Не трогать

       Ганнибал Лектер любил готовить. Для себя, для гостей, приятелей, знакомых и друзей. Готовка для него была способом превратить что-то плохое в удовольствие. «Душу лечат ощущениями», и Ганнибалу очень нравилось ощущение вкусной, хорошо приготовленной пищи во рту.        Во время званных ужинов он развлекал себя, представляя, как его гости узнают, чье мясо он им подал. Может быть, у кого-то начнется депрессия, кто-то покончит с собой. Ну, а кто-то пожмет плечами и подумает, что было довольно вкусно. Ганнибал Лектер надеялся, что Уилл оказался бы последним типом людей.

***

       На улице послышался глухой шум машины. Он открыл дверь быстрее, чем Грэм успел постучать. — Добрый вечер, — сказал тот. — Здравствуй, Уилл, — Лектер пропустил его в дом.        Ганнибал помогает ему снять пальто, дотрагиваясь пальцами до горячей шеи. Профайлер делает вид, что все нормально, и пытается дышать медленнее.        Что-то воздушное тихо играет на фоне, когда они заходят в столовую. В комнате приглушенное освещение, но на столе тонкими струйками огня мерцают старые подсвечники цвета свинцовых пуль. Из окон льется серебрянный свет, на темных обоях прыгают отблески от свечей. Лектер отодвигает стул для Уилла.        Они едят что-то сладковато-острое. Вином заливают нежное мясо. Грэм наслаждается ужином. Ганнибал наслаждается тем, как Грэм наслаждается ужином.        Вечер проходит в тишине, нарушаемой лишь нежной мелодией и стуком вилок о тарелки. Лишь изредка они перехватывают взгляды друг друга. Лектер упивается атмосферой молчаливого понимания. Одна его рука лежит на столе и почти касается руки Уилла, и ему этого достаточно.

***

       Ганнибал думает, что ему никогда не будет достаточно Уилла, когда тот прижимает его к столу, жарко целуя в губы. Лектер уже сидит на столешнице, и они не обращают внимания на разницу в росте. Он стаскивает с себя пиджак и жилетку, путаясь в рукавах. Грэм улыбается и помогает. Ганнибал обхватывает его ногами и прижимает ближе. Трогает руками его щеки, губы, волосы так, будто не может видеть. Уилл тяжело дышит и смотрит ему в глаза так, будто впервые смог увидеть. Кажется, они оба победили свои фобии.        Холодные пальцы забираются под рубашку Ганнибала, пробегаясь по ребрам, оглаживая спину. — Не уходи. Останься со мной, — прошептал Лектер, заметив туманный взгляд Грэма. — Куда еще я могу уйти? — Уилл заставил себя сфокусироваться. Ему пришлось приподняться на носках, чтобы достать до губ Ганнибала.

***

       Они оба потные, горячие и скользкие. Ганнибалу не противно. Он наслаждается влажными прикосновениями Уилла. В ушах стучит. Приятно давит вес чужого тела. Грэм обхватывает его поперк груди, двигаясь быстрее и резче, выдыхая ему в шею. Лектер низко постанывает в такт. Растрепанная челка щекочет лицо, но нет сил, чтобы поднять руку и отбросить волосы. В голове не остается мыслей. Кожа скользит по мягким простыням. Бледный лучик пробивается сквозь шторы. Ганнибал прикусывает губу до крови, и она выглядит черной в лунном свете. — Все хорошо? — сбивчиво шепчет Грэм, замедляясь. Тихий шепот громом раздается в спальне. — Продолжай, — Лектер поворачивает голову и крадет еще один поцелуй. Капелька крови замирает на губах Уилла. Ганнибал не может оторвать от него взгляда, и шея быстро начинает болеть. Но он продолжает смотреть на спутанные кудри и чуть приоткрытые губы, игнорируя неудобство позы. В темных глазах Уилла — горящая в синем пламени бездна, и он уже влюблен в демонов, которые живут там.        Грэм останавливается и аккуратно переворачивает Ганнибала на спину. Да, так гораздо лучше. Лектер обнимает его ногами и руками, заглядывая в глаза, стремясь разглядеть там свое отражение, хотя бы намек. Вот оно. Единение. Как был прав Аристофан, говоря, что любовь — есть жажда целостности и стремление к ней.*        Ганнибал вспомнил Платона, которого читал в юности, и подумал, что если бы перед ним сейчас предстал Гефест и спросил: «Хотите ли вы быть вместе как можно дольше и не разлучаться друг с другом ни днем, ни ночью? Если ваше желание именно таково, я готов сплавить вас и срастить воедино, и, покуда вы живы, вы будете жить одной общей жизнью. Подумайте только, этого ли вы жаждете и будете ли вы довольны, если достигнете этого?» — он счел бы, что услышал именно то, о чем давно мечтал, одержимый стремлением слиться и сплавиться с возлюбленным в единое существо.**        Удовольствие жесткой пружиной скрутило живот. Еще пара резких движений, и по венам будто разлилось горячее вино, глаза накрыло мутной пленкой. Уилл, шумно дыша, тяжело навалился сверху, весь покрытый мелкой дрожью. Они лежали в темноте, обнявшись, сцепившись руками, переплетя ноги, будто действительно пытаясь сростись. — Как ты? — нарушил невесомую тишину Уилл, устроившись головой на груди Ганнибала. — Очаровательно. Ты очаровательный, — ответил Лектер, запуская руки во влажные волосы. На ощупь так же мягко, как и казалось. — Хорошо, — выдохнул Грэм, зевая. — Спи, — Ганнибал накрыл их простыней.        Он чувствовал только тепло чужого тела и пустоту в голове, полное отсутствие мыслей. Лишь желание быть ближе, забраться под кожу, осесть металлической пылью в груди. Он заберет у Уилла всё, оставив только себя. Он станет единственным. Он всегда будет рядом, всегда будет стоять позади невидимой тенью. И со временем у Грэма не останется выбора. Он примет его, все его части, все его проявления. И они станут одним целым.

Но это всё завтра. А сейчас - спать.