Судьба для Северуса Снейпа

Хотел бы Северус сказать, что тот случай на кухне был единственным, и он более не совершал подобных ошибок, но, увы, не мог, так как в последующие дни именно он пару раз был инициатором повторения той ночи, а однажды сама Джудит абсолютно «случайно» заявилась на кухню в одном полотенце на голое тело и очень «удивилась», заметив, что хозяин дома еще не спит. Само собой, от полотенца её освободили очень быстро, впрочем, как и усадили на подоконник, устраиваясь между оголившихся ног. Конечно, без колкостей не обошлось и в этот раз. Они оба получали огромное удовольствие в процессе поливания друг друга грязью, поэтому долго и красочно описывали плохие привычки и непринужденно высмеивали отрицательные черты характера друг друга. Со стороны казалось, будто их ненависть взаимна. А что было между ними на самом деле, не мог ответить даже всезнающий и образованный Снейп. Ему просто нравилось смотреть, как она злится, а потом тихо стонет, находясь уже под ним. С этой женщиной он позабыл, зачем вообще вернулся в родительский дом, перестал терзать себя хмурыми мыслями и в оставшееся время своего отпуска просто отдыхал. Оказывается, иногда интереснее проводить время с людьми, а не в одиночестве. Последнее ему уже просто осточертело.

***

— Ты куда? — спросил Северус, всё еще пребывая в заторможенном состоянии после недавно перенесенного оргазма. — Поздно уже, — отмахнулась Джуди, хватая свой старый, уже давно переставший быть ярко-красным халат и поспешно запахнулась, чтобы спрятать абсолютно голое тело. Часы на тумбочке около кровати показывали почти полночь. — Да брось ты, я завтра уезжаю, — настоял мужчина, хватая женщину за талию и дёрнул на себя, возвращая беглянку снова в разобранную постель. — Эрик может проснуться, я всегда с ним сплю, — воспротивилась она, пытаясь освободиться из цепких объятий. — Он не проснется раньше времени, — утвердительного произнес Северус, полностью увлеченный стройными ножками женщины, которые уверенно освобождал от ненужной ткани, подбираясь всё выше и выше. — Ты наложил на него чары?! — задохнулась от негодования Джудит. — Да, наложил или ты хочешь, чтоб ребенок увидел, чем мы тут занимаемся? Готова провести лекцию о том, откуда берутся дети? — Я против того, что ты накладываешь на него какие-то чары без моего ведома! — Если бы я их не накладывал, то он бы уже себе что-то отрезал садовыми ножницами или свалился бы со ступеней. Твой сын настоящий непоседа. Джуди нахмурилась, понимая, что мужчина в чём-то прав, Эрик часто пытался вести себя уж слишком взросло и самостоятельно для своего возраста. Сколько она сама заставала его дома за кухонной плитой или с горячим чайником в руках? А сколько раз подобные случаи заканчивались несчастьем и ей приходилось лечить сына? Да не будь он волшебником, у которых с рождения регенерация в разы лучше, чем у других, то давно стал бы инвалидом, так как денег на лечение у Джудит не было, а горячим чаем и горчичниками переломы не излечишь. В этот раз она наверное впервые подумала о магии, как о чем-то полезном, а не враждебном, и в очередной раз пожалела, что у неё больше нет палочки. В голове мигом созрела предательская мысль: «А что если попросить Северуса её купить?» Джудит знала, что он не откажет, но попросить не решалась. Может, глупая, а может, гордая, какая разница? Не может и всё тут! — Хорошо, не буду, раз не хочешь, — сдался Северус, заметив, как нахмурилось лицо девушки. Ему бы наверное тоже не понравилось бы если кто-то посторонний накладывал бы чары на его ребенка. — Делай тогда это сама. Где твоя палочка? — Сломалась. — Сама же и сломала, верно? — усмехаясь, поинтересовался Северус, рассматривая удивленное и потерянное лицо любовницы. — Верно, — тихий ответ. Снова злится. Ох, какой же у неё взгляд… Простые слова призыва требуемого предмета и вот уже у Северуса в руке палочка его покойной матери. Выползла из ящика на чердаке и прилетела к магу прямо в руки. — Попробуй, может, подойдет. Все равно она никому не нужна. Джудит своим глазам не поверила. Казалось, что он просто прочитал её мысли и сейчас протягивал настоящую волшебную палочку. Притом на её покупку он не потратил ничего, а значит, девушка могла без зазрения совести её принять. — Мне? Я могу её взять? — Почему бы и нет? Она все равно пылилась на чердаке, думаю и ей самой охота обрести новую хозяйку. Северус говорил, но видел, что Джудит его уже не слышит и вовсю увлечена изучением блестящей палочки в своей руке. Пусть она и твердила, что ненавидит магию, но с волшебной вещью обращалась очень бережно и с трепетом. Все-таки нравится ли нам наша суть или нет, но искоренить её невозможно. Забить, затоптать — да, но она неизбежно покажет себя снова, хотите вы того или нет. Возможно, настоящей проблемой девушки была не магия, а её отсутствие в её жизни? — Спасибо, — произнесла Джуди весело, легко наколдовав обычный огонек на конце палочки. Она сама не видела, как одновременно с этим загорелись и её глаза, выгоняя туман безысходности и безнадеги. Нельзя черпать силу извне, нужно находить её внутри себя, так как именно этот источник бесконечен, а остальные лишь временные и быстротечны. — Вот и отлично. Вернемся к тому, на чём остановились? — поинтересовался Северус, которого в отличие от женщины интересовали немного другие, более приятные занятия и он абсолютно не хотел тратить оставшееся время на пустую болтовню. Джудит успела только охнуть, упустить палочку на пол и в очередной раз утонуть в чистой ласке, приправленной безудержной страстью. Они творили сумасшедшие вещи этой ночью, сами не замечая, как без слов открывают свои души и самые затаенные страхи. Та, кто пыталась всеми силами избежать этих отношений и убеждала себя, что ей мужчины абсолютно неинтересны, к утру жалась к Северусу как к самому дорогому на всей планете. А он, привыкший многое терять в своей жизни, также крепко держал её в своих объятиях, боясь признаться, что не хочет терять кого-то в очередной раз. Утром Северус собрал свои вещи, оставил ключи от дома Денчам и отправился снова в Хогвартс. Впереди его ждали три месяца работы, но он знал, что вернется сюда на Рождественские каникулы, как в старые добрые времена, когда мать была еще жива…