Влюбленный металлист: Новогодняя сказка

      В полумраке комнаты таинственно сверкала разноцветная гирлянда, выхватывая человеческую маленькую фигурку на фоне окна. Бильбо сидел на подоконнике, укутавшись в плед и сжав в окоченевших пальцах кружку горячего какао. Задумчивый взгляд бесцельно бродил по окнам соседних зданий и силуэтам последних прохожих, торопящихся в тепло своих домов. Тонкий палец писателя оставлял за собой на немного запотевшем окне линию, постепенно складывающуюся в фигурку человека. Рядом уже были разбросаны изображения весьма знакомых глаз и карикатурного человечка с длинными волосами, стоящего рядом с кудрявым коротышкой, а в левом углу окна одиноко поблескивала в свете уличных фонарей грустная рожица.       Бильбо едва слышно вздохнул, убирая руку обратно под плед и предварительно растирая замерзший нос, и отхлебнул какао. Вся квартира, с недавних пор принадлежащая им с Торином, была погружена во тьму, не считая медленно переливающейся цветной гирлянды у самого потолка. Она создавала новогоднее настроение, но было оно отчего-то грустным и одиноким. Новогодним и грустным сразу, странно, правда? Но Бильбо это таковым не казалось. До знакомства с Торином и с момента смерти родителей каждый Новый год он проводил дома, упиваясь своей печалью и одиночеством под аккомпанемент Сплина, Radiohead и многих других спутников меланхоличного состояния. Сейчас эти воспоминания отчего-то казались на диво уместными, в результате чего уже полчаса с момента возвращения Бильбо домой (в их с Торином дом) эти группы заунывно играли где-то по ту сторону динамика старенького телефона.       Когда в прихожей хлопнула дверь и тут же послышался знакомый топот ботинок, сбивающих с подошв снег, Бильбо даже подскочил от неожиданности. Не то чтобы возвращение Торина домой было чем-то из ряда вон выходящим, просто прийти он должен был куда позже. И Бильбо со страхом поймал себя на мысли, что не знает, радует его это или нет. Не успел он выбраться из запутавшегося пледа и слезть с насиженного места, как Торин уже зашел в комнату. Но свет, однако, включать не стал. — Опять по подоконникам шарахаешься? — добро усмехнулся он, кое-как примостившись рядом и обняв Бильбо за плечи. — А что мне еще делать, кроме как шарахаться по подоконникам? — в тон ему, но как-то тише и печальнее отозвался Бильбо, кладя голову Торину на плечо. — Отогреваться в ванне, например, а не морозить задницу на сквозняке, — весьма обоснованно отметил он и пересадил Бильбо к себе на колени. Тот и не сопротивлялся, безвольной куклой лежа у него на груди. Торин явно заметил далекое от веселого настроение супруга и бросил попытки растормошить его. — Ладно, а теперь серьезно. Что случилось и кто посмел обидеть моего самого дорогого в мире человека? — Все хорошо, никто не обидел, — слабо улыбнулся он, потираясь немного согревшимся кончиком носа о горячую шею Торина. — Просто настроение такое. У меня часто оно бывает в Новый год. Последние два были исключением с момента смерти родителей, и в этом заслуга безраздельно твоя. А сейчас… Решил вот вспомнить старое. — Печалиться тоже порой полезно. Не все же смеяться да хохотать, — Торин подтянул Бильбо поближе к себе и крепче обнял. — Я не буду тебя веселить насильно, ни к чему это. Позволишь просто посидеть рядом? — Не только позволю, но и буду настаивать. Так… теплее. Во всех отношениях, — Бильбо снял с паузы музыку и прикрыл глаза, откинувшись спиной на Торина.       Еще долгое время они просто молча сидели у окна, слушая тихую мелодию и наблюдая за мерцанием огней. Цветные всполохи очерчивали контуры предметов вокруг и отбрасывали причудливые тени. В голове Бильбо лениво и безэмоционально ворочались возможные сюжеты и образы для историй или сказок, рождающиеся в голове с подачи гармонии темноты и радужных бликов. Сейчас все они казались какими-то далекими и неважными, не имеющими значения, по крайней мере, здесь и сейчас. Фантазия продолжала работать и воспроизводить новые идеи, но, скорее, чисто по инерции, по привычке.       Когда плейлист кончился, Бильбо будто вышел из транса и мягко соскользнул с колен Торина, выглядя уже менее подавлено. Тот потянулся, разминая затекшие мышцы, и тоже встал. Взгляд Бильбо упал на одежду Торина, он тут же спохватился и засуетился. — Ох, это как же я так… Ты только пришел, не переоделся даже, а я тебя так нагрузил сразу! Прости пожалуйста. Ты иди, переоденься, а я ужин погрею. Тебе чаю горячего сделать? — Торин тихо засмеялся и вновь приобнял Бильбо, мягко целуя в макушку. — В этом весь ты — забота и еда на первом плане. Все в порядке, малыш, от пары часов в той же одежде я точно не умру. Беги, завари чай, я сейчас подойду, — поцеловав его еще раз, Торин вышел из гостиной и скрылся за дверью спальни.       Бильбо улыбнулся, ощущая, как по телу медленно расползается теплая волна счастья, а в животе робко трепещут те самые «бабочки». Подумать только, спустя два с лишним года совместной жизни и полтора месяца с момента заключения брака он до сих пор испытывает все то же волнение и трепет от прикосновений, взглядов, поцелуев… И едва ли эта мимолетная забота значит для него меньше.       Бильбо как раз наливал кипяток в кружки из заварного чайничка, когда Торин зашел на кухню уже в более удобной домашней одежде. Даже ему этой зимой в плохо отапливаемой квартире было холодно, а потому Бильбо с легким самодовольством отметил, что ранее скептически воспринятые плюшевые носки с забавным узором грели ноги его супруга, а сам он облачился в синий вязаный свитер. — Это только пока морозы, — предупредил Торин, заметив взгляд Бильбо. Тот молча кивнул, тихо посмеиваясь, и протянул ему большую кружку с ароматным травяным чаем. Да, за это время Бильбо ничуть не изменил своим вкусам, а заодно отучил Торина заливать в себя кофе по самые глаза. Он не мог не признать, что в собственноручно собранных травяных и ягодных чаях тоже есть своя неоспоримая прелесть, будь то холодная зима или теплый летний вечер на терраске в Хоббитоне.       Легкий ненавязчивый аромат кружил голову, грел душу и погружал в приятные воспоминания, многие из которых плотно переплелись и насквозь пропитались этим благоуханием. Травами и солнцем — почему-то именно так характеризовал его Торин — пах Бильбо, помимо его собственного, уникального запаха. Не романтизированные цветы или сладости, как пишут в бульварных романах, а именно нотки какого-то человеческого амбре кожи и волос. Травами пахли совместные вечера летом в домике Бильбо, когда они вдвоем устраивались поудобнее в гамаке или креслах и просто разговаривали обо всем до самого утра. Тогда Бильбо научил Торина находить некоторые созвездия. И еще много-много дней, вечеров и ночей неразрывно ассоциировались с букетом запахов растений и чая.       Торин уселся за стол, обхватывая обеими ладонями любимую кружку, которую еще много лет назад купил в своем первом туре в другом городе, и сделал маленький аккуратный глоток. По телу разлилось уже физическое тепло, наконец отгоняя въевшийся под кожу озноб. Бильбо притулился рядышком, отпивая от своей кружки и довольно вздыхая. — Лучше на моей памяти чай никто не готовил. До сих пор не понимаю, как тебе это удается. Магия какая-то, — Торин отхлебнул, уже не боясь обжечься, и невольно заулыбался от накатившего умиротворения и покоя на душе. На маленькой светлой кухне было тепло и уютно, за окном вновь медленно падали мягкие хлопья снега, предвещая небольшое потепление и временный конец пронизывающих холодов. — Просто до меня ты не пил чай, — тихо, но польщенно засмеялся Бильбо. — А вообще, это семейный рецепт, бабушкин еще. Она просто бесподобно готовила чай. Мне всегда особенно нравился липовый, его очень здорово было пить зимой. А если кинуть листик свежего лимонника, — который у меня в горшках растет, помнишь? — то возвращалось ощущение тепла и лета. Запах ни с чем не сравнимый… — А из чего этот? Ты его готовишь первый раз, я точно знаю, — Торин принюхался, но особого прояснения не получил. В растениях и травах он всегда был дуб дубом, как бы иронично это ни звучало. — Это зверобой, мелисса и немного чайной розы. Мое любимое сочетание, но готовлю я его редко. Зверобой работает как природный антидепрессант, мелисса тоже успокаивает и понижает давление. В больших количествах вредно пить, но он мне очень нравится. Так что изредка можно, — Бильбо с сожалением допил остатки чая и отставил кружку в сторону, блаженно прикрывая глаза и опираясь на Торина. Тот высвободил руку и накрыл мужа сверху, с каким-то тихим удовольствием заметив блеск обручального кольца на левой руке.*       Мягкий желтый свет приятно играл на русых кудрях Бильбо, придавая им необычный золотистый оттенок. Торин вряд ли признался бы в этом кому-то, но ему нравилось зарываться в них носом и вдыхать легкий запах. Нравилась мягкость и податливость волос, нравилось то, что Бильбо все же решил немного отпустить длину, хоть и не стал отращивать длинную шевелюру. Боялся вместо металлиста походить на девчачью куклу из магазина. Пожалуй, тут Торин с ним был согласен: от природы приятные и сглаженные черты лица в обрамлении вьющихся волос казались бы еще более детскими и невинными, а Бильбо и так на свои почти тридцать не выглядел. На предложение отрастить щетину для прибавление внешне хотя бы пары лет он отреагировал откровенно ужаснувшимся выражением лица. Мало того, что не поможет, так борода у него еще и расти нормально не хочет. А потому решили оставить все почти как есть.       Бильбо чуть приподнял голову и задумчиво посмотрел на мишуру, украшающую стенки шкафчика с посудой. Даже на кухне он умудрился найти место для новогодней атрибутики так, чтобы она не мешалась и не украшала еду осыпавшимися блестками. — Слушай, Торин. Уже конец декабря, а мы так и не решили, как отметим этот Новый год. Можем собраться все вместе с твоей семьей у нас или где-нибудь еще. Только не как в прошлом году, иначе бармена придется откачивать, если вдруг мы опять случайно пересечемся с компанией Трандуила. Я даже и не думал, что он спьяну такой… эксцентричный, — Бильбо смешливо фыркнул, вспоминая то, как напившиеся до чертиков Торин с Трандуилом соревновались в ходьбе на руках и стрельбе пробками от бутылок в лысину спящего Двалина. К слову сказать, в этом году победил Торин, заставив директора лихолесцев плясать в оленьих рогах стриптиз на камеру. Оказалось, тот был очень даже не против… — С этим хреном ушастым я точно встречаться не хочу, — сварливо отозвался он. — Хотя бы в этом году. Такое ощущение, что он меня преследует, если я решаю отметить Новый год вне дома. Хотя бы поэтому я хочу собраться здесь. И знаешь… Давай этот праздник будет только для нас двоих в этот раз? Дис, мальчишек и ребят мы можем позвать уже на праздниках, им только дай волю нажраться за чужой счет. Но мне кажется неправильным, что еще ни разу мы его не отмечали вместе. Особенно сейчас, когда мы уже обручены. Это наш первый Новый год в статусе супругов, так пусть он пройдет так, как хотим только мы. — Я сам хотел это предложить, но боялся, что ты подумаешь, мол, я не хочу видеть твою… нашу семью. Совсем наоборот. Но думаю, мы имеем право уединиться на этот раз, особенно с учетом того, что медовый месяц нам нагло сорвали. — А тур по всей стране уже не считается? — рассмеялся Торин. На душе у него потеплело не только от заботы Бильбо по отношению к его чувствам, но и этого «наша». Дис и мальчишки приняли его как нового члена семьи сразу же и без раздумий, а вот Бильбо привыкнуть было тяжело. Сам он со своими родственниками почти не общался, а самых близких давно уже не было в живых. — Слушай, тогда давай заранее оповестим их, иначе окажется, что Фили и Кили уже распланировали нам убойную новогоднюю программу, Дис наготовила оливье на целую армию, а Гэндальф притащил свои знаменитые фейерверки. Тогда отказаться будет крайне невежливо. — Согласен. А сейчас пошли в душ и спать, я слишком истощен этими морозами и кучей событий…

***

      В канун Нового года Торин был безжалостно выгнан на улицу, чтобы найти хоть где-то горошек для салата. Не виноват же он, что Бильбо весьма ощутимо бил его половником по рукам при каждом поползновении к хоть чему-нибудь съедобному! А открытая банка слишком заманчиво стояла вне поля зрения повара и так обворожительно пахла…       Ворча на весь белый свет и свою несдержанность в том числе, голодный и обиженный Торин разрывал сугробы ногами по дороге к ближайшему супермаркету. Как назло, столпотворение стояло ужасное. И, что самое смешное, состоял этот поток людей в основном из таких же голодных и злых мужиков, которых на улицу выгнали беспощадные женушки. Или мужья. И, судя пустым полкам, всех просто прорвало уплетать этот злосчастный горошек!       Ни в этом, ни в следующем магазине требуемого продукта не нашлось. Но когда в третьем супермаркете он едва успел выхватить последнюю банку, Торин всерьез задумался о существовании святой троицы. Отмучившись на кассе, он едва ли не бегом понесся домой, боясь откинуться либо от голода, либо от холода, либо от грядущего гнева Бильбо за его долгое отсутствие. И даже сам Торин затруднялся ответить, что из этого страшнее.       Взлетев по лестнице и не забыв в очередной раз покрыть матами сломанный лифт, он наконец добрался до квартиры, уже на лестничной площадке ощущая умопомрачительный запах чего-то вкусного. Каждый год Бильбо ворожил что-то новое, экспериментируя с рецептами и находя в просторах интернета новые. Торин не мог назвать себя ярым ценителем какой-либо кухни, но каждый раз едва ли не язык глотал, заставляя талантливого муженька довольно улыбаться. В этот же раз лицо этого самого муженька было таким грозным, что не вызывало смеха. От слова «совсем». И даже любимый зеленый фартучек и зажатая в руках поварешка казались доспехами и оружием посланника ада, который явился карать смертных за неуплату дани в виде треклятого горошка. — Ну и где тебя носило, позволь узнать? До магазина пять минут тихим шагом, а ты полчаса валандался! Я успел закончить все остальное, пока тебя ждал! Быстро отдай горох и иди переоденься! И только попробуй что-нибудь стащить со стола — заморю голодом и не пожалею! — сердито сказал Бильбо, забирая пакет и топая обратно на кухню. Торин вздохнул с облегчением — могло бы быть и хуже. В гневе Бильбо страшен, особенно, когда это касается готовки.       Наскоро скинув с себя заиндевевшие джинсы и футболку, Торин переоделся в свитер с теплыми домашними штанами. Они с Бильбо сразу поставили уговор, что на совместные праздники каждый одевается так, как хочет, без всяких вычурных костюмов и прочего. Официальный стиль он терпеть не мог, хотя, по словам чуть ли не обливающегося слюной Бильбо, брюки и рубашка ему очень шли… Нудная примерка вещей в тот день сразу приобрела более приятный и интересный оттенок, а закончить ее Торин удосужился только на следующий день.       Когда он зашел на кухню, желудок тотчас же скрутило от голода при виде такого роскошного стола. Порции были рассчитаны на двоих, чтобы экономному Бильбо не приходилось потом через боль и слезы все выкидывать. А сам он уже сидел на своем месте и даже успел сменить фартук с футболкой на парный с Торином свитер, только не синего, а бордового цвета. Смотрелся он в нем донельзя уютно и по-домашнему, особенно когда сидел, обняв коленки, и досматривал «Гринча» по маленькому телевизору. — А вот и я, моя ж ты любимая хозяюшка, — ласково сказал Торин, усевшись рядом с Бильбо и обняв его со спины. Тот недовольно фыркнул. — Не подлизывайся. Я тебя тут заждался, между прочим, а тебя носило невесть где. Как за смертью посылать, поседеть успеешь, — бубнил он, борясь с желанием откинуться навстречу любимым рукам и устроиться в объятиях. — Ворчушка, — Торин весело хмыкнул, глядя на то, как Бильбо еще больше надулся на эту привязавшуюся к нему кличку. — Я там за твою честь сражался с очередями и уставшими от жизни кассирами, пока через полгорода ходил искать этот твой горошек. С третьего раза только нашел. И что за дурная манера у народа: переться за продуктами тридцать первого декабря? — Просто они, наверное, тоже втихаря съели весь горошек, — съязвил Бильбо и, почувствовав себя отомщенным, наконец ответил на объятие и уютно устроился около мужа. До боя курантов было еще двадцать минут.        Наконец услышав позволение притронуться к еде, Торин со зверским голодом принялся уминать наготовленное. Сам Бильбо уже немного насытился, пока пробовал блюда в процессе работы, и чинно разрезал ножичком кусок стейка с соусом. Какое-то время они провели в относительной тишине, нарушаемой лишь стуком столовых приборов о тарелки, движением челюстей и тихим бормотанием телевизора. Сквозь попытки прожевать и проглотить еду Торин несколько раз бросил восхищенные комментарии по поводу блюд. Бильбо довольно улыбался и окончательно растаял, подкладывая в тарелку мужа салат.       Наконец оба сыто откинулись от стола, довольно вздыхая. Лениво взглянув на часы, Торин вынужденно приподнялся и принес со стола шампанское и пару фужеров, а заодно захватил бумажку, карандаши и зажигалку. До боя курантов было две минуты. — Это я покупал впервые, поэтому предлагаю сначала продегустировать, чтобы потом не давиться шампанским вместе с пеплом, — Бильбо согласно кивнул и одновременно с Торином отпил из фужера. Приятный сладковатый вкус понравился обоим, поэтому Торин долил снова и отставил бутылку в сторону, выжидающе смотря на часы.       Наконец забили куранты. Бильбо и Торин судорожно и не очень разборчиво записали свои желания на бумажках, успели их почти до конца сжечь и залпом выпить шампанское с остатками пепла. Бильбо так торопился, что в уже новом году закашлялся. Торин немного похлопал его по спине и, когда тот пришел в себя, стыдливо признался: — Я случайно подсмотрел твое желание… — Торин! — возмущенно воскликнул Бильбо. — Ну вот, оно же теперь не сбудется. — Можно сказать, уже сбылось, — Торин встал из-за стола и повел Бильбо за собой. В гостиной стояла роскошная, пусть и искусственная, елка, кокетливо подмигивающая огоньками и блестящей поверхностью шариков. Под ней мирно лежало несколько коробок: пара не очень больших и аккуратных и одна большая, но завернутая явно неумело. Не требовалось большого труда, чтобы догадаться, кому что предназначено. Торин взял большую коробку и протянул ее Бильбо. — С Новым годом, любовь моя.       Немного непонимающе взглянув на Торина, Бильбо сел на пол, аккуратно подцепив бант и сняв кое-как склеенную скотчем обертку. В крупной коробке без опознавательных знаков он нашел настоящую печатную машинку, которые перестали выпускать еще лет шесть назад. — Я, правда, сначала думал купить электронную, которые производят сейчас, но почему-то подумал, что такая тебе понравится больше, — почесал затылок Торин и чуть не упал на пол от радостно налетевшего на него Бильбо. В основном он удержался в вертикальном положении за счет того, что тоже успел сесть. — О Господи, Торин, это же просто потрясающе! Я понятия не имею, где ты смог ее достать, но знай, что я тебя просто обожаю! Это же такой раритет, коллекционеры руки с ногами отрывают за нераспроданные старые образцы… А теперь моя очередь вручать тебе подарок! Уверен, тебе понравится.       Первой Торин развернул коробочку поменьше, достав оттуда что-то мягкое. Этим чем-то на поверку оказался широкий вязаный шарф интересного оттенка пасмурного неба. Бильбо признался, что связал его сам, пока Торин пропадал на репетициях и концертах. Мерз музыкант редко, но при этом все же недолюбливал кусачий холодный ветер, от которого одна косуха уже не спасала, а в магазин зайти было все некогда. Под удивленный взгляд Бильбо Торин тут же обмотал шарф вокруг лица и шеи, довольно улыбнувшись и зарывшись носом в приятный материал. — Жаль, что летом жарко и носить его не получится. Так бы вообще не снимал. — Я бы не торопился с выводами… Открой вторую коробку, а потом конверт.       Сначала Торин не совсем понял, к чему ему ботинки для альпинизма. После напоминания Бильбо он все же открыл конверт и вынул две путевки на горнолыжный курорт «Синие горы». Он считался достаточно дорогостоящим за счет своего местоположения и интересной экскурсионной программы по горной местности, включающую в себя руины заброшенного замка, горный водопад и спуск в одну из щелей в глубине. Поехать туда у Торина все никак не получалось то из-за концертной программы, то из-за банальной нехватки денег на такое дорогое удовольствие. В ответ на его ошарашенный взгляд Бильбо смущенно пояснил: — Там работает мой кузен, Дрого. Матушка часто подбивала отца на разные авантюры и пару раз ездила с ним туда. У меня даже осталась пара отцовских ботинок и снаряжение. А ты как-то упоминал о своей мечте побывать в горах, вот я и подумал, что тебе бы там понравилось… — Ты шутишь? Понравилось? Бильбо, ты сейчас осуществил едва ли не самую заветную мечту в моей жизни, не считая музыки, и еще спрашиваешь, понравилось ли мне! Собирай вещи, малыш, отправимся туда как только поздравим ребят… Я тебя люблю. Нет, правда. У меня нет слов, — Торин пытался не улыбаться так широко, боясь, что лицевые мышцы порвутся.       А Бильбо, чуть ли не задыхаясь в крепких искренних объятиях донельзя осчастливленного мужа, думал, что на деле не так уж и сложно сохранять отношения с любимым человеком: достаточно уметь не только слышать, но и слушать и понимать то, что хотят до тебя донести, а в ответ получать то же самое.