Сборник малой формы с фестов - 2

Куини разгладила складки темной юбки — плотная, гладкая ткань так и льнула к пальцам! — и постаралась собраться с духом. Она собирается пройти по коридору. Выйти в зимний сад, поесть в столовой, не звать домового эльфа сюда. Осведомиться, как дела у Аврелиуса — она ведь нужна ему, он к ней неплохо относится! Она должна выйти и перестать таиться в своей комнате, иначе все, чем она пожертвовала, будет зря! Она должна привыкнуть. Куини вздохнула, попыталась отгородиться от происходящего и толкнула тяжелую, темную с инеисто-синими узорами, дверь. Перед ней лежал коридор жилого крыла Нурменгарда — такие же двери, высокие, резные, по обе стороны. Темно-синий ковер на полу цвета горького шоколада, сдержанно-синие, тусклые панели на стенах... Она нарочно выбрала себе самую дальнюю комнату, чтобы улавливать как можно меньше, но не могла она таиться там вечно. Она должна выйти. Себе, Гриндельвальду, Аврелиусу... Якобу. Куини решительно зашагала, и плотный ворс ковра скрыл цокот ее каблуков. Вот за этой дверью справа живет Кэрроу. О Мерси Льюис, лучше бы она вспоминала о своих... сомнительных поступках во имя революции! Потому что даже когда Куини смотрела строго в противоположную сторону коридора, в арку и виднеющиеся за ней перила лестницы — она все равно видела образ. Как будто это она лежит обнаженная, в одних чулках, среди белья, а между ее ног встрепанная темная макушка, и раздвоенный, невозможно ловкий язык обвивает ее клитор с обеих сторон, легко сжимает, проходит влажным давлением вверх... Куини всхлипнула, попыталась отгородиться от чужого взгляда, чужого желания и не бежать при этом по коридору. Она должна научиться жить с этим! Вдогонку мелькнули мысли самого Абернети — он ласкал затянутые в чулки ноги, вспоминал ощущение прохладного шелка на себе, желал испытать его еще, вот так же гладить себя — а лучше, чтобы гладили его... Ох, ну хоть лично ее он больше не хотел! Остановившись передохнуть, Куини перевела дух, подавила уже начинающее тяжело пульсировать желание. Нет-нет. Она здесь не для этого. Она будет верна. Мэрси Льюис, они по расписанию _этим_ занимаются? Почему все одновременно?! И все вместе? Дальше и слева по коридору на нее снова дохнуло волной похоти, жара, темного желания, даже жестокости... Образы замелькали, Куини даже пошатнулась, потому что чужие эмоции закрыли ей обзор. ...Кровь, выступающая на бледной спине, набухающие в белых провалах плоти алые бисерины, которые собираются в полосу, в каплю, в ручеек, и стекают, и стон ложится на уши сладчайшей музыкой, от которой так хорошо, что нестерпимо, и надо ударить еще... ...Огонь, и боль, и зачарованный металл впивается в руки, не давая шевельнуться, и страшно, у других слишком много власти, что их, в сущности, держит, и ужас сковывает, и мир от этого такой яркий, невозможно яркий, и он сам - живой, невероятно живой, настоящий, в экстазе и в агонии... ...Собственный член тяжело ложится в ладонь, намасленная кожа скользит под пальцами, диван впивается в спину. Он не принимает участия, он смотрит, и ему нравится быть лишь наблюдателем чужой игры. Потом, потом, когда они закончат, он встанет - подойдет к ней, толкнет на стол, она ударит его заклинанием, начнет сопротивляться, накинет удушающие чары, он будет настаивать, и у них все будет - на столе, по согласию, после жестокой борьбы, у уставших и измотанных, но довольных друг другом... Сдавшись, Куини побежала. Вслепую преодолев остаток коридора, она ухватилась за перила и постаралась отдышаться. Не хотелось свалиться с лестницы. Что же вообще было? Винда... С хлыстом или ножом? Краффт, Нагель, Нагель смотрел... Бррр! Ее передернуло от холодящего ужаса. Не то, чтобы она осуждала... Просто такие игры ее пугали. Сама Куини любила совсем иначе! Ох, но это ведь не обязательно, верно? Они просто проводят время как хотят! Куини прижалась лбом к прохладному стеклу, полюбовалась минуту тем, как темные тучи медленно закрывают далекую гору. Как красиво. Как невозможно красиво. После рядов домов ветхие горы и мрачные леса казались ей новым чудом. Что ж, она смогла пройти. Стоит зайти в библиотеку и поискать — есть ли возможность научиться закрываться? Или, может, спросить. Но дальше будет легче. До других этажей все это не достает; а Гриндельвальд не позволяет себе делиться подобными мыслями — какое же счастье! Она медленно спустилась по лестнице на один этаж, ведя рукой по перилам. Так хорошо, когда рядом никого, и никто не откликается эхом в голове! Торжественная тишина Нурменгарда ее не пугала, а успокаивала. Хотелось найти тут себе место, сесть, погрузиться в нее с головой, или выйти на площадку, закрыться чарами или теплой одеждой, и слушать, слушать горный ветер... Увлекшись мечтаниями, Куини вошла в холл, рассеянно глядя куда-то сквозь далекое окно. Внезапная волна чуть не сбила ее с ног, перила словно сами прыгнули в ладонь. ...Мощь, невероятная мощь, подавляющая сила, накатывающая, прижимающая к земле, как давно он о таком мечтал, как он хочет это испытать вновь, пусть она подавит, обуздает, он согласен, он раздвинет перед этой силой ноги и позволит себя взять, и лицо над ним — острые скулы, темные глаза — будет для него переплавляться в то, другое, единственное... И все стихло. Резко, как началось. Куини стояла, оцепенев, пытаясь понять, что это было. — Я прошу прощенья, — вкрадчивый, шелковый, серебряный голос появился чуть раньше его обладателя. — Не заметил вашего приближения. Надеюсь, я вас не шокировал? — Н-нет, я в порядке, — Куини запнулась, но взяла себя в руки. Собралась, выпрямилась. Она тут не для того, чтобы впадать в шок по каждому предлогу. — Сожалею, что... услышала. Я хотела бы научиться это контролировать сама... — Возможно, я знаю подходящую книгу, — Гриндельвальд улыбнулся ей, — я гляну ее для вас позже. Сейчас я собирался заниматься с Аврелиусом... если он не против. — Конечно. Спасибо, — Куини выдохнула с облегчением, проводила взглядом уходящего Гриндельвальда и повернулась. Ей срочно нужно было в библиотеку. И еще ромашкового чаю. Как минимум.