Идеальный механизм

Коричневый «карандаш» Bank of America Plaza, скромный голографический памятник Портмену в двухстах метрах от здания – напоминание о былых достижениях солнечного Юга. Ощущение постоянной тоски: словно коричневый карандаш прочерчивает в тебе - как по тонкой старой линованной бумаге, какой было много у Ти Джея - линию со слишком сильным нажимом. Карандаш рвет бумагу. Душу рвет. Не то чтобы Маккой часто об этом вспоминал. Но сейчас, память была словно бы раскрошена и взбита в кухонном комбайне. Асистолия, остановка дыхания, запредельная мозговая кома. «Вы были мертвы один час, тридцать шесть минут». На полтора часа дольше положенного. Маккой слишком хороший доктор, чтобы не понимать, что это невозможно. Potest. «Возможно все, малыш», - говорил Ти Джей, попыхивая этой своей трубкой. Деревянной трубкой. Истинный южный джентльмен. Табак уже много лет как не производился, потому Ти Джей научился изготавливать его самостоятельно. Реплицировать даже. Только врач со стажем Ти Джея мог знать как это вредно и как это сделать. - Это невозможно, но вы пробыли в состоянии, именуемом на Земле как «клиническая смерть» один час, тридцать шесть минут и двадцать три секунды, - рассказывал ему Спок, стоя возле кровати. У Маккоя не было сил даже на то, чтобы его послать. Приборы привычно попискивали, и было в этом звуке что-то от мирового течения времени, бесконечности, что-то прекрасное. - Декортикации не произошло благодаря… Маккой не слушал хобгоблина. Надо было дать понять, что у него, кажется, обнаружилась некая индивидуальная реакция на производные налоксона, которые, судя по всему, присутствовали в капельнице. Черт возьми, он еще что-то помнил. Старик Ти Джей гордился бы им. Спок продолжал говорить, безэмоциональный автомат. Маккой смотрел в его глаза и молча диагностировал у него ПТСР. Джим примчался чуть поздней. Выводил «Энтерпрайз» из очередной западни, конечно же. Он шагнул к кровати, Спок тут же сделал шаг назад, и Маккой в очередной раз поразился этой слаженности их движений, как две детали идеально подогнанного механизма. «А что есть я? Кто я здесь?» Ему удалось нацарапать на падде «я под кайфом, налоксон». После чего он все-таки забылся глубоким тяжелым сном. Ему снились перевернутые пирамиды Хайоса, планеты, где он чуть не погиб всего день назад. Ему снились перевернутые пирамиды на улицах Атланты, прозрачные стаканчики с ретро кока-колой и относительно современным ди-брауз-бан, который почему-то пах мхом и который Ти Джей называл напитком убогих. А отцу он понравился. Тогда он еще мог пить самостоятельно. Отец… Макой не был уверен, проснулся он от собственного стона или от того, что кто-то сжимал его плечи, одновременно крепко и аккуратно. - Боунс! Боунс, проснись! Это всего лишь кошмар. - Не такой уж и кошмар, - признался Маккой, пытаясь открыть глаза. Они слезились. – И скажи М’бенге, что я сам составлю себе список лекарств для внутривенного введения. - Док, ты с нами! - А ты сомневался? Кирк выглядел бледным, темные круги под глазами, упрямо сжатые губы, резче обозначенная морщинка на лбу. - Иди и отдохни, а то, как только встану на ноги, устрою тебе длительную терапию переутомления, капитан. Джим, наконец, выпустил его плечи и выпрямился на стуле. - Вы идиот, доктор Маккой. Никто не просил вас совершать это идиотское самопожертвование, мы бы что-нибудь придумали. - После того, как ты, Джим, взял невинность этой принцессы… - Это была какая-то жемчужина из складок на ее животе, Боунс! Откуда я мог знать, что это значит! Я не прикасался к ней! Да я даже не флиртовал с ней! - У нас не было времени, это-то ты прекрасно знал. Я дал его тебе и Споку. В конце концов, все живы, как видишь. Только я до сих пор под кайфом от препарата, который назначается как помощь для выведения из организма наркотических веществ. Ти Джей был бы в восторге. - Но постарайтесь в дальнейшем все-таки исполнять приказы, доктор Маккой. Иначе мне придется отстранить вас от занимаемой должности, - Джим встал со стула. Он выглядел немного растерянным, что совсем не вязалось с его словами. Маккой кивнул, показывая, что прекрасно услышал капитанское предупреждение. Мысленно он диагностировал капитану ПТСР. Это удивительно, как ни посмотри. Ти Джей точно был бы в восторге. Идеальный механизм, в котором Маккой сам себе напоминал щербинку на одной из микросхем. «Кто я здесь?» Кристина считала количество раз, которое Спок случайно прошел мимо медотсека. В этом было что-то нездоровое, и Маккой обычно жалел ее, но сейчас у него не оставалось сил на жалость. Кристина получила выговор за свое сообщение, а Спок прошел мимо медотсека тридцать шесть раз, хотя его обычный путь в лаборатории или на мостик эти коридоры не включали. Возможно, этому было какое-то логичное объяснение, а, может, дело было в том, что вторая остановка сердца чуть не приключилась после трех дней госпитализации. Последняя. Маккой и сам был не в курсе, сколько бы смог выдержать эти танцы со смертью. Как-то Ти Джей показывал ему движения Свинга Западного побережья. Юный Леонард тогда понял, наконец, как выглядит тремор при острой лихорадке Южного Креста. В теоретических знаниях не так много толка, как хотелось бы. Но по-настоящему эту нехитрую истину он осознал только несколько лет спустя, на Драмии-2. Однажды он пытался показывать эти движения Джоанне. Вряд ли, конечно, он их запомнил так уж хорошо, а Джоанна еще не могла бы оценить в столь юном возрасте. Ну хоть Мириам осталась при собственном мнении относительно его душевного здоровья. - Танцы… - пробормотал он, выныривая из бреда. - Скоро станцуешь, док, - пообещал Джим. - Джим… вы со Споком тут почетный караул несете, что ли? - Спок тоже заходил? - Спроси Кристину. Очень хотелось пить, и Джим напоил его, бережно поддерживая под шею и затылок. - Скоро будем на базе Сириуса 2. Там тебя быстро поставят на ноги. - Джим, если ты меня туда сошлешь, я больше никогда не ступлю на борт «Энтерпрайз»! Это я тебе обещаю! Со мной уже все в порядке! Тем более что я уже сам назначил себе лечение! - Да, это меня особенно успокаивает, - вдруг улыбнулся Джим. – Если лечишь ты – выздоровление обеспечено. Маккой признался себе, что дело было больше в его собственном упрямстве, чем в действительном прогрессе лечения. Но впервые после смерти на ноги он встал как раз, когда они подлетали к базе Сириуса 2. Зря, конечно. Он это понял уже когда падал. Хотя встретиться с полом ему не позволил Спок. - Доктор, что вы себе позволяете! - Если вы оставите меня на базе! - Доктор М’Бенга отчитался перед руководством Звездного флота, что ваша госпитализация на базе не обязательна. Но если вы сейчас расшибетесь… Спок даже не пошатнулся, подняв его на руки, осторожно уложил в кровать: - Мне казалось, что как врач вы прекрасно осведомлены о важности режима и постепенности в излечении болезни. - А вы осведомлены? - Более чем. - Я напомню тебе об этом, Спок, когда ты в очередной раз окажешься на больничной койке. Спок вздернул подбородок, но ничего не ответил. Маккой ухмыльнулся и с победным видом выпустил его плечо, за которое удерживался. И все-таки это было удивительно. Хорошая тема для статьи в «Вестник космопсихолога». Он уже чувствовал себя вполне прилично. Его, конечно, не брали в десант, да и Сатурианского бренди не выпить еще долго. Первое нервировало; особенно, когда слаженный механизм отправлялся в неизведанное вместе, но без него. Мало ли, какая зараза… Это было удивительно, конечно. Все это, вся его жизнь была удивительной. Маккой решил так сразу после того, как официально вернулся к должности старшего офицера медицинской службы «Энтерпрайз». Он сделал себе подарок, проведя принудительное обследование всех, кто отправлялся в десант без его ведома. Особенно тех, кто отправлялся чаще всего. Спок, конечно же, выдал истерику бровей, Джим возмущался вслух, но доктор Маккой остался непоколебим. Он должен был быть полностью уверен. Не то чтобы он не доверял своей команде медиков, но тут он должен был быть полностью уверен, что идеальный механизм прошел все этапы регулярного техосмотра на сто процентов. На этом корабле его собственных полутора смертей вполне достаточно.