Кот для Ведьмы

Чай показался ему слишком горячим. Михаил Андреевич сперва отставил кружку в сторону, но тут же вновь придвинул её к себе и обнял ладонями. Отопление цеха на праздники отключили, и холодный воздух яростно терзал любой открытый участок кожи. Едва заметно, в полном соответствии с никудышной способностью замерзшего носа чувствовать запахи, тянуло лимоном. – А лучше б коньячком, – произнёс Михаил Андреевич, выпустив клубы пара. Он и сам не до конца понимал всех причин, в силу которых решил зайти на работу в конце декабря. Во многом ему просто повезло. Повезло выйти из дома и не встретить соседей на лестничной клетке, повезло завести машину и выбраться из сугроба, повезло доехать до предприятия по скользкой, заваленной снегом дороге. Ключи ещё вот не забыл, да и щиток нашёл легко. Ольга Евгеньевна оставила на работе свой электрический чайник, а в кабинете нашлось несколько чайных пакетиков – жизнь удалась. Но едва мгновение суеты прошло, как на Михаила Андреевича всем своим немалым весом обрушилась тишина четырёх тысяч квадратных метров пустоты. Ещё большим грузом ощущался вопрос «зачем?». К чему всё это? – Да осточертело всё, понимаешь? – шепнул он сам себе. И действительно так. Сухие цифры и сухие люди – вот и вся жизнь. Михаил Андреевич давно оставил «Мишу» позади. Двадцать четыре года он провёл в этом кресле, но всё ещё мог не только вспомнить, но и даже представить, как из крошечной стеклорезной мастерской вырастает огромный стекольный цех, как открывается производство зеркал, как несётся вокруг кабинета ураган процессов и людей, а в центре этой ежегодно нарастающей бури сидит он – директор и владелец. Четверть века – всё и ничего. Михаил Андреевич попробовал отхлебнуть чай, но едва почувствовал обжигающий жар на губах, как вновь опустил кружку на стол. Почему он приехал сюда? Мог же позвонить Диме, да завалиться к нему с бутылкой. Поговорили бы, а то и спели чего. Президента послушали бы. Может, он сказал бы чего новенького. Пообещал бы стабильность и покой. Призвал бы сплотиться перед лицом трудностей. И, чем чёрт не шутит, позвонили бы они с Димкой по известному номеру, да вызвали бы кого для полноценного сплочения. Хотя нет. Это уже перебор. Михаил Андреевич никогда не позволял себе большего, чем редкие шутки на эту тему. Сложная тема. Особенно сложная сейчас, когда так много жутких историй увидело свет. Монстры. Монстры всегда скребутся где-то внутри нас. Михаил Андреевич поднялся из кресла, выключил свет и подошёл к окну. Шёл снег. Где-то там, за границей круга света от жёлтого уличного фонаря, жили люди. Жили на всю катушку, до упора – смеялись, укоризненно качали головами в сторону чересчур шумных друзей, выпивали и шутили многолетние шутки. Сегодня как и двадцать лет назад. Да и всегда, наверное. По крайней мере, ему казалось, что всегда. Замерзшая вода сыпалась с неба, горячий чай остывал в кружке, далеко-далеко, временно скрытые за стеной снежного крошева, вот уже многие миллионы лет сияли звёзды. И всё это было до боли понятно. Конечно, с математической стороны Михаил Андреевич мог подобраться только к стекольному делу, да ещё к каким-то относительно простым физическим явлениям, знания о которых сохранились с института. Но общая концепция выкристаллизовывалась довольно ясно. Михаил Андреевич был твёрдо уверен, что мир более или менее определён, детерминирован исходными константами. Сова бы не прилетела к его детям, даже если бы они были. Старик в длинном плаще не заглянет на чаепитие, а на Патриарших в основном попадаются студенты, алкоголики и бомжи. Зато заведется автомобиль и взлетит самолёт, а Солнце непременно взойдёт на востоке. Михаил Андреевич покачал головой, плавно поднёс кружку ко рту и чуть не выронил её из рук. Чай замерз. Удивиться Михаил Андреевич не успел, ход его мыслей прервал оглушительный грохот и последовавший за ним звон стекла. Пальцы всё же разжались, а недремлющая гравитация мигом разогнала кружку и вбила её в пол. Облепленный осколками ледяной цилиндр с торчащей из него ниткой чайного пакетика отскочил от дубового линолеума и, судя по звуку, укатился куда-то сторону. Мысли об устройстве мира, о вредине-Юльке, о том, что неплохо было бы завести кошку и о возможной поездке к Диме в гости стремительно рванули прочь, уступая место свежей струе пронизывающего холода – инстинкту самосохранения. Михаил Андреевич на ощупь отыскал сейф и раскодировал замок. В левую руку привычно лёг фонарик, в правую неожиданной тяжестью упал пистолет. Леонид, начальник охраны, долго настаивал на этой покупке, и Михаил Андреевич в конце концов согласился. Может, и не зря. В коридоре он столкнулся с новой аномалией – потолок и стены покрылись необычно толстым слоем льда, но пол остался сухим, а воздух стал заметно теплее. Михаил Андреевич будто зашёл с улицы в прогретый салон автобуса. Автобуса на три четверти покрытого льдом. Трогать удивительную аномалию желания не было – вполне хватило опыта киногероев современных блокбастеров. Неизвестный гость признаков жизни больше не подавал: свет не включал, стекло не бил. Добравшись до дверей склада заготовок, Михаил Андреевич погасил фонарь. Затем, тихо пробравшись внутрь, он щелкнул выключателем основного света, но ничего не произошло. Кто-то невозмутимо копошился в дальнем углу. Тогда Михаил Андреевич вновь включил фонарь и навёл его на источник звука. – ЭНАЙПИДИ! Стоять! Не двигаться! Кто здесь?! Руки за голову! – проорал он первое, что пришло в голову. В этот момент, медленно проморгавшись, наконец зажглись лампы. Яркий свет разлился по залу и открыл взгляду впечатляющую груду разбитого стекла, промерзшие потолок и стены, и человека в салатовых шортах, медленно повернувшегося на голос. Кроме вырвиглазных шорт на нём красовалась цветастая рубашка без рукавов и сандалии. Небрежно дернув головой, отбрасывая со лба дреды, гость воткнулся взглядом в Михаила Андреевича. – Какой эн ай пи ди, дядя? Мы с тобой что, в Нью-Йорке? А мне-то казалось тут глухое Подмосковье. – Тихо! Стой! – Стою, стою. Не надо нервничать. Подойди ближе, тебе так будет проще держать меня на прицеле, – гость поднял руки над головой. Михаил Андреевич медленно пересёк разделяющие их пространство и остановился в нескольких шагах. Дуло слегка гуляло, но всё же оставалось направленным куда-то в район лба дредастого парня. – Спокойно, Миш. Вот смотри, ты уже держишь ситуацию под контролем, так? Да и я же не со зла, ну не знал я просто, что ты тут. А стекло… Да, разбил, бывает. Но вообще-то у меня ж дело есть. Зеркало нужно смастерить. Ты как, умеешь? – гость говорил негромко, но уверенно. Голос его напоминал раскаты водопада в отдалении, завораживая глубиной. Михаил Андреевич вспомнил впечатляющий гул водопада Виктория. Хорошо, что Санёк их тогда вытащил в ЮАР. Вот это была поездка. – Умею. Откуда ты имя моё знаешь? Кто ты? – Хорошо, что умеешь. Я? – гость почесал подбородок. – Ну пускай будет Коля. Нормально? А имя я твоё знаю, понятное дело, потому что ты тут главный. – И что? – А да и ничего. Слушай, ну зима же, новый год в конце концов. Ну Коля я, понимаешь? Дед Коля. – Какой ты дед?! Аа-а-а… – протянул Михаил Андреевич, уловив мысль. – Ну допустим. Учитывая вот это, – он ткнул пальцем в замерзший потолок, – могу и поверить. Только чего такой молодой-то? И что это с моим цехом? – Ребрендинг. Обычное дело в два-ка-восемнадцатом. А это – это я воздух подогрел, чтобы не холодно было. Ну так энергия ж из ниоткуда не берется, как ты знаешь. Что-то нагрел, что-то подморозил. Не дрейфь, исправим потом, – гость подмигнул, его выговор стал напоминать тембром типичную речь обычного молодого парня из средних менеджеров. Таких на своём пути Михаил Андреевич встречал немало. – Ребрендинг… Подморозил… Чушь какая-то… – Ой, да спиши ты всё это на новогоднее чудо или ещё на что-то такое. На алкоголь, может? – Я только чай… – Ну, может, это был непростой чай! – Обычный чай. С лимоном. Так, – Михаил Андреевич изобразил грозный взгляд и качнул пистолетом, – ты мне не заговаривай зубы, Коля. Всё это очень странно. Я сейчас ментов вызову. – Тише-тише. Зачем людей тревожить? Да и пистолет опусти, у тебя уже вон рука устала, а он всё равно на предохранителе. Мне нужно зеркало. Даже не зеркало, а лист стекла. И, пожалуй, твоя помощь ещё. Дело на часик-другой, и всё будет как раньше. Михаил Андреевич опустил пистолет. – Как раньше? – глухо уронил он. – Ну или лучше! Давай уже, часики тикают. Как там Володька пел? Ты просто поверь, а поймёшь потом. Выбора всё равно нет. – Володька… Ну пусть всё будет так, как ты захочешь, Коль, лады. Допустим, я тебе верю. Что дальше? – Вот и славненько. Стекло для зеркала будет, значит, да? Круто, ты в деле. Следующим шагом находим кота, потом делаем зеркало при помощи вот этой пыльцы, – Коля вынул из кармана шорт небольшой мешочек, – и двигаем к бабке на праздник. Раз-два и назад. Всё понятно? – Находим кота, мажем пыльцу, едем к бабке. Да. Легко! Только вот какого кота? В такую погоду все порядочные коты дома сидят. – Здоровенного! Вот такого, – гость развел руки в стороны. – Пойдем! Свет мигнул и погас. – А нет. Так! – свет загорелся снова. – Сперва нам с тобой надо выбрать правильное стекло. Его сразу с собой возьмём. – Какого размера? Гость наклонил голову и, закрыв один глаз, придирчиво оглядел фигуру Михаила Андреевича. – Ну вот чтоб ты пролез. Хотя бы бочком. Давай метр восемьдесят на шестьдесят. Есть такие? – Эти ты как раз разбил. Но вон стоят метр шестьдесят на шестьдесят. Если отойду, то нормально влезу. – Ну… Как скажешь, приятель. Тебе лезть. Думаю, что без проблем справишься, но и комфортно не будет. Дело твоё, чувак. Можем хоть два на полтора взять. Только ты потащишь все равно. Мне руки нужны. Михаил Андреевич покачал головой и подошёл к стойке со стеклом. Надев толстые рабочие перчатки, он заметил, что функциональность пистолета снизилась до самой рядовой тяжелой Г-образной штуки. Бесполезное оружие было лихо заткнуто за пояс. Не в цеху же его оставлять. – Готов? – спросил Коля. – Поехали! Свет вновь погас. Раздался пронзительный свист, расслоившийся на несколько тональностей, пахнуло хвоей и морем. Желудок подпрыгнул к груди, в горле образовался противный комок. Предательски вздрогнули ноги, и тут всё прекратилось. Сквозь рефлекторно закрытые веки Михаил Андреевич увидел теплый свет. Он медленно открыл глаза. Вокруг высился лес. Какие-то хвойные. Землю укрыл ковер из желтых сухих иголок. – Я читал немало фэнтези, знаешь. Мы сейчас перенеслись куда-то, или это параллельная вселенная, а мы остались на месте? – Перенеслись, перенеслись. При переходе в параллель пахнет клубникой и вафлями, – отмахнулся Коля. – Тихо. Сейчас надо найти нашего кота. Михаил Андреевич подошёл к ближайшему дереву и аккуратно прислонил стекло к стволу. Кота в лесу отыскать… Да проще уж сесть и подождать, пока он сам их найдёт. – Мысль неплохая, кстати. Именно это мы бы с тобой и сделали, – внезапно прокомментировал Коля, – если бы не знали, где искать. Возьми стекло с собой. Вот за ним потом возвращаться – это уж точно лишний напряг. Нам туда! Парень бодро махнул рукой и зашагал в указанном направлении. Михаил Андреевич поднял стекло и побрёл следом. Пожелтевшая хвоя проминалась под ногами, чем-то напоминая снег. Вопросы роились в голове, скребя по стенкам черепа, но на лице сама собой возникла улыбка. А всё-таки мир не так прост, не так чертовски обычен. Всё это сформировалось в бессвязное мычание какой-то весёлой приставучей мелодии сквозь сжатые губы – нечто, чего Михаил Андреевич так давно уже не делал. Коля уверенно вёл сквозь лес. Пару раз они пересекали небольшие речушки, то прыгая по скользким камням, то балансируя на стволах поваленных деревьев. Коля ни разу даже не попытался помочь со стеклом, но Михаил Андреевич, на удивление, и сам отлично справлялся. Его словно наполнила какая-то противоестественная ловкость – годы отступили, в ногах чувствовалась невероятная уверенность, прыжки давались легко, а стекло и вовсе казалось невесомым. Ровная местность вскоре сменилась пологим подъемом, который вскоре стал заметно круче. Но даже это не вызвало затруднений, хотя ещё только утром Михаил Андреевич слегка запыхался, поднявшись на свой четвёртый этаж. Коля остановился. – Знаешь, Миш, мне надо тебя предупредить. Мы сейчас не в параллельной вселенной, как я и сказал. Но и не совсем на Земле. То есть на Земле, безусловно, но это такое аномальное место. Можно сказать, волшебное. Да и гравитация тут ниже, заметил? – Так вот оно что… – Кот, которого мы ищем, не совсем обычный. И это его, беднягу, очень расстраивает. Поэтому воздержись от комментариев, хорошо? У нас нет времени его утешать. – Да, конечно. Понял. Они поднялись ещё немного и вышли на границу леса. Впереди раскинулась широкая поляна, до деревьев, видневшихся на другой стороне, было навскидку километра полтора. Там из леса торчала темная скала, кривым зубом врезавшаяся в серое небо. На поляне спал кот. Михаил Андреевич заметил его сразу же, поскольку мохнатая тварь была таких размеров, что её передняя лапа походила на покрытый мехом ковш карьерного экскаватора. При этом животное настолько мило положило красивую голову поверх сложенных лап и так уютно сопело, пригибая траву дыханием, что бороться с желанием обнять и почесать котика было чрезвычайно трудно. Отчасти помогало то, что Михаил Андреевич, по своим прикидкам, мог пешком войти этому коту в ухо. Они вышли на поляну. Кот приоткрыл глаза. – Привет, Хумус! – Хумус? Его зовут «Хумус»? Это же название такой… – зашептал Михаил Андреевич. – Ш-ш-ш, – резко оборвал его Коля и продолжил громче: – Как ты, котик? Соскучился? Хумус дернул ухом, приподнялся на передних лапах и зевнул, обнажив зубы. Весьма и весьма впечатляющий оскал. Через полсекунды в нос ударил смрад кошачьего дыхания. Михаил Андреевич еле сдержался, чтобы не поморщиться – он заметил, что кот смотрел прямо на него. – Мяу, – сказал кот. – Вот и отлично! А я принес тебе пожрать! И ещё у меня для тебя хорошие новости – я нашёл тебе новый дом. – Мрр? – заинтересованно муркнул кот. – Пожрать? – неуверенно повторил Михаил Андреевич и сделал шаг назад. – Тсс. Успокойся, он не ест мясо, – шепнул Коля и сунул руку в карман. Хумус перевернулся на спину и вытянул лапы вверх, потягиваясь. Когти сверкнули на высоте крыши рядовой московской пятиэтажки. Коля размахнулся и швырнул что-то высоко в воздух. Кот мгновенно подобрался и прыгнул следом. Предмет блеснул в лучах солнца перед тем, как Хумус его проглотил и громко приземлился на поляну. Земля вздрогнула. – Ой ты хороший мальчик! Такой хороший мальчик! Прыгнул и поймал! Вот это ловкий кот, вот это я понимаю. Настоящий охотник! Кто настоящий охотник? Хумус – настоящий охотник. Кот заурчал и подошёл ближе. Он явно осознавал свои размеры и потому действовал очень осторожно. Коля подбежал к животному и, когда Хумус слегка опустил голову, принялся яростно чесать кошачий подбородок. Урчание перешло на новый уровень, поляна словно завибрировала. Михаил Андреевич стоял, умилялся, крепко держал в руках стекло и не понимал, куда ему себя пристроить. И чем он мог обидеть эту зверюгу? Она же огромная! – Какой же ты красивый кот, – выдохнул Михаил Андреевич. – Такой большой! Хумус дернул головой и отпрыгнул в сторону, чуть не свалив Колю на землю. Дредастый прошипел: – Я же говорил тебе. Ну не надо о его необычности. Он ранимый очень! Кот пристально смотрел на Михаила Андреевича, слегка подергивая усами, каждый из которых напоминал стальной трос, но был заметно толще в диаметре. Он казался злым и слегка растерянным. Хотя из-за размера всё же больше злым. Утробный рык возник словно бы в отдалении, перерос в мощный грохот, который затем развился в протяжный скрипящий крик – кот раздраженно мяукнул. – Тише, тише, Хумус. Он не хотел тебя обидеть. Это мой новый друг – Миша. Он хороший. Прости его. А у меня ещё одна вкусняшка для тебя есть, – Коля вновь опустил руку в карман и шепнул: – Это последняя. Без права на ошибку. Котик прижал уши и зашипел. – Так. Даже если он это съест, уговорить его пойти с нами будет проблемой. Давай вот чего, Миша, ты сейчас намажешь вот это на стекло, – Коля повернулся к коту боком и аккуратно достал из другого кармана мешочек. Затем он разжал пальцы и тот рухнул в траву. – Подбери его и сделай зеркало. А я займу Хумуса какой-нибудь игрой. У нас нет времени ловить его по всему лесу, если он вдруг решит сбежать. Коля широко улыбнулся и зашагал навстречу коту, приговаривая, какой Хумус замечательный и прекрасный зверь. На несколько мгновений животное вперило в Михаила Андреевича недоверчивый и, казалось, очень серьезный взгляд, но затем всё же переключилось на приближающегося друга. Именно в этот момент Михаил Андреевич плавно шагнул, практически перетёк к упавшему в траву мешочку и поднял его свободной рукой, опустив стекло одним краем на землю. Дела впереди шли неплохо – внимание кота полностью сосредоточилось на прыгающем перед ним Коле. Михаил Андреевич напряженно выдохнул, убрал находку в карман, поднял стекло двумя руками и поспешил к границе леса. Добравшись, он обернулся, чтобы оценить обстановку. Зрелище вновь заставило его расплыться в улыбке: кот валялся на спине, а Коля усердно чесал ему пузо. Хорошо. Теперь дело за мастером зеркал. Ох, это прозвучало пафосно. Михаил Андреевич усмехнулся, прислонил стекло к стволу дерева и распустил завязки на мешочке. Внутри блестела непонятная пыльца. Она скорее даже источала свет, чем отражала его. А сгодится ли такое для зеркального покрытия? В любом случае стоит попробовать … Михаил Андреевич принялся аккуратными движениями наносить пыльцу на внешнюю поверхность стекла. Дело шло очень хорошо, что уже даже не удивляло. Волшебство струилось вокруг, плясало и смеялось над физикой. Но если в первые минуты Михаилу Андреевичу показалось, что он рухнул в ледяную воду, то теперь он осознал, что она не такая уж и холодная. – Готово! – радостно крикнул он, закончив наносить покрытие. А потом перевернул зеркало. У темноты есть глаза. Говорят, что мрак обладает удивительной возможностью следить за несчастными потерянными в ночи существами. Тысячи глаз, миллионы! Но даже самая совершенная попытка представить себе это не шла ни в какое сравнение с отражающей поверхностью нового зеркала. Она была светлой, ярко-белой. Но Михаил Андреевич не ощущал её такой. Он видел тьму, заполненную глазами. Их было так много, что не осталось ни клочка свободной темноты. Бездна вглядывалась в него всей своей бесконечностью, и он не мог оторвать взгляд. – А-а-авь, – донеслось издалека. – Ади! – А-а-а? – непреодолимое любопытство заставило Михаила Андреевича обернуться. Реальность тут же вновь набрала обороты – шум, до этого словно отсроченный, ударил по ушам. Коля бежал к нему размахивая руками. «Отойди, поставь!» – кричал он. Хумус медленно шагал следом, зачарованно уткнувшись взглядом в зеркало. Михаил Андреевич, не глядя, опустил зеркало на землю, прислонив его к дереву, и шагнул в сторону. – Фух, – выдохнул подоспевший Коля, – ну ты даешь, дядь. Где в плане был пункт «залипнуть в зеркало»? – Ты не сказал, что нельзя смотреть. А я всегда проверяю изделия. Контроль качества! – Ладно. Зеркало есть, кот тоже. Полетели дальше! – Коля подошёл к стеклу и коснулся его рукой. – Достаточно только захотеть. Просто представить себе место, в которое хочешь попасть. Один раз представить, это важно. Зеркало можно настроить только один раз. Запомни. Мало ли, вдруг пригодится. Михаил Андреевич не смотрел на поверхность зеркала, лишь только чуть-чуть, краем глаза, контролировал его положение. Цвет поверхности сменился на иссиня-черный после того, как дредастый оторвал руку. – Вот теперь готово. А был бы ты чуть слабее – оказался бы внутри и всё. И никакого тебе новогоднего чуда. Не повернул бы ты его, я бы всё сделал до того. С обратной стороны тоже работает, но только лучше и безопаснее. Хумус, лови! И Коля швырнул что-то прямо в центр зеркала. Предмет блеснул на солнце, как и предыдущее лакомство для громадного котика, и исчез в глубине. Хумус растерянно мяукнул и подошёл ближе. Он понюхал вертящуюся темноту зеркала, потрогал поверхность лапой и сел, настороженно водя усами. – Малыш, или иди уже, или тут навсегда останешься. Ты бы ещё в середине дороги раскорячился! Вот кот и кот, а, ну посмотри на него! А ну давай внутрь, Хумус! Прыгай давай. Раз и всё. Кот неуверенно приподнялся и шагнул в зеркало. Как только его лапа пересекла поверхность стекла, кот начал сжиматься. Хумуса легким облаком охватило фиолетовое свечение. Кот одновременно продвигался вперед и стремительно уменьшался. Последним в зеркале исчез кончик хвоста, которым Хумус игриво взмахнул, словно приглашая следовать за ним. – Ну что я могу сказать? Прекрасно идём, Миша! Две трети позади. Считай, самое сложное сделали. А теперь ты давай, – Коля кивнул на зеркало. Михаил Андреевич вздохнул. А что осталось? Сказал «А», говори и «Б», ничего не поделаешь. Без Коли он назад не вернется, значит дорога только вперёд. Он шагнул в танцующий мрак… Пахнуло клубникой и вафлями. Михаил Андреевич очутился посреди парка. Позади него сверкала манящей тьмой гладкая поверхность портала, впереди раскинулся довольно унылый пейзаж: заросшая тропинка и голые, обвитые пожелтевшим плющом деревья. На тропинке вылизывался Хумус, сжавшийся в итоге до размеров средней овчарки. Было тихо, но отсутствие обычных шумов не давило на уши, как в звуконепроницаемой комнате, а словно звенело, упрашивая заполнить пустоту криком. Бордовые небеса едва заметно подкрашивали зеленые лучи. «Что же у них тут с длиной волны-то тогда?» – мелькнула шальная мысль. – Не бери в голову, Миш. Тут вообще другая история, – сказал Коля, вышедший из портала. – Пойдёмте, ребята, нам по тропинке. Нас не ждут, но нам будут рады. Парк постепенно становился всё симпатичнее на вид – кое-где появились скульптуры, деревья казались толще и живее, что ли… Листьев не прибавилось, нет, но странная сила бурлила в темных стволах и раскинутых ветках. А потом они вышли к ещё одному зеркалу – высокому, этажей пять в высоту. Михаил Андреевич присвистнул. – Хорошая работа, да? – поинтересовался Коля. – Тоже мастер зеркал делал. В подарок самой красивой, по его мнению, девушке в многомирье. Давно это было… Ох давно. Хотя, порой, мне кажется, будто только вчера видел этого шустрого парня. – Какое же оно вширь? – О. Бесконечное! Замкнуто само на себя. Непростая работа, и высококлассная, я же говорю! Открой нам путь. – Что? – Ну представь себе путь насквозь. Я не хочу портить этот шедевр, он и так ещё не полностью исцелился от предыдущих визитёров. – Исцелился? Оно живое? – Более-менее. Слушай, ты ведь, вроде, уже перестал удивляться. Ну так и не вздумай начинать, у нас нет на это времени! – Как мне открыть путь? – Ой, да просто попроси. Это же зер-ка-ло, – по слогам отчеканил Коля. – А ты их делаешь. Ты ему как приемная мама. – А у него есть имя? А то как-то невежливо… – Вот. Ты уже понимаешь суть вещей. Перспективный ты парень, Миша, – последняя фраза крайне забавно прозвучала из уст человека, который казался навсегда моложе Михаила Андреевича. Коля это понял и добавил: – Миш, ну сколько тебе? Пятьдесят? Шестьдесят? А мне, как ты думаешь? Вот именно. А ребрендинг – это всего лишь небольшая переделка. Кока-кола же моложе не становится, когда они этикетку переклеивают. – Ты её любишь, кстати? Веселье там и вкус бодрящий? – произнес Михаил Андреевич, поддерживая разговор. – Дрянь сладкая. Но пить можно, да и маркетинг забавный. Они это сами придумали, я не вписывался. Зеркало зовут Хреозогютль. – Привет, Хренозютль! То есть... Хм, Хреозютль? Хреозотль? Хреозогютль? Язык сломаешь... – проворчал Михаил Андреевич, коснувшись рукой зеркальной поверхности. – Хреозогютль! Я – мастер зеркал Михаил. Пропусти нас, мы спешим. Звон будто родился где-то под землей, поднялся сквозь многоуровневую толщу почвы и тихой рябью пробежал по стеклу: «Не хочу». – Говорит «не хочу». – Будь с ним построже! По зеркальным меркам у него подростковый возраст. Мало ли чего оно не хочет! – Так, Хреозогютль, ты меня, кажется не понял. Я Михаил, мастер зеркал. И своими руками я возвожу и низвергаю тысячи таких как ты каждый день. Мне много лет, но опыт мой ещё значительней, – Михаил Андреевич сам не понимал, откуда он находил эти слова, но речь лилась наружу мощным неудержимым потоком, и он позволял ей это. – Сегодня я пришёл в этот мир по делу и ты не тот, кто имеет право или хотя бы малейшую возможность мне перечить. Ты – зеленая лоза по сравнению с дубами моих ранних творений. Не перечь мне, не строй из себя нечто, чем ты не являешься. Пропусти нас, Хреозогютль, пропусти и прими мою просьбу как знак доброй воли. Ведь я мог и не просить… Трещина расколола поверхность зеркала. Тихий шелест донёс до ладони Михаила Андреевича глубокие извинения с оттенком страха. Трещина росла, края зеркала бесшумно двигались в стороны, открывая взгляду продолжение парка. – Превосходная работа, Михаил. Просто высший класс, – отметил Коля, вновь вернувшийся к первоначально глубокому и раскатистому голосу. – Ты настоящий мастер! – Мяу-мрр, – сказал Хумус. Михаил Андреевич обернулся. Рядом с котом стоял, казалось бы, всё тот же Коля, только он стал на голову выше и сменил яркий наряд на строгое тёмно-красное пальто. На голове образовалась шапка в цвет, прикрывшая дреды. – Ещё один ребрендинг? – усмехнулся Михаил Андреевич. – Надо отвечать ожиданиям клиента, – развёл руками Коля и шагнул в образовавшийся проход. – Мряф, – подтвердил Хумус, двинувшись следом. – Ну мряф так мряф, – развёл руками Михаил Андреевич. Дорога по ту сторону зеркала вилась между ухоженными разлапистыми деревьями, поднимаясь на вершину холма. Там, подсвеченный сзади тусклым зелёным светом высился массивный замок в готическом стиле. По меньшей мере пять шпилей от мелких до самого крупного пронзали мрачные небеса. Узкие окна напоминали формой бойницы, но были заметно шире. Красиво! Михаил Андреевич отчетливо вспомнил замок Гарибальди в Хрящевке. Не зря они с Димой туда сгоняли. Когда же это было? Лет восемь назад? Или больше… Заметно похолодало. Михаил Андреевич даже думал пошутить, что Коле не мешало бы применить своё энергетическое перераспределение и слегонца улучшить условия для жизни, но тот показался ему слишком сосредоточенным, и предложение осталось невысказанным. До самых дверей поднялись в молчании. Гулким эхом отдались внутри замка удары дверного молотка. Ничего не произошло. Покачиваясь с пятки на носок в легких попытках согреться, Михаил Андреевич повернулся к тропинке. Зеркало за их спинами давно уже срослось и во все стороны, куда ни взгляни, было видно искаженное донельзя изображение холма. Сверху нависало тяжелое мрачное небо. Ну и местечко для жизни – свихнуться можно… – Эй, мастер. Пойдём, дверь открыта. Михаил Андреевич развернулся и шагнул в бесшумно открывшийся проём. Внутри царствовал полумрак, гнетущее спокойствие которого кое-где нарушалось яркими точками факелов. – Пока мы идём, Михаил, я хочу тебе ещё одну вещь сказать. Представь себе на миг, что значит самая красивая девушка многомирья. А потом прикинь, как она себя ощущает, заключенная в сферическое зеркало. Ей уже очень много лет. Младше меня, но постарше вас с Хумусом вместе взятых. И большую часть этого времени она провела здесь одна. И это всё – дело рук одного мастера над зеркалами, как ты помнишь. Так что лучше этот факт своей биографии держи при себе. И постарайся быть повежливее, а не как в лесу, хорошо? – Хааааш, – прошипел Хумус. – Да, понял. Никаких проблем. – А ещё, поверь мне, она правда была красива, но это вовсе не главное её достоинство. Агата очень умна. Произошедшее с ней – великая трагедия. Даже я не в силах это изменить. Ладно, всё. Мы почти пришли. Лестницы, коридоры и проходные комнаты привели их в огромный гостевой зал. Серые стены, подсвеченные огнём факелов, сходились наверху острыми углами сводов. Сквозь узкие окна виднелось бордово-зелёное небо, а в самой середине комнаты стоял вытянутый во всю длину деревянный стол, за которым могло поместиться человек шестьдесят. На самом дальнем краю, в торце, с достоинством восседала пожилая леди. По каждую руку от неё горели свечи, а перед ней стояла початая бутыль темной жидкости и полупустой стакан. Женщина медленно подняла голову, и Михаил Андреевич всем телом ощутил прожигающий его взгляд. – Здравствуй, Ричи, – произнесла она, – и доброго вечерочка всем, кого ты с собой притащил на этот раз. – Ричи? – вопросительно шепнул Михаил Андреевич, не удержавшись. – Ричи! – громко повторила дама. – Ричи, мать его, Морган. Но тебе он представился как-то иначе. Судя по времени года, предположу, что маэстро назвался Святым Николаем, не так ли? – В точку, – подтвердил Коля. – Ты прости, Михаил, не люблю я именем своим разбрасываться. Но раз уж ты сюда со мной дошёл… То и ладно. – Значит, «Ричи». Ну, приятно наконец познакомиться. – Мрр, – поддакнул Хумус. – Ну, мальчики, не будем об этом. С чем пожаловал, гость незваный? – Праздник же, – скромно сказал Ричи, словно растерявшись, и поспешил подойти ближе. Хумус семенил рядом, а Михаил Андреевич медленно плелся в отдалении. – Я знаю, как тебе здесь одиноко. Слышал и про этих… Про близнецов и мужиков из поезда. Понимаю, сорвалась. Они ещё и зеркало кокнули… – Да к чёрту это зеркало! К чёрту этих детей и этих мужиков! Этот парк и всё остальное! Я одного хочу, Ричи. Только одного, и ты знаешь, что это. – Я над этим работаю, правда. Но всё не так просто. Совсем не так просто. Женщина махнула на него рукой и залпом осушила бокал. Ричи подошёл ближе, пока она наливала следующий. – Я тебе привёл кое-кого. Он с тобой останется. Сам. Он этого хочет. – Вот этот, что ли? Ну и зачем он мне? Ещё один адепт проклятого культа, – она с отвращением осмотрела Михаила Андреевича. – Нет. Не этот. Вот он, – Ричи подтолкнул Хумуса вперёд. Кот коротко мяукнул, обернувшись, и с достоинством подошёл к даме. Урчание было слышно даже за десять шагов. – А кто это тут у нас? – воскликнула женщин. – Котик! По доброй воле, говоришь? Хумус едва заметно кивнул, подражая людскому жесту, и замер, склонив голову. Михаил Андреевич заметил, как хозяйка замка боролась с желанием немедленно обнять мурчащее животное. Но всё же она справилась и с непревзойденной грацией поднялась со стула, чтобы подойти к Хумусу и несколько раз провести по роскошной шерстке между ушей. – Ричи… – Да. Возможно, есть и другой путь, как считаешь? – Можно попробовать, – произнесла женщина, и в её голосе послышалась жизнь, когда она принялась добродушно трепать загривок Хумуса. – Хороший котик, хор-р-роший! – Вот и отлично. С Новым годом, Агата. – Спасибо. Хотите чаю? Я, правда, в порядке, Ричи. Не брошусь на твоего приятеля. Хватило уже недавних историй. Я временно, знаешь ли, потеряла интерес к людям. Хотя разбитое зеркало и обещания жениться и потеребили мои надежды, знаешь ли. Ты вот никогда не обещал! – Я не обещаю то, чего не могу исполнить, – ответил Ричи. – Нет, прости. Я тебе верю, но мы пойдём. Михаил Андреевич уже устал, а тебе нужно познакомить Хумуса с новым домом. Он хороший! Из еды ему хватит и местного поля, но на лакомство можешь подбросить ему какие ненужные амулеты. Он их любит. – Да, конечно. У меня их полно. – Но не пускай его в сокровищницу без присмотра! Бедняга совсем не умеет себя контролировать. Сожрет всё, а потом болеть будет… Женщина расплылась в улыбке. – Не переживай. Я о нём позабочусь, – она заключила Ричи в объятия и взглянула ему в глаза. Что-то мелькнуло в воздухе. Что-то неуловимо сильное и совершенно непонятное вечно одинокому Михаилу Андреевичу. – Возвращай своего друга назад. И приходи ко мне. Новый год ещё только завтра. – Да. Обязательно вернусь… Дорога назад не заняла много времени, и большую часть пути оба молчали. Потом был запах клубники и вафель, сменившийся морозной свежестью Подмосковья. Ричи привёл его на парковку, прямиком к дверям цеха. Михаил Андреевич усмехнулся и, повернувшись, спросил: – А чего не прямо внутрь-то? Вдруг у меня ключей нет? – И это мне говорит человек, уговоривший древнее зеркало открыть проход. Есть у тебя ключи, они в правом кармане. А внутрь я не стал потому, что уже один стеллаж тебе расколотил. Нехорошо как-то. – Ну да… Они ещё помолчали, провожая глазами падающие снежинки. – Ну, Михаил Андреевич, пойду я. Спасибо тебе за всё. Без тебя было бы куда труднее. – Да к чёрту эти формальности, я их наелся. Миша. Миша – было прекрасно. С Новым годом, Ричи. Или всё-таки Коля? – Нет. Всё-таки Ричи. Бывай! – Спасибо тебе. Всё это… Вот всё то, что сегодня было – это именно то, что я искал так долго. – Мне тоже так показалось. А-а... Вот ещё что! Ты не носи так пистолет, опасно это и глупо. А лучше вообще брось его, где взял, и забудь. Не нужен он тебе, поверь. Ты и без него со всем справишься. Ну ладно... С Новым годом, Миша. С новым… А чем бы там ни было! Миша долго провожал Ричи взглядом, пока тот наконец не исчез за снежной пеленой. Мороз кусал пальцы, и руки машинально забрались в карманы погреться. Правой он нащупал ключи. Левой… Левой он вынул из кармана ещё один крайне знакомый тканевый мешочек и слегка распустил его завязки, чтобы заглянуть внутрь. Бездна ему приветливо подмигнула и Миша, рассмеявшись, подмигнул в ответ.