Не навреди

У Рэтигана хватило ума завязать узлы выше запястий. Это самое первое, что Бэзил замечает, когда сознание возвращается к нему и он начинает быстро двигать кистями рук и осознаёт, что крепление находится вне его досягаемости. Если и есть хотя бы одна достойная уважения черта характера его врага (и их гораздо больше, чем Бэзилу хотелось бы признавать), то это способность учиться на своих ошибках. В последний раз, когда ему выдался шанс полностью связать Бэзила, он упустил его слишком низко завязанным хирургическим узлом, который слишком быстро развязался под ловкими пальцами детектива. Когда чувства возвращаются к нему, Бэзил пытается оценить сложившуюся ситуацию из под полузакрытых глаз, как можно дольше притворяясь бессознательным. Шкаф для драгоценностей опустошается чем-то около дюжины бандитов, сгорбившимися минимум вдвое под огромнейшими изумрудами и сапфирами, которые увозятся на тележке через недавно открытый туннель прямо на уже ожидающее буксирное судно. Естественно он сделал туннель от причала, скорее всего они работали над этим неделями, а Бэзил узнал об этом только этим утром, спутав все факты. “Не думай, что я не знаю, когда ты не спишь, Бэзил,” промурлыкал знакомый голос где-то рядом. “Я вижу, как дёргаются твои ушки.” Что же, вот и всё. Бэзил садится ровно и смотрит Рэтигану прямо в глаза. “Ну здравствуй, старый друг.” Рэтиган дружелюбно улыбается. “Здравствуй, Бэзил. Знаешь, не уверен, как у тебя такое получилось, но каким-то образом этот твой образ ещё очаровательнее предыдущего.” Детектив пожимает плечами и ухмыляется. “Жаль, что ты не смог подобрать такой же узел.” В попытке завоевать доверие одного из заключённых приспешников, Бэзил переоделся в хирурга и навестил его камеру. Где-то между введением йода и обещанием настойки опия, все подсказки внезапно слились воедино и Бэзил пулей метнулся прямо в гущу событий, как всегда, один, останавливаясь только чтобы предупредить медленную полицию. Там было больше головорезов, чем он ожидал увидеть и, несмотря на то, что он сражался чертовски хорошо, один из них умудрился ударить его по голове, заставив его упасть камнем. А теперь он привязан к стулу, его руки заломлены за спиной, кисти связаны, лодыжки привязаны к своим соответствующим ножкам стула и Рэтиган стоит над ним с этой выводящей из себя ухмылкой. “Очки – замечательное дополнение,” подмечает злодей. “Хотя меня не устраивает, как они прячут твои глаза.” Он пододвигается близко, ещё ближе, и Бэзил запрокидывает голову как может, изворачиваясь, когда Рэтиган протягивает руку к нему. Эти проклятые узлы дают замечательно мало места для того, чтобы изловчиться и Рэтигану достаточно легко схватить его за подбородок и удерживать на месте, пока он аккуратно снимает очки в серебряной оправе с лица Бэзила. “Вот так,” он шепчет. “Так лучше.” Его рука не отдаляется, большой палец трогает челюсть Бэзила. Детектив раздражённо одёргивает свой подбородок. “Надеюсь, ты знаешь, что полиция уже направляется сюда,” он огрызается. “Ухуху, полиция?” Рэтиган разыгрывает волнение, скручивая руки друг с другом. “Какой ужас! Я весь дрожу, позитивно дрожу.” Прежде чем Бэзил снова может отпрянуть, он игриво похлопывает его под подбородок. “Ну же, дорогой, ты, как и я, прекрасно знаешь, что некомпетентность – их единственная сильная сторона.” Театральным движением он надевает очки, регулируя маленькие блестящие линзы так, чтобы они садились на конец его морды. “Теперь, по логике Бэзила, это делает меня доктором!” объявляет он и проходящая рядом пара бандитов одобрительно смеётся. Рэтигану на них всё равно. У этого шоу уже есть своя аудитория; схваченная аудитория с плохим нравом, но единственная аудитория, имеющая значение. Ещё одно просвещение и он склоняется над чёрной медицинской сумкой, которую его прислужники нашли брошенной прямо возле дверцей шкафа. “Посмотрим, что тут у нас, хмм?” Когда он открывает её, он делает разочарованное лицо, хмурясь на своего заклятого врага. “Знаешь, я правда ожидал увидеть твою трубку и увеличительное стекло здесь,” он надулся. “Но, конечно же, ты так любишь детали.” Один за другим он вытаскивает хирургические инструменты и раскладывает их в аккуратный ряд на отполированном деревянном полу. Сперва идут бутылочки— одна с настойкой опия и две другие с йодом. Небольшая серебряная пара ножниц, затем ретрактор. Рэтиган издаёт низкий, пугающий удовлетворённый смешок, когда находит пилу для костей и опять смеётся, находя ампутационный нож. Последней вещью, которую он достаёт из сумки, оказывается прекрасный яркий скальпель и именно его он держит, вставая в полный рост. “Ты всегда приносишь мне лучшие игрушки,” он подмигивает. “Мой милый маленький костоправ.” Бэзил притворяется, что смотрит на него, но его взгляд направлен за его плечо, в сторону двери, через которую он вошёл. Он сказал инспектору, куда ушёл— но пройдёт около получаса, прежде чем они смогут нормально собрать наряд и найти это место. У Бэзила нет получаса. У него всего несколько минут и он обязан сделать их последними. “Так ты теперь хирург?” он дразнится. “Не могу сказать, что этот образ сильно подходит тебе.” “А почему нет?” Рэтиган надувает губы. “Знаешь, я достаточно искусен с ножом и разве этого недостаточно? Набитая рука и устойчивый желудок?” “В таком случае, думаю, ты ожидаешь, что я буду обращаться к тебе по твоему званию.” “Если захочешь.” Пока злодей снимает пиджак и закатывает рукава рубашки, Бэзил чувствует, как его тело сжимается от страха. Он изо всех сил старается удерживать на своём лице надменную улыбку, но его пальцы отчаянно хватаются за воздух за его спиной, надеясь поймать хотя бы петельку узла, чтобы притянуть его поближе и развязать. Рэтиган приближается и приседает перед ним, махая скальпелем перед глазами, ловя свет, прежде чем приступить к работе. Он тянет одну из пуговиц на жилете Бэзила между указательным и большим пальцем и ловким движением лезвия отрывает её. Он пренебрежительно бросает её за плечо и звон укатившей пуговицы отдаётся в ушах детектива словно колокола, оповещающие о приходе Судного дня. Быстро двигаясь, Рэтиган похожим образом достаточно скоро расправляется с остальными пуговицами. Когда его жилет в конце концов оказывается открытым, Бэзил напряжённо подмечает: “Если ты и правда доктор, то ты абсолютно точно осведомлён о принципе надлежащего обращения.” “О, Бэзил, не будь таким занудой.” Резким тоном, который останавливает его руку, он говорит: “Перво-наперво, не навреди.” С нескончаемой грацией и терпением, Рэтиган позволяет своим рукам проскользнуть вверх по ногам и коленям детектива, опасно цепляясь элегантными пальцами за суставы. “Милый мой, да если бы я и вправду был доктором,” по-заговорщически шепчет он. “Ты не был бы привязан к этому стулу.” “В Бедламе пациентов связывают, Профессор.” “Тебя никогда не упекут в сумасшедший дом, Бэзил,” Рэтиган ласково произносит. “Ты слишком умён для этого.” “Развяжи меня, изверг.” Покачав головой с печальной улыбкой, Рэтиган пожимает плечами и возвращается к работе. После некоторых раздумий, он снимает очки, ненадолго откладывает скальпель и принимается расстёгивать блестяще-белую рубашку детектива. “Нет, твой мозг в прекрасном состоянии,” он продолжает. “Но я слышал, что есть что-то ещё, что доставляет тебе проблем.” “Единственное, что у меня сейчас болит, это уши,” детектив огрызается. “Тебе действительно нравится собственный голос, не правда ли?” “Все в городе знают, что я в тебе заинтересован и поэтому мне удаётся слышать самые забавные анекдоты.” Рубашка расстёгнута и Рэтиган разводит её части в сторону, спуская её вниз по плечам Бэзила. “Вот этот я услышал от очаровательной Мисс Китти.” Это заставляет язык Бэзила прилипнуть к нёбу, его насмешливое поведение моментально испаряется. Он видит её перед собой, певицу из таверны, как её мягкие белоснежные руки чувственно гладят его подбородок, спускаются вниз по груди— но как Рэтиган узнал? Она сама сказала ему или же он лично попросил её об этом? Бэзил должен был понимать, что она имеет к нему какое-то отношение, учитывая его огромнейшее влияние в криминальном мире— в разуме детектива загорается пожар, в черепе гремят паранойя и обвинения, ноздри расширяются в отчаянной, безмолвной панике. “Она рассказала мне,” Рэтиган сохраняет свой повседневный разговорный тон, однако, судя по искре в его глазах, он точно понял, что задел за живое. “Что вы вдвоём уютно устроились на верхнем этаже гостиницы. Я слышал все пикантные детали, как она потрогала тебя тут—” он погладил сторону дрожащего лица Бэзила. “И тут—” он провёл рукой вниз по его шее. “И как вы почти совершили редкостную глупость, пока она не тронула— вот тут.” Ладонь Рэтигана твёрдо нажимает на его грудь, пальцы изгибаются в меху, пока не находят знакомый набор шрамов, натянутый как четыре струны пианино под кожей. Бэзил задерживает дыхание и отказывается смотреть ему в глаза. “Ты бросил её на пол и убежал, как ошпаренный,” Голос Рэтигана сладок и опасен словно яд. “Прелесть моя, ты тогда подумал обо мне?” “Я был на задании,” Пробормотал Бэзил. “Она не— У неё не было информации, которую я искал.” “Как мило,” крыс улыбается, ни разу не поверив. “Тебя действительно это заботит.” Они остаются так на долгое время: Рэтиган сидит у Бэзила в ногах, положив руку на бьющееся сердце Бэзила, наклоняя голову в попытках встретить взгляд мыши. В конце концов, поражённо, Бэзил поднимает свой подбородок и встречается с ним глазами— глаза Рэтигана яркие и золотые, несомненно хищные, но в то же время странно искренние. Бэзил хочет сказать что-то язвительное, но не может ничего придумать достаточно быстро. Кто-то что-то роняет по дороге и получившихся из-за этого криков и обвинений в неуклюжести достаточно, чтобы прервать их глубокие раздумья. Рэтиган быстро встряхивает головой и поднимается в полный рост, возвращаясь к разложенным перед ним инструментам, останавливаясь, чтобы подобрать нож Листона. “Итак. Вот и доктор,” Объявляет он. “И, как лучший из хирургов, я здесь, чтобы помочь.” Всё проходит быстро, слишком быстро, и вот он уже стоит на коленях перед Бэзилом, невероятно быстрыми пальцами возясь с пуговицами его ширинки. “Бога ради, что ты творишь?” Бэзил вскрикнул, беспомощно извиваясь в сдерживающих его верёвках. “Ну, я собираюсь облегчить тебе жизнь, дружок,” Рэтиган ухмыляется и искренность в его глазах заменена на раскалённую добела злобу. “С помощью удаления того, что, похоже, тебе не сильно-то и нужно.” И с этими словами он стянул штаны Бэзила вниз за бёдра, протягивая руку, чтобы освободить его хвост, нежно дёргая его, прежде чем сесть на корточки и внимательно изучить то, что предстало у него перед глазами. Уши Бэзила плотно прижимаются к его черепу, его зубы обнажаются от ярости, его глаза практически выходят из глазниц от гнева. “Рэтиган, ты мерзкое существо!” он прошипел. “В чём смысл всего этого?” “Бедняжка,” злодей вздыхает и снисходительно поглаживает поникший член детектива. “Разве это попросту не грустно?” Бэзил, давясь, поворачивает голову в сторону, его испуганный взгляд направлен на дверь. Сколько, чёрт подери, времени нужно этому инспектору? Что может их так задерживать? Он сказал им— сказал поторапливаться— они всё ещё не здесь— Внезапно, его лихорадочный взгляд натыкается на эту маленькую потрёпанную летучую мышь, которая стоит на небольшом расстоянии от них и наблюдает за ними изумлёнными глазами. От отвращения Бэзил смотрит на него с удивлённой гримасой и эта реакция заставляет Рэтигана повернуть голову, чтобы увидеть, что её вызвало. “Фиджет,” рычит он. “Возвращайся к работе.” “Что там у Вас, босс?” Фиджет бормочет, всё ещё уставившись на них. “Сам знаешь, что,” холодно говорит Рэтиган. “Это наш старый друг Бэзил. А теперь, иди.” “Выглядит хорошо,” летучая мышь делает осторожный шаг вперёд. “Выглядит мило.” “Я сказал иди!” его босс взревел и Фиджет уносится настолько быстро, насколько себе может позволить его деревянная нога. Рэтиган поворачивается к своему заключённому с виноватой улыбкой. “Мне так жаль, мой дорогой. Я знаю, как тебе дорога твоя приватность.” “Ты из ума выжил?” Бэзил шипит, желая контролировать взгляд Рэтигана, чтобы отвести его от вида снизу. Неожиданно, Рэтиган издаёт тяжёлый, разочарованный вздох и подпирает подбородок рукой, лениво положив локоть на одно из дрожащих коленей детектива. Он смотрит на него снизу-вверх с многострадальной полуулыбкой. “Знаешь, для кого-то столь гениального,” сокрушается он. “Ты иногда можешь быть таким твердолобым.” “Понятия не имею, о чём ты.” “Позволь показать.” Для существа столь неблагородного происхождения, Рэтиган действительно обладает неоспоримой грациозностью и именно с ней он подносит одну из своих рук в перчатке к губам. Он также обладает ртом, полным невероятных зубов и он деликатно прикусывает ими кончик среднего пальца, захватывая и плавно стягивая одну из чистых белых перчаток. Он швыряет её в том же самом направлении, что и пуговицы жилета, и даже для неосведомлённого стороннего наблюдателя выброшенные предметы одежды составляли бы крайне подозрительную картину. Без лишних слов Рэтиган облизывает свой указательный палец, протягивает руку между ног пленника и протягивает горячий мокрый кончик своего пальца по всей длине члена Бэзила. Всё тело детектива выгибается от прикосновения и он чуть ли не выворачивает свои плечи в безумной, инстинктивной попытке сбежать. Рэтиган отстраняется достаточно, чтобы дать Бэзилу место поотбиваться, затем быстро облизывает свой средний палец и повторяет жест. Это настолько же неизбежно, насколько и унизительно, но Бэзил чувствует, как кровь приливает к его паху, как его тело отвечает, в то время как разум протестует. Рэтиган немедленно замечает и говорит с ноткой триумфа: “Ах, вот оно.” Теперь он приближается и сжимает плечо Бэзила стальной хваткой, чтобы предотвратить все последующие неприглядные извивания и брыкания. Он не прерывает зрительный контакт, пока проводит языком по безымянному пальцу и снова опускает его вниз. Бэзил невольно вздрагивает и стонет, изо всех сил стараясь не закатывать глаза, когда нити удовольствия словно змеи расползаются по его нервам. Он заставляет себя удерживать взгляд Рэтиагана. Жар закипает между ними, огонь и электричество, и в каком-то отдалённом уголке своего сознания Бэзил задумывается о том, что, если бы кто-то прошёл между ними, то обратился бы в пепел. Последним оказывается мизинец и Рэтиган позволяет когтю выйти из укрытия, проводя лёгкий, покалывающий след вдоль длины Бэзила, теперь полностью эрегированной. Наконец, он разрывает их зрительный контакт, просто чтобы посмотреть на то, что он оживил. “Ах, то, что так отчаянно желала увидеть Мисс Китти.” Рэтиган снова встречается глазами с Бэзилом. “И ты показываешь это только мне.” “Послушай— доктор—” Бэзил знает, что его собственный голос звучит слабо и жалобно, но это всё, на что он способен. “Ты медик. Ты знаешь— ты знаешь о— непроизвольных рефлексах. Тело определённым образом реагирует на— на— на механическую стимуляцию—” “Я ещё не показал тебе стимуляцию, Бэзил.” Резко, нагло, Рэтиган облизывает свою ладонь и хватает Бэзила, медленно сжимая его член. Он приближается к нему и слегка приподнимается ему на встречу, ожидая, как детектив подастся вперёд, как опустит свой лоб на массивное плечо Рэтигана, как его рот откроется и из горла вырвется восхитительный горячий вздох. Рэтиган подносит свободную руку к задней части шеи Бэзила, поглаживая его, заявляя свои права на него. “Возможно, мне и не нужно его удалять,” рычит он и, когда он делает ещё один толчок рукой, Бэзил заглушает своё хныканье о роскошную шёлковую жилетку своего врага. “Возможно, я смогу научить тебя использовать его как надо.” “Рэтиган, прошу,” Бэзил хрипло проговаривает. “Сжалься.” Несомненно, на кончике его языка вертится колкое замечание, когда внезапно их реакции совпадают— их уши напрягаются и головы поворачиваются в направлении, из которого послышался отдалённый звук полицейского свистка. Детектив жалобно выдавливает из себя “спасибо, Господи,” и сползает вниз в верёвках, пока Рэтиган раздражённо щёлкает языком. “В самое неподходящее время,” фыркает он. “Как раз когда мы только начали развлекаться.” По мере того, как звук становится громче, среди головорезов собирается столпотворение. Они бросают всё, что несли и сбегаются все как единое целое к выходу из туннеля, толкаясь и карабкаясь, идеальная картина земной черни. В отличии от их господина. Как будто у него есть уйма времени, Рэтиган спускает свои рукава и надевает обратно пиджак, останавливаясь, чтобы проверить время на своих золотых карманных часах. Затем, к удивлению Бэзила, злодей возвращается к нему, вставая перед ним на колени с не читаемой эмоцией, которая не столько пугает, сколько смущает детектива. “Мой бедный, дорогой Бэзил,” говорит Рэтиган. “Было бы ужасно оставлять тебя в таком состоянии.” Ловким движением он натягивает штаны Бэзила на их законное место. Затем, настолько осторожно, насколько может, он прижимает член Бэзила к его животу. Когда он обратно закрывает ширинку, эрекции почти не видно и к тому моменту, как он застёгивает рубашку и стягивает её до коленей, никто не сможет ни о чём догадаться. Это будет их маленьким секретом. “Приношу свои извинения за все предоставленные неудобства, милый,” Рэтиган пожимает плечами. “Но я уверен, что ты предпочёл бы это вместо альтернативы.” Ошеломлённый внезапным благородством действия, Бэзил просто кивает в недоумении. Он даже не дёргается, когда Рэтиган напоследок нежно похлопывает его по паху. “Позаботься о нём ради меня, ладно?” усмехается крыса. “Он мне понравился.” - - - К тому моменту, когда полиция врывается в шкаф, Рэтиган и команда уже давно ушли вместе с большей частью драгоценностей. Единственным, кого они смогли найти, оказался их старый друг, Бэзил с Бэйкер Стрит, который оскорбляет их даже пока они его развязывают, обрушивая на них шквал всех вообразимых ругательств об их неумелости и некомпетентности. Как только он освобождается, не нужно быть гением, чтобы заметить его сгорбленную позу и несвойственную хромоту. Заинтересованный инспектор кладёт руку Бэзилу на плечо и говорит: “Он ведь не покалечил Вас, детектив?” С удивительной яростью Бэзил шлёпает его по руке и срывается: “Не прикасайся ко мне!” И это единственный ответ, который они получают, прежде чем он, хромая, уходит от них, оставляя их в недоумении разбирать бардак.