбирать этот путь, потому что разве это не безумие, обрекать себя на вечное существование без души?… Когда-то Ребекка говорила, что быть вампиром - это проклятие… В настоящий момент я так не думаю. Двери в мою комнату отворились. Стефан. Он теперь живет у нас. Я подозреваю, что он боится моего вида человека с суицидальными наклонами. Я думала об этом, но поняла - не хватит духа, не хватит сил. Он пришел меня накормить. Сначала приходилось внушать, теперь открываю и закрываю рот сама, мама моет, а Стефан кормит. Неплохо устроилась. Но мне безразлично, что со мной будет дальше. Все время я провожу лежа на кровати, изредка Стефан сажает меня на окно, и я наблюдаю за безумным танцем жизни и понимаю, что я стала лишней, я больше не вписываюсь в общий контекст. Казалось бы радуйся, ты больше не монстр, ты можешь рожать детей, создавать семью, но это мне уже не нужно, уже нет. Мне часто снятся те люди, которых я убила. Они хохочут, как сумасшедшие, тыкают на меня пальцами, а я стою перед ними на коленях в терновом венке и вымаливаю прощение. Потом те двенадцать ведьм, которые погибли от моей руки, подходят ко мне по очереди и полосуют кнутом. На это все смотрит Клаус, таким безразличным взглядом, что мне хочется выть от боли, и когда я наконец подползаю к нему вся в ранах, которые кровоточат, он разворачивается и уходит. На этом месте я просыпаюсь, переполненная печалью. Так повторяется изо дня в день. Через два месяца после выше описанных событий. На часах 8.00, я только что проснулась, хотя спешить мне некуда. В настоящий момент я напоминаю себе одноклеточный организм инфузорию туфельку. Почему-то, из всех одноклеточных, она мне нравится больше всего. Сейчас я спущусь вниз, позавтракаю, после этого вернусь в кровать и пролежу там до вечера, когда придет мама, я поужинаю, приму снотворное и опять лягу спать. Два раза в неделю ко мне приходит Стефан, мы не разговариваем, он просто читает мне газеты, книги, все, что захочет. Иногда кажется, что историями из книг он хочет пробудить меня к жизни, однако ничего не выходит. Слишком много во мне безразличия к своей жизни, а к чужим, вымышленным историям еще больше. Временами хочется проверить, сколько времени я смогу пролежать в постели, ничего не есть и не пить. Что будет, если я совсем перестану чувствовать реальность и позволю моему страху и отчаянию поглотить меня? Но, потом вспоминаю, что я в этом мире не одна, что есть еще мама, которая не переживет мою смерть, только это и сдерживает меня. Из мыслей меня вырвал шум на первом этаже. Странно мама на работе, а Стефан был только вчера. Я поднимаюсь из кровати, надеваю халат и спускаюсь вниз проверить, что там. Спустившись, передо мной открылась странная картина: в моей гостиной на диване сидела не кто другой как Елена. - Великомученица Кэролайн собственной персоной. - Кэтрин, какого черта ты здесь делаешь? – этот стервозный, насмешливый голос я узнаю из многих. - Ты меня узнала, скучала или что? – ее брови поднялись вверх в насмешливом удивлении. - Чего тебе? – мой голос решителен, однако где-то внутри меня зарождается подозрение, что появление Кэтрин Пирс в моем доме ничего хорошего не предсказывает. Помнится мне, одна наша встреча уже привела к моей смерти. - Может хочу крови твоей напиться, сделать тебе услугу так сказать, - она криво расплывается в улыбке, - ты же теперь не ценишь жизни, все тебе безразлично, вот я и подумала, почему бы нам не развлечься? - Если ты меня убьешь, Стефан тебе никогда не простит, а Клаус уже точно выследит и... - я не успеваю договорить, потому что она начинает покатываться от смеха. - И что, выследит и убьет? Он уже давно о тебе забыл. Возможно, ты вообще была для него лишь игрушкой. Подумай сама, для чего ты ему? Он, наверно, оставил здесь своих информаторов и давно знает, что ты человек. Ну и где он? Клаус, ау. – На секунду Кэтрин замолкает, будто обдумывает свои последующие слова, - Стефан, когда тебя не найдут, подумает, что ты сделала, то, что давно должна была сделать, покончила с собой. После этих слов вампирша делает размытое движение, а перед моими глазами все темнеет. Я просыпаюсь на какой-то опушке залитой солнцем. Все мое тело онемело, а голова страшно болит. Я вспоминаю последние события и провожу глазами по опушке, ища эту тронутую социопатку. Вижу ее. Она стоит, опираясь на дерево и довольно улыбаясь. Глядя на нее и не скажешь, что она намеревается убить меня. - Спящая красавица наконец проснулась, - она смотрит щурясь от солнца и добавляет, - не могла я же тебя убить во сне, это было бы слишком легко. - Для чего это тебе? Что я сделала? – В моем голосе слышался страх, и Кэтрин хищно улыбается. - Ну начнем с того, что ты должна была умереть еще с первого раза, а ты до сих пор живая. Ты знаешь немногим в этом мире придется быть дважды рожденным и дважды мертвым, ты ли не единственная. – Она задумчиво смотрит на меня, - мне поднадоело, что Стефан обвиняет себя в том, что ты опять человек. Он такая зануда, когда его мучает совесть, а я его люблю на свой манер, как зверушку, за которую несу ответственность. - Как ты можешь так говорить? Это ты виновата во всем, что с ним случилось, это ты была первопричиной его страданий. – Моя злоба хочет свободы. Я всегда думала, что Стефану было лучше человеком, что он существует, а не живет. - Я сделала то, что хотела, может и тебе стоило трахнуть Клауса, и ты бы не чувствовала себя жалкой? - Кэтрин Пирс – манипулятор и пожирательница мужских сердец, ловкий художник человеческих судеб. Возможно, я жалка, но и ты не лучше. Или у вас с Элайджей скоро свадьба? – Я вижу как у нее прорезаются клики, и наполняются кровью глаза, и мне безразлично. Я знаю, что сейчас я умру, но я буду бороться, я хочу жить. К сожалению, я поняла это слишком поздно. Она подбегает ко мне и хватает за волосы так сильно, что из глаз текут слезы. Я пытаюсь вырваться, но мои попытки не дают никаких результатов. Кэтрин тянет меня к озеру. Мое тело все в царапинах, сил становится все меньше. Я молю Бога, чтобы кто-то пришел мне на помощь. Я хочу жить. Вода заходит в мои легкие, мне нечем дышать. Я глотаю и глотаю воду, мое тело обмякло и мне уже кажется, что я вижу свет в конце тоннеля, и перед тем, как зайти в этот тоннель я вижу образы своего прошлого. Я мысленно прощаюсь со всеми близкими и молюсь за то, чтобы каждый из них был счастлив. Чтобы Клаус был спасен от самого себя. Мне жаль, что я так быстро сдалась, что так многого не успела. Последнее, что я успеваю подумать перед тем как отключиться – это то, что я хотела бы быть тем спасением для Клауса. Когда я прихожу в сознание… Стоп, я пришла в сознание… Я слышу около себя голоса, прислушиваюсь… - Думаешь это был достаточный стресс для нее, а то я не прочь повторить, - слышу слова Кэтрин Пирс.