Secret feelings

      Бутылка, предательски пошатнувшись, слетела с края стола и вдребезги разбилась о кафель. Хёнвон потянулся было, чтобы её подхватить, но выпитый до этого алкоголь слишком притупил его координацию и вообще ощущение себя в пространстве, поэтому парню не хватило всего пары секунд, чтобы поймать стеклянный сосуд. Он медленно опустил голову на деревянную опору и пару раз приложился об неё лбом, желая тем самым изгнать все дурные мысли из не менее дурных мозгов. Не получилось. Чё отчаянно простонал и, поблагодарив бога за то, что пьянствовал не на улице, а у себя в квартире, попытался подняться на ноги, чтобы доползти до спальни, только вот длинные конечности решили, что хозяин и без них прекрасно справится. Хёнвон запнулся о собственную лодыжку и упал прямо в остро мокрую лужу, еле успев заслонить лицо руками. Осколки неприятно впились в кожу, но всё, о чём он успел подумать это то, как же с утра будет больно вынимать из себя стекло.

***

      День встретил юношу наиотвратнейшим похмельем, головной болью и сильной ломотой в теле. Он попытался двинуть рукой, забыв о стекле, и тут же зашипел от крайне неприятного чувства. Подняться всё же получилось, правда далеко не с первого раза, да даже и не с третьего. Хёнвон медленно, опираясь ладонью на стену, прошёл в ванную, чтобы посмотреть на себя впервые за эти два дня. И отражение ему совершенно не понравилось: из зеркала на него смотрел какой-то бомж. Светлые, обычно воздушные мягкие волосы спутаны настолько, что кажется, будто это домовой постарался, не иначе. Лицо опухшее, вместо глаз два красных пельменя, настолько огромных, что даже если постараться, увидеть глазные яблоки действительно невозможно. Лёгкая щетина смотрелась отвратно, создавая образ этакого бывалого пьяницы с ближайшей скамейки. Этот факт практически полностью отрезвил Чё, всё-таки не для этого он всю жизнь работал над собой, уж слишком жалким было представшее ему зрелище. Похлопав себя по щекам, он неторопливо залез в душ, предварительно вынув осколки из предплечий и кое-как обработав порезы.       Банные процедуры придали немного сил, а пара масок для лица, бритва и увлажняющий крем также неплохо сработали, сделав из Чё хотя бы подобие человека. Поняв, что ничего из одежды он не захватил, а грязное уже положил в машинку, парень повязал на бёдра полотенце и отправился к холодильнику, ибо с позавчерашнего дня кроме алкоголя в его желудке была разве что только лимонная долька.       Схватив первое, что попалось в руку, а это было яблоко, Хёнвон уже собрался уйти в комнату, но резкий звонок в дверь отвлёк его и заставил притормозить, а сердце забиться в диком танце. Ведь это точно не он. Он больше не придёт в эту квартиру. И не подойдёт к Хёнвону.       Забыв обо всём и вся, Чё как можно быстрее подлетел к входной двери и распахнул её, но не смог сдержать разочарованного вздоха, увидев за ней всего лишь Минхёка. Хорошего, доброго, прекрасного, но всего лишь Минхёка. Лучшего друга. Не того, кого так хотелось рядом, хотя даже надеется на то, что он вернётся, было слишком глупо и самонадеянно. — Ты выглядишь каким-то уж больно свеженьким для того, кто два дня не выходил из дома даже за сигаретами, — Ли недоверчиво сощурил глаза, проходя в гардеробную. — Неужели наконец бросил? — Мечтай дальше, — лениво откликнулся Чё, вновь запираясь на четыре замка и исчезая в недрах квартиры. Скрыть от друга что-то всегда было неимоверно сложно, особенно учитывая то, что они жили не просто в одном доме, но и на одной лестничной площадке, что уж говорить о милом соседстве их квартир. — Завтракал? — поинтересовался шатен, рассматривая так и не убранную лужу у стола и что-то отмечая в своей голове. — Собирался, — отвечает блондин, кивая на яблоко, до сих пор зажатое в левой руке. — М-да, герой-любовник, я принёс тебе салат, цени мою щедрость, — Минхёк резко опускает на стол бумажный пакет и отвлекается на уборку, перед этим бросив: — Иди оденься пока, что-ли.       Тяжело вздохнув, Хёнвон с трудом соскребает свои остатки со стула и бесшумной тенью уходит за одеждой. Долго не мучаясь, парень натягивает любимые спортивки и серую футболку, тут же матерясь на себя, ибо штаны, что были как раз ещё неделю назад, сейчас буквально сваливаются, а ворот кофты постоянно сползает с одного плеча. Ощущение от этой картины только одно — будто маленького ребёнка одели в одежду старшего брата. — Ты там скоро? — доносится с кухни недовольный голос Минхёка. И в то же мгновение раздаётся ужасный грохот, из-за чего блондин с несвойственной для него скоростью мчится обратно выручать друга и проверять его на предмет серьёзных травм. — Два идиота на кухне, — недовольно щурится Ли, наблюдая, как по старой алкогольной луже расползается новая, чайная. — Именно поэтому я вызвал специалиста.       Чё задать вопрос не успел и так и замер у стола, звонок снова его опередил, а в голове появилось смутное желание срочно снять эту тыкалку с двери к чёртовой матери. Друг тут же смылся, дабы открыть, а Хёнвону даже не пришлось гадать, кого же принесла нелёгкая, он и так знал ответ на этот вопрос. — Придурки, — раздалось в коридоре, а через пару секунд на кухне нарисовался Ю Кихён собственной персоной с тряпкой наперевес. — И тебе здравствуй, — пробурчал блондин, усевшись за стол и в который раз стукнувшись лбом о его поверхность.       Дальше, судя по звукам, Ю вместе с шатеном отмывал кафель, а затем, с подозрением поглядев на салат, принялся за готовку. Чё пришёл в себя только когда два друга сели напротив него и начали пепелить взглядом его макушку, а Минхёк осторожно потряс его за плечо. — Ты как вообще? Хёнвон-а, — зовёт шатен, а Чё нехотя поднимается оперевшись подбородком в ладонь. — Хуёво, — честно отвечает он, рассматривая тарелку с ароматной едой перед собой и понимая, что аппетита нет от слова вообще. — Ты снова похудел, — подмечает Ки, на что парень лишь тяжело вздыхает, вспоминая утреннее отражение в зеркале. — Вы расстались, да? — перебивает Мин, заставляя блондина горько усмехнуться и вспомнить, что чувством такта его друг никогда не славился. — А ты как думаешь? — из последних сил огрызается Хёнвон, кусая губу, дабы не ляпнуть лишнего. Ли ведь прекрасно знает всё, а если не слышал этого через тонкие стены, то наверняка догадался уже, потому что на два дня просто не мог забыть о его существовании. Скорее всего он специально дал ему время отойти. Только вот успокоится так и не получилось, сколько бы Чё не пытался утопить чувства в алкоголе. — Почему? — задаёт весьма весомый вопрос Ю, а блондин просто не знает, как на него поприличнее ответить. — Он… Сказал, что всё кончено. Спокойно поговорил, извинился, — пауза, чтобы сморгнуть непрошенные слёзы. — У него есть кто-то, давно уже был, я просто… Просто не замечал и… — Убью урода, — прервал тишину гневный шёпот Хёка. — Кастрирую. — Ну нужно, Минхёк-а, — удручённо выдыхает Чё. — Не нужно, я то всё ещё люблю… — Так, начинай есть, пожалуйста, еда стынет. Сам ведь не хочешь на скелета походить, правильно? Ешь, — резко прерывает Кихён, пихая в слабую ладонь палочки.       Минхёк ничего на это не говорит, скорее всего в голове придумывает самый изощрённый способ убийства Хёну и его новой пассии. Чё смакует на кончике языка это имя и вспоминает всё то, что было с ним связано. Но ключевое слово тут — было. — Спасибо, — бормочет он и начинает ковырять омлет с овощами.       Ли слегка улыбается, Кихён же недовольно фырчит.

***

      Хёнвон затягивается, а затем красивыми облаками выдыхает сигаретный дым. Он стоит на балконе, рассматривая горизонт, пытаясь собрать себя по кусочкам с помощью никотина.       А ведь Хёну не нравилось, что он курит. Чё даже уже думал бросить ради него, но видно не судьба. На самом деле, он и не помнит когда начал. Кажется, это было после третьего курса университета. Один раз попробовав, он слишком увлёкся. Теперь лёгкая хрипотца в голосе была его постоянным спутником, как и излишняя худоба, что уж говорить о сильной отдышке, стоило только пройти на пару шагов больше своей нормы.       Вообще, если так посмотреть, Сону много чего в нём не нравилось, в то время как Чё буквально боготворил каждую его черту. Хёну хотел, чтобы блондин перекрасился в тёмный, чтобы в кои-то веки научился готовить, или хотя бы чтобы бросил свою модельную карьеру и занялся чем-то более стабильным и полезным. Но почему-то Хёнвон уверен, что даже если бы он всё это сделал, Сон бы не остался с ним. Он бы всё равно нашёл того человека и ушёл, как бы Чё не просил остаться.       Минхёк пристраивается рядом и недовольно корчит нос. Он не переносит этот запах, но послушно терпит не делая замечаний, за что блондин безмерно ему благодарен. — Ты хочешь записаться в зал на тренировки? Найдём тебе тренера, он покажет, что да как, — интересуется Ли, положив голову на худое, но не острое плечо.       Они ведь примерно одной комплекции, только Чё чуть повыше ростом и шире в плечах, в то время как Ли совсем не похож на анорексика, он стройный и подтянутый, что не сказать о его друге. Вообще, у Хёка очень приятная внешность и красивое лицо. Хёнвон не раз предлагал другу пойти к нему в агентство, но тому своё хобби было дороже денег. Шатен по профессии был дизайнером, а на деле самым шикарным художником, которого знал Чё, а он знал немало. — Почему нет? — хмыкает он, снова выдыхая серое облако дыма. — Только тебе придётся бросить курить, Хёнвон-а, ради себя самого, — Хёк резко закашливается, утыкаясь носом в свитер блондина. — Хорошо, это будет последняя, — улыбается парень. Всё-таки, его друг бывает очень милым в те моменты, когда не хочет его прибить. — Спасибо за то, что ты рядом.

***

      Хёнвон не без зависти наблюдает за переглядками Чангюна с Хосоком. Отношения студента с молодым тренером давно его умиляли, только вот теперь это чувство было с каким-то горьким послевкусием. Минхёк, заметив грустный взгляд друга, легонько пихает его под локоть и первым подсаживается за столик к парочке, подзывая Чё рукой. — Привет, — улыбается шатен, а Хёнвон на секунду зависает. Всё же он не понимает, почему его друг всё ещё один. От этой улыбки ведь даже самый чёрствый человек растает. — Привет, хён, — первым здоровается Им и кивает блондину. Шин ограничивается простым рукопожатием с Ли и короткой переглядкой с Чё. — Хосок-ши, нам нужна твоя помощь, — в этот момент Хёнвон старается смотреть куда угодно только бы не на брюнета, желающего в свою очередь просверлить в нём дырку.       Он вообще не особо понимал, почему они просто не могли пойти в ближайший спортзал, и зачем привлекать в эту историю Шина. Нет, он не имел ничего против, ему очень импонировал Чангюн, а с Хосоком он был раньше ближе, чем кто-либо, но именно это его и смущало. Они встречались. Это было очень давно, ещё когда Чё был на третьем курсе. Странное знакомство, милый парень, первая любовь. Бурные, но недолгие чувства. Мирное расставание, обещание быть друзьями. Только вот Хёнвону до сих пор с ним неловко, особенно после недавних событий в его жизни. Он часто думал о том, что Хосок это всё же лучшее, что с ним случалось, и он бы повторил. Вот только после таких мыслей парень самостоятельно давал себе пощёчину, вспоминая, что сам Шин, как и его сердце, принадлежали другому юноше, и у них всё было намного серьёзнее, чем с Чё в студенческие годы. — Хёнвону нужен первоклассный тренер, а ты подходишь на эту роль как никто другой, — продолжает вещать Ли, под столом ободряюще положив руку на холодную ладонь блондина. — Да, пожалуйста, — вставляет свои пять копеек тот, сжимая горячие пальцы в ответ, дабы согреть собственные. — Ох, да, конечно, — брюнет наконец соглашается, перед этим вопросительно посмотрев на своего парня и получив одобрительный кивок. — По каким дням тебе будет удобнее, Хёнвон-а? Нужно составить график и про питание не забыть. Ещё и меню…       Шин тараторит, словно в последний раз общается с Чё, Чангюн громко и заливисто смеётся, а Минхёк с лёгкостью подхватывает, не вырывая своей руки.

***

— Хреново выглядишь, спортсмен, — Кихён садится напротив и отпивает немного воды из бутылки, наблюдая за тем, как Чё с трясущимися от напряжения ногами продолжает выполнять упражнение. — Хотя по массе уже догнал то, что было. — Слушай, сам не лучше, отстань, — Хёнвон останавливается, чтобы отдышаться, сразу замечая разбитую губу друга. — Где подраться умудрился, несчастный ребёнок? — Я вообще-то твой хён, — раздражённо замечает Ю. — И это производственная травма, чтоб ты знал. Если бы ты понимал то, что Минхёк уже лет пять до тебя, тупой дылды, донести пытается, то не стал бы задавать таких глупых вопросов. Хотя без них ты не ты. — А он-то тут причём? — недоуменно поднимает бровь блондин, только Ки и не планирует отвечать, мигом скрывшись на другой половине зала. Заметив приближающегося Хосока с минералкой в руке, Хёнвон вздыхает и продолжает тягать ногами эту неподъёмную железную штуку. Нужно было сто раз, он сделал только девяносто шесть.

***

— А он действительно миленький, — констатирует Ли, заглядывая в экран телефона друга, и хватая яблоко со столика. — Думаешь, это стоит того? — Почему нет, я абсолютно свободен, а Чжухон, судя по всему, очень приятный собеседник. Не встретимся — не узнаю, в любом случае, — Чё откидывается на спинку дивана, продолжая сверлить взглядом фотографию с сайта знакомств. — Может, хоть друзьями станем. — Что правда, то правда, — с набитым ртом отзывается шатен, хлопая Хёнвона по предплечью. — Давай фильм посмотрим, что-ли. Там по другому каналу началось что-то интересненькое.       Хёнвон кивает, а про сбитые костяшки на правой руке друга почему-то ничего не спрашивает.

***

— А ты в жизни ещё красивее, чем на фотографиях, — улыбается Хон, а блондин тонет где-то на глубине его ямочек и тёмных глаз полумесяцев. — Спасибо, — слегка смутившись отвечает он, запивая неловкость лёгким коктейлем. — Так чем ты, говоришь, занимаешься?       Они встретились буквально через два дня после короткой переписке в катоке в заведении, принадлежащем самому Чжухону. Ли оказался не просто интересным собеседником, а очень милым парнем, который сам пишет музыку и время от времени включает её здесь. Нет, Хёнвон не влюбился, но очень даже хотел продолжить общение и быть с этим чудным парнем просто хорошими друзьями. Но это если ничего не выйдет. А пока вроде всё идёт гладко.       Чё расстался с Хёну два месяца назад. Он оправился от боли, закрыл чувства на замок, поднабрал мышечной массы благодаря своему прекрасному тренеру Шину, но его всё равно продолжало что-то тревожить на каком-то интуитивном уровне. Всё прошло и забылось, но что-то осталось и теперь противно царапало душу изнутри. И, как ни странно, Хёну тут был ни причём. Вроде бы.

***

      Сердце остановилось и больше решило не биться вообще. Хёнвон забыл как дышать и переставлять ноги. Всё, на что он мог обратить внимание это Хёну. Хёну с Кихёном за его любимым столиком в его любимом кафе. У окна.       Он видит Ю, который смущённо улыбается. Ласково сжимает руку, что в два раза больше его собственной. Смеётся звонко над каждой шуткой Сона. И всем своим видом показывает, что любит. Любит безумно, всем сердцем. Хёну, который что-то рассказывает и внимательно наблюдает за любыми изменениями на красивом лице. Подхватывает смех и щурит глаза, как делает в очень счастливые моменты. Хёнвон знает, ведь рядом с ним Сон очень редко так делал. Хёнвон понимает всё, и то, что Кихён — это тот самый любимый человек, — в первую очередь.       Он не долго так стоит. Убегает, потому что так легче. Потому что иначе слишком больно. Потому что все, кого он любил, теперь счастливы. Но не с ним. С кем-то другим, кого они действительно любят. Чжухон начал с кем-то встречаться, о чем практически сразу сообщил блондину. Хёнвон рад за него. Ведь что он, что Хосок, что Хёну — они не виноваты в том, что Чё просто не их человек. А встречал ли Хёнвон хотя бы одного человека, который был с ним на одной волне? Не бросил и оставался всегда рядом? Успокаивал и смеялся над любой, даже не самой удачной шуткой? На ум приходит только одно имя. Имя его лучшего друга.

***

— Тише, тише, ты чего? — Минхёк уже часа пол сидит на полу в обнимку с блондином и пытается понять, что происходит. Друг ввалился к нему в квартиру в истерике, сразу же повиснув на его плечах. Они и упали вместе, только вот и не встали больше, Хёнвон не успокаивался, а Ли всё ещё пытался найти причины происходящему. — Чжухон что-то сделал тебе? Ты только скажи, я… — Ничего, — шёпотом выдыхает Чё в шею шатена, от чего того слегка передергивает. — Я… Я знаю про Кихёна. Я видел его с… — дальше продолжать было бессмысленно, Минхёк понял, что произошло. Да и сам Хёнвон не смог продолжить, его плечи снова затряслись в беззвучных рыданиях.       В голове всё сложилось, как два плюс два. И ответ стал очевиден. Разбитая губа Кихёна, сбитые костяшки Ли. Хёк знал, но не стал говорить, ведь из-за этого будет больнее. Чё не обижался, он поступил бы также, случись подобное с его другом. Он пришёл к Ли, не потому что больше не к кому, хотя это тоже было веской причиной. Хёнвон пришёл, потому что знал, что тут его не оттолкнут. Уже даже прекрасно понимал, почему, но в наглую продолжал этим пользоваться, будто, как говорил Кихён, ему не хватило тех пяти лет. Тех пяти лет, в течении которых Минхёк ни разу не сказал о своих чувствах. Это было и не нужно, ведь у этого ребёнка мысли по глазам прочитать можно. Только вот Чё слепой. Он не заметил. Заставлял страдать в неведении. Терпеть звуки из-за стены, которые точно было слышно. И Ли точно был дома. И он точно терпел. — Прости, я не хотел, чтобы ты узнал об этом. И Кихён тоже не хотел, чтобы ты знал, — Минхёк прижимает друга сильнее к груди, к безумно бьющемуся сердцу. — Он не хотел сделать тебе больно. Как и я. — Я знаю, — прохрипел Чё. — Я знаю, но от этого не легче. Я не понимаю, что со мной, ведь больше не люблю его. Хёну хороший человек, но я не люблю его. И Хосока не люблю, и Чжухона тоже. Мне больно потому, что они меня никогда не любили. Это какая-то чёртова гейская комедия с грустным концом, в которой я именно тот герой, что в любом случае будет один, как бы сильно не был привязан, — Чё шмыгает носом, сильнее прижимаясь к теплу. — Ты не один. Я буду рядом, что бы не случилось.       Такие серьёзные слова из уст Минхёка почему-то не рассмешили. Напротив, Чё замер, наконец поднимая заплаканное лицо, чтобы встретиться с тёмными глазами шатена. И утонуть в них, потому что Ли никогда не смотрел на него так. На дне этих зрачков было столько невысказанных слов и долго скрываемых чувств. Хёнвон падал в них и не знал, как выбраться. Потерялся в лабиринте родных глаз без права найтись.       Минхёк легонько прижался губами к его губам. Припухшим и солёным от слёз. Будто просил разрешения, боялся, что парень перед ним испугается, убежит или и вовсе исчезнет. И тогда оставит его один на один со своим сумасшествием. Со своей неизлечимой болезнью. Ли лучше вены себе перережет, чем примет отказ. Потому что жить без Чё больше не в силах. Они кончились за эти годы, утекли, как вода сквозь пальцы.       И Хёнвон отвечает. Неловко, также еле уловимо, но искренне. Открывается, потому что знает, что этот человек точно его не бросит. Поддержит и подхватит, если он вдруг начнёт падать. Чё готов рискнуть и вновь поставить сердце на кон. Он просто хочет быть счастливым, разве это плохо?       У Минхёка внутри всё дрожит, мир с ног на голову переворачивается, потому что его приняли. Он целует нежнее, чувственнее, запуская тонкие пальцы в мягкие светлые волосы. И Хёнвон позволяет. Они полностью падают на пол.       Останавливаются, смотрят внимательно друг на друга, и Чё аккуратно кивает. Разрешает отдаться этому безумию вместе.       У Минхёка срывает все предохранители, он целует каждый участок любимого лица, вызывая на нём лёгкую улыбку. Он кусает в основание шеи, вызывая у парня под собой тихий стон и табун мурашек. И понимает, что уже не остановится. Сегодня они перестанут быть друзьями, станут чем-то большим. Не единым целым, но половинками одного и того же.       Хёнвон не помнит, как они оказываются на кровати, просто чувствует тепло и растворяется в нем, как мёд в горячем молоке.       Ли задирает футболку, целует живот, замечая лёгкие очертания кубиков пресса. Рёбра все так же выступают, но уже нет ощущения, что они вот-вот прорежут собой бледную кожу. И Минхёк обязательно скажет Хосоку спасибо за это, только позже, не сейчас.       Ли избавляет себя и блондина от одежды, и делает это издевательски медленно. Чувственно. Жарко. Он оставляет следы на коже, любуется на них, на всего Хёнвона. Он любит страстно и безумно, боится этим безумием сломать своего мальчика. Он так старался, чтобы никто не мог его обидеть, но был не в силах защитить от собственных демонов.       Минхёк всё делает аккуратно, растягивает и берёт тоже нежно. Он сцеловывает засохшие солоноватые дорожки и болезненные стоны, отпечатывает в своей голове всего Хёнвона, каждый сантиметр его идеального тела. Мастерски доставляет удовольствие, доводит до звёзд перед глазами. Заставляет словно в бреду шептать своё имя. Как великий художник, он творит шедевр, потому что Чё — это произведение искусства. Ли переплетает их пальцы и вновь целует со всей накопившейся страстью. У него черти перед глазами пляшут от того, как хорошо. От того, как Чё извивается и стонет под ним, как сильно сжимает пальцы в оргазме, как обессиленно падает на подушки. — Я люблю тебя. Безумно люблю.       Хёнвон не отвечает. Он улыбается и целует, принимая. И это лишь вопрос времени, когда он сможет тихонечко прошептать то же самое в ответ.