29.12

Инчхоновский аэропорт встречает Юнги запахами разных национальностей, стеклянными раздвижными дверями сначала и скользкой плиткой, большими окнами и бежевыми диванчиками потом. Инчхоновский аэропорт, хоть и терпевший столько расставаний с Мином, все равно встречает распростертыми объятиями. И Хосок встречает. Хосок, что стоит в серых спортивных штанах, черном свитшоте и расстегнутой белой куртке. Сонный, весь растрепанный и жутко счастливый. Бежит с радостным вскликом к Юнги и запрыгивает на старшего, ногами обвив талию и прижимая ближе, потому что скучал. Потому что настолько он рад видеть вновь Юнги с его неизменным коричневым пальто, черными волосами и нежной улыбкой, адресованной лишь Чону. – Я скучал. – говорит Хосок в изгиб шеи Мина и не ждет ответа, потому что он тоже. Потому что Юнги тоже скучал и с мольбой отсчитывал время, когда он сможет увидеть Хосока вновь с его белой курткой, блондинистыми волосами и улыбкой-сердечком.

\\

В когда-то совместной квартире ничего не изменилось. Обои на кухне все такие же, с глупыми бледно-розовыми цветочками в стиле ретро, желтого цвета квадратная раковина в ванной все с такой же трещиной, а полутораспальная кровать все так же застелена большим тяжелым пледом с леопардовым принтом. Юнги замечает в углу комнаты то, что так жаждал увидеть в этой квартире, и подходит к предмету своего юношеского воздыхания. – Ты все ещё не выбросил его? – спрашивает Юнги, проводя пальцами по клавишам старого и пыльного синтезатора на котором были написаны первые песни для его первой любви. Хосок улыбается мягко и отвечает что-то вроде 'рука не поднимается'. Хосок улыбается так, словно все так быть должно. Словно Мин сейчас пишет новую песню, а он, Хосок, готовит на узкой кухоньке ужин, который они разделят на двоих за просмотром какой-нибудь очередной мелодрамы или же комедии. Словно Юнги постоянно зовет Хосока к себе, что бы узнать, как ему тот или иной аккорд, а Хосок, в свою очередь, постоянно носит Мину ложечку с едой, что бы узнать не пересолил ли он карри или рис. Словно в этой квартире, где все заполнило солнцем, что пробивалось сквозь тусклого оранжевого цвета шторы и где все пахнет домашней едой и освежителем воздуха с запахом леса не стало на одного человека меньше. Они ведь и сняли ее как знак подросткового бунта и независимости перед родителями на последние деньги, но… Хосок уже давно не подросток и независимость уже не перед кем показывать, а Юнги и вовсе здесь уже не живет. Оба были молоды и с одной любовью в голове, что бросалась в глаза через нежность, что плескалась в радужке и резала уши через воодушевленную речь, что заставит поверить в светлое чувство даже самого черствого. У Хосока тогда – подготовка к экзаменам, а у Юнги – к сессии, но последний не отдает деньги как взятку преподавателям, а другой – учителям. Оба складывают и снимают на полгода старую квартиру на окраине Сеула. Вместо подготовки к экзаменам и сессии – секс прямо на кухонном хлипком столе, а вместо пьяных гулянок с друзьями с бутылкой самого дешевого пива – уютные вечера под тем самым леопардовым пледом с тарелкой спагетти с томатным соусом на двоих и за просмотром старого японского аниме. Хосок – первая любовь Юнги. Юнги – первая любовь Хосока. Оба имели планы на светлое будущее и на счастливое завтра, но мечты отличаются своей хрупкостью и Мина замечают какие-то известные музыканты из Японии, приглашая работать у них. Юнги метался по старой любимой квартире раненным зверем и бросал полные сожаления взгляды на Чона, пока не заметил, что Хосок приоткрыл губы и тихо шепчет 'езжай'. Оба стояли в аэропорту и обнимали друг друга со всей трепетностью и нежностью. Прощание. Без слёз, без истерик и без бросаний к панорамному окну после взлёта самолета. Юнги просит у какого-то прохожего хоть ручку или маркер и пишет Чону на запястье дату. Ровно три года. Нужно ждать каждые три года и Мин снова ступит в аэропорт Инчхон и снова поймает на себе влюбленный, полный слёз радости взгляд. Это их вторая встреча. – Я так скучал… – говорит Хосок, улыбаясь, а по щекам текут горячие слезы.

\\

– Она мне не нравится. – говорит Чон, нахмурившись. – Мне тоже. – отвечает с такой же эмоцией на лице Юнги. Это пускай и похоже на один из их вечеров, когда Хосок тесно прижимался к Мину и был окольцован руками, когда оба лежали на смятом пледе и прижимались тесно-тесно, когда оба были счастливы и имели того, ради которого хочется идти поскорее домой. Но ключевое слово 'похоже'. Это уже не те вечера, где вся любовь передавалась сквозь теплые поцелуи и трепетные касания к талии и плечам. Потому что в ванной на одну щетку меньше, в шкафу три полки свободны, а возле входа в квартиру меньше обуви. Только сейчас Мин замечает насколько эта кровать велика. Они вдвоем должны лежать на этой кровати вечером с переплетенными пальцами рук; они вдвоем должны спать на этой кровати ночью в объятьях друг друга; они вдвоем должны нежится на этой кровати утром и дарить улыбки друг другу; они вдвоем должны быть в этой квартире. Но все, что они могут сейчас, – это делать пародию на те вечера, когда были счастливы. Хосок привалился щекой на плечо Юнги и задумчиво смотрит на экран, делая вид, что ему интересно. Юнги же большим пальцем поглаживает тыльную сторону руки Чона, что лежит у него на бедре и безэмоциональным взглядом смотрит на экран ноутбука. Оба пытаются пить глинтвейн, который на деле дешевое разогретое вино, и смотрят старую французскую комедию 83-го, изредка комментируя персонажей фильма. Уже ровно через 36 минут фильма Чон плавится под нежными поцелуями Юнги в шею и ключицы. Уже ровно через 37 минут фильма Хосок лежит под Мином и тихо стонет, когда старший добавляет третий палец, пока растягивает его. Уже ровно через 38 минут фильма Хосок стонет громче, когда Юнги толкается в ещё не до конца разработанный вход. Чон притягивает Мина к себе за плечи и целует, пытаясь повторить всю его подростковую неловкость при первом поцелуе, что бы было больше схожести с их тогдашней любовью. Мин с любовью в глазах и нежностью в руках оглаживает бока младшего и целует вихрями то по лицу, то по шее. У них двоих – так мало времени дано на друг друга. Так мало трепетных касаний, так мало мягких поцелуев и так мало нежных объятий. У них двоих за три года разлуки есть два дня. За три года боли от расставания у них есть два дня для нежности, что они дарят друг другу как только могут. Оба засыпают под утро, когда все офисные собираются на работу с переплетенными пальцами рук и поцелуем перед сном под покровами солнца. И оба понимают, что нужно прекратить. Юнги нужно прекратить брать билеты 'Токио – Сеул' и писать Чону, что в 04:59 он будет в аэропорту, а Хосоку нужно прекратить отвечать Мину односложным 'хорошо' и брать такси до аэропорта в 04:11 утра. Обоим нужно прекратить ждать следующей встречи, как в первый раз, и обоим нужно прекратить цепляться за друг друга, как в последний. Обоим нужно начинать задумываться о семье, обоим нужно задумываться о нормальном жилье и обоим нужно задумываться о нормальной работе. Но на шеях обоих все ещё висят парные кулоны с именами под заказ, а на запястье Хосока все ещё дата.

29.12.2021 ‘ты ведь будешь ждать?'