Nuit de Noel

      В декабре солнце, и так не радующее Англию своим присутствием, заходило совсем рано. Драко стоял в полутьме своей комнаты и рассматривал заранее выглаженный костюм-тройку с атласным серебряным галстуком. Мантия, чёрная с еле заметным зелёным отливом, парила рядом, готовая упасть на плечи в подходящий момент. Цвета факультета были далеко не самыми любимыми у Драко, но Новый Год — это пора радости и чудес, а также семейных ценностей, что обязывало его, пусть и ненадолго, но надеть на себя что-то кроме любимого чёрного цвета.       За прошедшие с войны четыре года, казалось бы, ничего не изменилось. Драко большую часть времени жил в кампусе Магического Университета с соседом, который оказался на удивление даже менее общительным, чем в своё время Тео. Они не доставляли друг другу неудобств, не приводили гостей и не задавали лишних вопросов, что давало Драко иллюзию жизни в одиночестве. На редкие каникулы он возвращался домой, и как в первые школьные года проводил всё свободное время за книгами, полётами или в принудительных визитах с матерью к самым разным знакомым.       Учёба тоже не доставляла проблем: профессор Снейп обучил Драко достаточно, чтобы на уровне других магических школ он оказался на голову выше, но это, как и многие другие вполне комфортные вещи, упрощало жизнь. Зелья давались легко и готовились с первых попыток, что, к огромному сожалению Драко, давало ему слишком много свободного на чёртовы размышления времени.       Сейчас, подбирая ли галстук, надевая ли мантию поверх пиджака, застёгивая ли запонки, Драко никак не мог выкинуть из головы мысли о том, что всё это — огромная ошибка. Вместо привычного скромного приёма в мэноре принимать приглашение на министерский бал было тем ещё сумасшествием. Малфоям всё ещё были не особенно рады, хотя, как порой говорил отец, плевки в спину стали менее прицельными. Но терпимое отношение в обществе, приятная музыка или «полезные» знакомства не меняли того факта, что этот вечер не сможет стать приятным несмотря ни на что.       — Дорогой, ты скоро?       Драко поправил манжеты, одёрнул мантию и провёл напоследок рукой по волосам в попытке создать на голове что-то приемлемое без магии. В университете времени на укладки с утра не хватало и Малфой научился принимать в себе даже эту чёртову лёгкую кудрявость отросших светлых волос. Когда Драко спустился к камину, родители уже ждали внизу: отец придирчиво осмотрел внешний вид и, не сказав ни слова, взял дымолётный порошок, чтобы спустя секунду исчезнуть в камине. Нарцисса, недовольно посмотрев в сторону мужа, двинулась к Драко, и он постарался на подходе спастись от её материнской любви. Разумеется, неудачно, и посему всё, включая причёску, теперь было идеально.       — Ты сегодня прекрасна, мама, — тихим шёпотом на ухо, — собственно, как и всегда.       — Ты тоже, дорогой.       Шагнув за мамой в камин, Драко подхватил ее под руку, стоило им только ступить на министерский пол. Отец был рядом, беззвучно двигаясь за ними тенью. Драко понимал, что со стороны они выглядят совершенно закрыто, обособленно и даже пугающе, но пусть так, лишь бы в безопасности. Лишь бы не видеть больше слёз на материнском лице, не левитировать по коридорам мэнора отца в алкогольном делирии. Лишь бы жить.       Главный зал министерства был украшен по высшему стандарту: статуи изо льда, мерцающие то тут, то там магловские огни и феечки, кружившиеся вокруг них. А в дополнение невероятных размеров сосна, занимающая добрую треть площади зала и раскинувшая свои ветви во все возможные стороны. Нанятые, очевидно, вместо домовиков официанты шныряли туда-сюда с подносами шампанского и закусок, а со сцены заунывно тянула какую-то песню очередная жуткая магическая группа.       Драко засмотрелся на по-слизерински украшенную часть зала и не заметил, как родителей увлекла к себе какая-то компания пожилых магов. Может быть, коллег отца. Они смотрели на Драко так, словно стоит им махнуть пальцем — и он, несмотря на своё долгое образование, всё равно пойдёт по семейным стопам. Отвратительное чувство. Холодок пробежал по его спине и, стараясь не замечать подступающую тревогу, Драко схватил с подноса первый попавшийся бокал, осушив его до дна. И следующий. И ещё один.       К тому моменту, как Министр приступил к своей речи, Драко стоял в самом углу праздничной залы, держась за стену, как за спасительный ориентир. От мерцающих в глазах огней и расплывающихся помимо его воли проходящих магов его ужасно мутило, но он с упорством кентавра стоял, не двигаясь, со слабой надеждой, что его состояние никто не заметит. Даже с надеждой на спокойствие отвернулся к окну, чтобы увидеть успокаивающую картину тёмной ночи. За окном сумерки разбавлял свет полумесяца, но даже этому виду мешали бесконечно мелькающие в отражении стекла люди у Драко за спиной.       Стараясь сосредоточиться на успокаивающих тенях и тёмных облаках, Малфой невольно всматривался в каждое мелькнувшее на их фоне лицо, пока его сердце не забилось с аномальной частотой. Подскочивший пульс, тошноту и вмиг прошедший алкогольный дурман можно было бы принять за обострение какого-то заболевания, но Драко знал свой диагноз. Слишком хорошо.       Медленно обернувшись в сторону толпы, Драко выдавил из себя самую тёплую улыбку, на которую был способен, даже не надеясь, что её поймут как-то кроме ехидства или пренебрежения. Плевать. Когда-то, давно, ещё во времена надежд и мечтаний, Драко искренне пытался доказать… что-то кому-то, раз за разом. И раз за разом понимал, что это бесполезно: он не смотрел в глаза, а если смотрел — ничего в них не видел. А потом и глаза научились врать.       Гарри стоял в окружении сияющих друзей, таких ослепительных в своём пустом счастье, что при их виде начиналась мигрень. Рыжий радостно похлопывал Поттера по плечу, разбрызгивая шампанское из бокала на платье своей жены. Та, в свою очередь, пыталась сквозь смех читать им нотации, чёрт знает из-за чего в данный момент. А рядом, с «по-настоящему» тёплой улыбкой стояла та самая, кто, по мнению Драко, должен был ещё давно сдохнуть в подвалах тайной комнаты.       Маги заглядывались на них, забывая о том, что Министр продолжал свою речь, и Гарри смеялся: громко, открыто, запрокинув голову, и совершенно искренне улыбаясь, смотря по сторонам в перерывах. Драко тоже достался такой взгляд, мельком, при осмотре толпы. И кивок, как прошлому, от которого никак не получается избавиться. Драко улыбнулся в ответ.       Темноту за окном окончательно разогнал салют. Яркие красные и золотые огни, словно в насмешку, разрывали как сердце Драко, так и густую ночь. Начался обратный отсчет, а он всё пытался высмотреть в толпе хоть одно знакомое лицо. И увидел их: в конце зала мать нежно разглаживала галстук отцу, принимая свободной рукой бокал шампанского. Где-то вдали, в недосягаемом мире, они тоже были по-своему счастливы.       Три. Два. Один!       Под звуки салюта Уизли целует жену, Люциус притягивает для поцелуя руку Нарциссы, Министр кружит в вальсе свою идеальную жену, а Гарри… всё ещё смотрит не туда. Драко загадывает желание и в голове оно звучит слишком чётко, как выученная мантра, повторённая бесконечное число раз. Может в этом году она сбудется?       «Пусть эта боль наконец закончится»       И наступила темнота.