Один шанс на миллион

Грюм сердито притопывал под столом сапогами, словно пытаясь вновь отряхнуть с них, давно уже чистых, вязкую вонючую темно-коричневую с белесыми разводами массу. Даже запах ощущался по-прежнему, хотя в кабинете инспектора аврората его быть не могло. Но история вышла та еще. Аластор сердито захлопнул перечитанный отчет и потер лицо руками. Ему никогда не нравилась идея сооружать памятники под магглоотталкивающими чарами там, где магглы могли бы их заметить, случись что непредвиденное. Да, они видели совсем не памятник в честь годовщины победы над Гриндельвальдом. Да, это была всего лишь тёмная, почти безлюдная аллея неподалеку от «Дырявого котла», а также и одно из общеизвестных мест для удачной аппарации, когда случается необходимость оказаться в Лондоне. Точно в контур магглоотталкивающих чар — и Статут не нарушен. Если не возникнет непредвиденной ошибки. Одной на миллион. Такой, какая, по мнению сотрудников Отдела тайн, и приключилась прошлой ночью. Руквуд лично просветил Грюма, напомнив кое-что из школьной программы и добавив подозрений вообще и на свой счет в частности. Магическая локация во время аппарации позволяла определить, не появлялось ли непредвиденных препятствий в назначенной точке. Если препятствие незначительно и возможно передвинуть точку прибытия на определенное расстояние — аппарация всё-таки срабатывала. Так и случалось чаще всего. Если рассчитанная точка находится за пределами возможного смещения расстояния — аппарация не срабатывает вовсе. Но в отдельных, редких, «очень редких» — подчеркнул Руквуд — случаях это самое слабое изменяемое место заклинания — магический расчет площади прибытия, давал сбой. И последствия такого сбоя бывали катастрофическими. Дать сбой аппарация могла даже в случае, если смещать точку прибытия не требовалось — и тогда она смещалась согласно неверным данным. Так случилось и в этот раз. Но, пересматривая имеющиеся у него данные раз за разом, Грюм по-прежнему не понимал, как могло получиться, что последовательному, опытному магу, много раз аппарировавшему в одно и то же место и в одно и то же время, настолько не повезло. К сожалению, причины ошибок действия заклинания лежали в областях таких тонких, что до сих пор и мэтры не могли прийти к единому мнению. Тем более, что примеров было катастрофически мало, и между ними порой лежали большие временные промежутки. И подстроить такое было невозможно, во всяком случае, прецедентов известно не было, и достоверных теорий о том, как это устроить — тоже. Это Грюм уже тоже успел выяснить лично, заставляя хмуро наблюдать за ним Руквуда и поставив на дыбы не только Аврорат, но и архивы. Нюх настойчиво подсказывал ему, что тут что-то не так. Очень не так. Довольно молодой, подающий надежды волшебник, который вот-вот стал бы магглорожденным волшебником в составе Визенгамота, аппарирует в Лондон, чтобы навестить родных, и вместо того, чтобы оказаться возле памятника в честь победы над Гриндельвальдом, возникает в нескольких дюймах пространства внутри постамента памятника. Мгновенного давления не выдержал даже камень. Месиво из осколков мрамора, перемолотых почти в водицу кишок, впитавшихся в обрывки одежды и костей — вот и всё, что от него осталось. А каменный волшебник, официально безымянный, но так похожий на Альбуса, упал на землю, и у него откололась голова. Аластор четко запомнил, как обходил эту каменную голову и судорожно размышлял о том, что над ними тонко и безжалостно издеваются этакой метафоричностью. После он заторможено рассматривал вонючие пятна от органической жижи на сапогах, и в это время один из работников Отдела магических происшествий и катастроф сообщил, что у них кое-что есть. Аластор поднял голову и увидел неподалеку напряженно наблюдающего за ним молодого Уизли, которого тут не должно было быть. Значит, старый друг тоже следит за происходящим. От этой мысли стало немного легче поначалу. До тех пор, пока он не узнал о том, что старушка-ведьма, случайно оказавшаяся на месте происшествия уже после самого происшествия и теперь полчаса как находившаяся под присмотром колдомедика, всё-таки призналась, что недалеко от аллеи видела мальчика, который показался ей знакомым. В полутьме и мельком, да. Но больше свидетелей, даже опосредованных, не было. Три маггла, наблюдавшие, как от магического удара перестают работать магглоооталкивающие чары и во все стороны летят потроха и кости, не в счет. Потом Грюм долго и бессмысленно спорил с молодой дочерью василиска от колдомедицины, но всё-таки получил в свое распоряжение воспоминания старушки и просмотрел их. Тогда-то от мысли, что на месте преступления были глаза и уши старого друга, стало только хуже. Со дня несчастного случая, как говорили вокруг, или совершения преступления, как говорил про себя Аластор, прошло почти двое суток. За это время он почти не спал, да и посещение непосредственного начальника, явно недовольного действиями подчиненного, никак не добавляли радости.И уж если непосредственный начальник был недоволен, то следовало помнить о том, что Крауч тем более был скор на расправу. И неважно, кто объектом расправы становился — свои или чужие. Дело было в том, что парня из воспоминаний старушки опознали, и по настоянию Грюма, тут же получившего нагоняй за «превышение служебных полномочий» уже три раза допрашивали. Алиби у молодого Розье не было. Состава преступления у Грюма — тоже. Примерный школьник из чистокровной семьи. Восемнадцать лет, последний курс Хогвартса, экзамены на носу. Он просто гулял. Один. Он был в списках Аластора по подозрению в сотрудничестве с Томом Риддлом, как и его родители. Он знал об этом. И совершенно не волновался, потому что Грюм ничего не мог ему сделать. Смотря в яркие равнодушные глаза Розье, Аластор понимал, что эту битву проигрывает. К тому моменту, как Грюм тоскливо сидел в своем кабинете, в очередной раз рассматривая данные по делу, которого не было, на стол Крауча, скорее всего, уже лег доклад крысы из Отдела тайн, повествующий о причинах и деталях «несчастного случая». А Альбус Дамблдор выслушал доклад несколько иного рода. Этой встречи Грюм ждал вторые сутки. — Рад видеть тебя, дорогой друг, — искренне улыбнулся Альбус, протягивая руку для пожатия. У Аластора что-то глухо ухнуло в том месте, где должно было быть сердце. — Не думаю, — ответил Грюм резко, чтобы как можно скорей забыть о недавнем ощущении. На Дамблдора он даже не взглянул. Да и что он там не видел — высокий седой старец, который мог бы выглядеть моложе на самом деле, но не хотел. — Меня привела сюда печальная необходимость, — со вздохом согласился Альбус, без разрешения усаживаясь в кресло напротив стола Грюма. Тот тоже сел и мрачно ответил: — Тебе можно было не приходить, Альбус. Ничего с твоим драгоценным щенком не случится. Какова бы ни была его вина. Я не могу позволить себе даже кашлянуть в сторону магических семейств, не могу позволить себе доверять информации Отдела тайн, не могу позволить себе припереть к стенке виноватых. Я даже, гонясь за убийцей, послать в него Аваду не смогу, не имею, черт возьми, права, меня самого посадят за это! — Я понимаю твое положение, и что ты пытаешься доказать, но в этот раз ты не того считаешь виноватым. — Я знаю, что я прав. Но это не имеет никакого значения, а потому — что тебе надо от меня?! Грюм резко взглянул на Дамблдора и поразился тому, как тот странно сжался в кресле. — Когда-то мы разговаривали с тобой иначе. — Когда-то ты не защищал адепта шайки Риддла. — Он еще не адепт. Метки у него нет, я бы знал. — Дело пары дней, Альбус. Она будет. — Если ты продолжишь распространять истерику по Министерству — будет, не сомневайся. Какими бы ни были твои официальные возможности — есть и другие силы. Выбора у него точно не останется. У него ЖАБА скоро, а твои... подозрения...распространились достаточно сильно. Некоторые члены Волшебной экзаменационной комиссии уже намекали мне на то, что дальнейшее образование и будущее волшебника с такими проблемами, как у Розье... Аластор, нет ничего хуже истерии. Особенно среди обладающих властью, которые ищут друг у друга бревно в глазу и опасаются оказаться следующим, втрамбованным в памятник. Он всего лишь мальчик и стоит перед сложным выбором, а ты толкнешь его по единственному оставшемуся для него пути... — Они все для тебя «просто мальчики» и «просто девочки», Альбус, — горько отозвался Грюм, взгляд его сделался больным. — Гриндельвальд тоже был просто мальчиком, который ошибся? — Я и сам был таким мальчиком, — тише отозвался Дамблдор, отводя взгляд. — Не передергивай. Ты исправил все свои ошибки. Мне ли не знать. Грюм замолчал, подавленный воспоминаниями о том самом вечере перед битвой с Гриндельвальдом, когда несгибаемый Альбус сидел перед ним, закрыв лицо руками, мерно раскачиваясь в кресле, и шептал-шептал. Сам он был совсем щенком. Выкормышем несгибаемого. В рыжих волосах Дамблдора блестели нити седины. Утешать Грюм не умел никогда — не так был слеплен. Да, они переспали. Почему же об этом так сложно до сих пор забыть? Дамблдор по-прежнему на него не смотрел. Вспоминал ли? — Альбус, ну сколько раз ты ошибался насчет них. Мне порой кажется, что когда-нибудь «твоя девочка» или «твой мальчик» крикнет тебе в лицо «Авада Кедавра». Дамблдор наконец взглянул на Грюма и улыбнулся как прежде ясно, искренне, вызвав очередной кульбит чего-то в груди Аластора. — Возможно, — согласился Дамблдор. — Но только если я сам об этом попрошу. — Ты чудовище, — отозвался Грюм устало, наблюдая, как Дамблдор что-то извлекает из кармана. На его ладони стоял флакончик с воспоминанием. — У тебя есть думосбор? — Что это? — То, что заставит тебя перестать считать меня потерявшим разум старцем, любителем юных мальчиков, — фыркнул Дамблдор. — Это воспоминания моего... осведомителя, как раз позавчерашние. Я не перестаю наблюдать за ними, что бы ты ни думал. Особенно за слизеринцами, особенно, если у меня есть подозрения. Факультет уже выпустил не одно поколение сторонников Риддла. Конечно, не подозрения в убийстве — и тем не менее. — Твой шпион? — Грюм с усилием взял себя в руки и откинулся на спинку кресла. — Любопытно. — Не волнуйся, засечь его не могли. — Ты же обещал мне сливать информацию о незарегистрированных анимагах. — Я обещал тебе сообщать, если их существование будет грозить безопасности Магической Британии, Аластор, не обольщайся. Грюм сердито поднялся, выхватил флакон из рук Альбуса и прошел к двери, ведущей в соседнее помещение: кабинет был сдвоенным, Аластор не любил демонстрировать каждому посетителю все, что могло ему понадобиться для его работы. Едва окунувшись в чужие воспоминания, Грюм аж присел от желания почесать заднюю лапку. Чертов Дамблдор, мог бы хотя бы предупредить. К особенностям фасетчатого зрения тоже пришлось привыкать, так что рассмотреть всех подробностей он не мог. Впрочем, этого и не требовалось. Недолгий путь Розье не вел в направлении памятника, он закончился в маленькой, скрытой чарами магической гостинице, ютившейся между маггловскими офисами. Одно из тех заведений, которые у них сейчас не хватало времени проверять досконально. В номере, куда торопливо поднялся Розье, уже кто-то был. Но Грюм едва успел узнать второго юношу, как те влетели друг другу в объятья с таким напором, что сначала Аластор даже дернулся, вообразив, что это драка. Дракой оно, конечно, не было. Мальчишеская возня, после которой остается порванная одежда и саднящее ощущение в заднем проходе. Барти Крауч-младший то ли уже был хорошо растянут, то ли еще не был в том возрасте, когда на трещины ануса обращают достаточное внимание, но на прелюдию они потратили до смешного мало времени. Грюм наблюдал за ними, словно зачарованный, и даже чуть было не потянулся погладить собственный пах, что в последние годы случалось крайне редко, но запутался в лапках. Приложить новые данные к делу было бы затруднительно, зато Аластор порадовал себя тем, что вообразил себе лицо Крауча-старшего, который мог бы прочитать подобный отчет. От этого даже немного полегчало. — Теперь ты понимаешь, почему свое настоящее алиби Розье назвать бы не мог? Представляешь реакцию общества? Их семей? — спросил Дамблдор, едва только, тяжело дыша, Аластор вырвался из возбуждающих воспоминаний. Он с трудом оперся на стол и кивнул. На его плечо легла теплая ладонь Дамблдора: — Он еще мальчишка. Он бы не смог организовать подобное, даже если предположить, что все действительно подстроено. Хотя я и не понимаю, как. — Достаточно, Альбус, я всё прекрасно понял, — Грюм дернулся, но успокаивающе поглаживающую его плечо и спину ладонь так и не стряхнул. — Согласен, что в Хогвартсе мест для траха недостаточно, особенно, когда за тобой следит зоркий взгляд директора. А если нельзя все устроить на месте, значит надо передвиг... Грюм резко замолчал и спустя пару минут едва ли не насильно вытолкнул изумленного Альбуса за дверь, чуть не забыв вернуть ему склянку с воспоминаниями и торопливо попрощавшись. Министерские работники только горестно наблюдали за тем, как из одного министерского угла в другой мечется всем известный своей подозрительностью и дотошностью бравый аврор Аластор Грюм. Впрочем, вскоре он и вовсе покинул министерские стены, а, вернувшись, закрылся в своем кабинете, зарывшись в кипу новоприобретенных бумаг. Чертов памятник ставили слишком давно, нужные планы отыскались у учеников скульптора лишь каким-то чудом. Грюм решил, что очередное превышение служебных полномочий погоды не сделает, а привлекать к делу подчиненных опасно и неблагоразумно. В результате на его стол все-таки легло два плана той самой аллеи, того самого памятника, остатки которого уже убрали с глаз долой. Красным крестиком на первом плане было отмечено место, где стоял памятник изначально, на втором — где наблюдался его изуродованный постамент пару дней назад. Один из мастеров с удивлением подтвердил, что разница между двумя крестиками составляет почти ярд и заработал Обливиэйт. На превышение полномочий теперь Грюм не скупился — что поделать, если официальные возможности Аврората настолько малы, что приходится работать самостоятельно. Изменение расстояния длиной в ярд не то, что заметишь невооруженным взглядом, тем более, если от памятника очень скоро остались лишь несколько осколков. Но то самое расстояние, которое стандартно было между памятником и аппарирующим в одну и ту же точку магом. После этого нужно было лишь внимательно осмотреть мощенную поверхность площадки под памятником, уже зная, что ищешь, и обнаружить хорошо декорированное прежнее место постамента. Нет, это не проясняло, почему не сработал магический локатор. Скорее всего, сдвиг и заметание следов произвели в момент аппарации, ведь он был известен, стоило лишь понаблюдать за магом несколько дней. Даже эту догадку Аластор вписал в свой доклад и стал терпеливо ожидать вызова от Крауча. Чем бы ни занимался в свободное время его сынок, этот старый хрен еще был достаточно надежным, разумным и теперь выгодно для Грюма скорым на расправу. И Аластор искренне надеялся, что такой насмешки от и без того неуловимого врага он всё-таки не потерпит.