"Пустая..."

Мало кто не догадался из работников агентства «Локвуд и компания», что Черепу, внештатному мертвому консультанту по призрачным делам, совершенно не нравится Энтони Локвуд — официальный лидер их маленькой, но яркой группы. Справедливым будет заметить, что его, то есть Черепа, вообще многие раздражают из обитателей дома на Портланд-роуд. Например, Джордж Каббинс — неряшливый толстячок-исследователь, который когда-то упоенно портил призраку нервы, проводя ужасающие эксперименты над ним и над его дражайшей банкой. Или не менее тошнотворная, в своей организованности и идеальности, офисная помощница Холли Монро. Или Квилл Киппс — рыжий, слишком взрослый и нескладный, ко всему прочему, такой же приятный в общении, как та грязная и липкая, от крошек и пятен, табуретка Джорджа, на которой никто не хочет сидеть. А про неуловимую старьевщицу Фло — бич всех чистых рубашек и носков, оставляющую после себя непревзойденное амбре из речной тины, запаха пота и лакричных конфет, даже нечего и говорить. В прямом смысле. Так безопаснее. И только Люси — упрямая, глупая девчонка, которая частенько не видит дальше собственного носа, — хоть как-то скрашивает серые будни Черепа. Не в последнюю очередь, именно из-за того, что она единственная, у кого есть дар слышать его остроумные, без всяких сомнений, гениальные, идеи. Он — лишь ее шепчущий советник. А она, только его заноза в нематериальном мягком месте. И вместе, они отдельная команда: «Карлайл и Череп». И это, навсегда. Ну, или по крайней мере, он так когда-то опрометчиво надеялся. А потом, случился Энтони Локвуд, и вся эта бесполезная, отвратительно волнующая бодяга, под названием «романтика». Нет, про то, что Люси уже давно сохнет по этому франтоватому, смазливому мальчику, Череп знал с самого начала. Трудно было не заметить, если при его каждом самоубийственном порыве, замаскированном под решительность и продуманный план, она дергалась за ним, как игрушка, привязанная за веревочку. Беспокоилась, ругалась, отмалчивалась, но все равно не бросала, а вослед влипала в неприятности. Череп никогда не признается, ни себе, ни уж, конечно, ей, что после каждого отсутствующего взгляда, когда она смотрит на его банку, и совершенно не видит, как он старается ее развеселить (похабные песенки и противные рожи, по-прежнему, его любимая фишка), ему хочется вырваться на свободу и хорошенько встряхнуть эту девчонку. Он мечтает применить призрачный захват, выбить все стекла в доме, придушить несчастного доходягу Локвуда, чтобы тот больше не мучился. Поцеловать ее, в конце-то концов, потом отплевываясь от нахлынувших чувств, большим из которых, наверное, будет отвращение. Лишь бы не наблюдать за этой тоскливой Люси. Ненормальной Люси. Почти такой же неживой, бестелесной, как и их умершие клиенты. В такие моменты, она кажется ему опасно холодной, совсем, как та неприглядная могила, которую старательно готовит для себя Локвуд. Чем-то подобным, стал Иной мир, и для него самого. Он не желает туда возвращаться. Череп ненавидит пустые могилы, наверное, даже больше, чем своего соперника в любви.