Синее пальто

Уже через несколько дней Дороти вместе с ее спутником встречали у нее дома. Вышла только мать — сестра со своим женихом уехала на скачки, но они должны были скоро вернуться. Мама была светской женщиной и умела держать себя в руках, но дочь, хорошо знавшая ее, успела заметить, что дружелюбная улыбка застыла маской на ее лице при виде Ньюта — плохой знак. Можно было сразу сказать, что кандидат в супруги ее матери не понравился, и Дороти понимала почему. В их семье всегда ценились сильные, уверенные в себе люди с деловой хваткой, умеющие подать себя в обществе; Ньют же со своими неловкими движениями и вечным стремлением избежать зрительного контакта отнюдь не создавал благоприятное впечатление. Раньше это бы очень расстроило Дороти, но теперь ей не было важно — она любила Ньюта, и пусть хоть вся семья не одобрит его, она от него никогда не откажется! Все эти условности общества казались ей такими малозначащими, поэтому, когда они все сели за стол, она была в полной боевой готовности. Но не успели они приступить к трапезе, как двери резко распахнулись и в гостиную впорхнула красивая, изысканно одетая леди, а за ней вошел высокий молодой человек с импозантной внешностью. — Дороти! — радостно воскликнула девушка. — Как давно я тебя не видела! Дороти встала, и сестры поцеловались. Молодой человек тоже шагнул к ней и сделал движение, чтобы поцеловать ее в щеку, но она быстро с милой улыбкой подала ему руку. Даже если он и был обескуражен, то виду не подал: с той же очаровательной улыбкой прильнул к ее руке. Она почувствовала тепло его губ и мимолетом подумала о том, что раньше это разбило бы ей сердце. Но сейчас ее душа трепетала от поцелуев совсем другого человека, поэтому этот жест не вызвал в ней никаких эмоций. — Рада вас видеть! Познакомьтесь, это мистер Саламандер — мой жених. Пара поприветствовала нового знакомца; от Дороти не укрылось, что Джон посмотрел на Ньюта с некоторой неприязнью. Но он был слишком хорошо воспитан, чтобы открыто показывать свое отношение, поэтому лишь сухо улыбнулся и сел. Ее мама тем временем спросила: — А чем вы занимаетесь, мистер Саламандер? — Я ма… зоолог. Занимаюсь спасением животных, находящихся под угрозой исчезновения. Мать Дороти продолжила улыбаться, и нельзя было сказать, как она отнеслась к профессии потенциального жениха ее дочери: — Звучит весьма интересно. Это ваше собственное дело, или вы под чьим-то началом? — О нет, я занимаюсь этим самостоятельно. К сожалению, большинству людей все равно, что происходит с животными, поэтому я стараюсь помогать им сам, по мере сил. — Похоже, вы любите заниматься благотворительностью, Нейт, правильно? — Джон несколько невежливо вклинился в разговор. Он широко улыбался, но в его голосе чувствовался некий нажим. — Ньют, — поправил его собеседник. — Да, точно, Ньют. Но в наши дни необходимо уметь хорошо зарабатывать и содержать свою семью. Чем же вы зарабатываете, если только и занимаетесь благотворительностью? Дороти недовольно посмотрела на Джона. Он явно включил режим вожака стаи и пытался подавить «чужака», показать ему, кто здесь главный. Надо отдать Джону должное, к этому у него был настоящий талант. Он умел так ловко и незаметно подмять под себя неугодного человека, что тот быстро сникал или уходил. Властная поза, взгляд сверху вниз, якобы невинные вопросы, ответы на которые выворачивались так, что собеседник выглядел нелепо даже в своих глазах — это у него получалось с самого детства. Но в этот раз ему не удастся потешить свою гордыню: Ньют был не тем человеком, на которого подействуют подобные уловки. В конце концов, если он смог укротить гигантского носорога, неужели какой-то распушивший хвост богатенький мальчик сможет его подавить? Конечно нет. Ньют тем временем с достоинством отбивал все вопросы, что копьями летели в него от матери и Джона. Дороти с гордостью смотрела на него. Это была одна из тех вещей, что она любила в нем — он был непохож на остальных, мог показаться неуверенным в себе, но на самом деле у него самый крепкий внутренний стержень, который мог быть у человека. У него были твердые убеждения, самодостаточность, ему не было важно мнение общества, он жил так, как считал нужным. Это были качества, которые Дороти не могла не уважать в человеке. Она надеялась, что и ее семья сможет разглядеть их в нем. Тут она услышала, как ее тихо зовут, и оторвалась от своих мыслей: это был Джон, что тихо предложил ей прогуляться. Она не хотела покидать Ньюта, но тот кивнул ей, дав свое одобрение, — и тогда она все-таки нехотя вышла из-за стола. Сестра тоже не возражала — она была слишком уверена в себе, чтобы предположить, что Дороти может стать ей соперницей, поэтому пока что с подчеркнутым увлечением слушала рассказ Ньюта о его жизни. На самом деле он лишь пересказывал сценарий, который они заранее придумали, чтобы родственники им поверили. Когда Дороти с Джоном вышли из дома, она глубоко вдохнула свежий воздух — все-таки она будет скучать по этим краям, ведь здесь прошло ее детство. Она не знала, сможет ли еще вернуться сюда, ведь ее могут предать забвению из-за этих жестоких законов. Джон тем временем взял ее за руку, и они прогулочным шагом пошли вдоль домов к парку. Пока они светски беседовали о разных мелочах, они подошли к знакомой лавочке, а точнее, к той самой лавочке под одиноким дубом, на которой они раньше любили проводить время и на которой Дороти узнала, что ее возлюбленный сделал предложение ее сестре. Джон помог ей сесть и устроился рядом: — Дороти, послушай, хотя мы никогда не говорили с тобой о любви и нашу дружбу поняли несколько превратно, мне жаль, что тебе пришлось уехать от всех этих разговоров. Но ты ведь красивая и очаровательная девушка, тебе не нужно от отчаяния выходить замуж за первого встречного. Что насчет Боба Фалкона? Он сейчас одинок, его невеста совсем недавно разорвала помолвку, — Джон заговорщически улыбнулся. — А ты, по правде сказать, всегда ему нравилась. Дороти зло усмехнулась про себя. Нравилась, ага. Как и все другие девушки и женщины любого возраста в их городке. А эта «невеста» — ее близкая подруга, которая недавно писала ей, что застала своего дорогого женишка в объятиях дочери цветочника. И вот такого суженого Джон пытался всучить ей. Но злость клокотала в ней не из-за этого, а из-за бесконечной самовлюбленности человека, сидевшего рядом с ней. «Несколько превратно». Она тоже поняла их «дружбу» «несколько превратно». Любой здравомыслящий человек подумал бы так же. Но больше всего ее возмущало то, что Джон посмел отзываться о Ньюте подобным образом. Человек, что и его мизинца не стоит, смеет презрительно называть его «первым встречным»? Больше всего на свете Дороти хотела дать ему пощечину за эти слова, но она была воспитанной девушкой из хорошей семьи, поэтому не могла себе такого позволить. К тому же она понимала, откуда растут ноги у поведения Джона — ревность. Но это была не ревность влюбленного, чье счастье украл соперник, нет, это было уязвленное мужское самолюбие. Мужчины вроде него любят, когда по ним страдают, а тут и года не прошло, как девушка, чье сердце всю жизнь принадлежало ему, нашла себе нового молодого человека. Естественно, он тут же попытался принизить ее выбор, внушить себе и ей, что это лишь от отчаяния. Но он ошибался. Дороти сама не знала, как все произошло, это было абсолютно нелогично, иррационально, но оно просто случилось: она всем сердцем полюбила человека, только встретившись с ним взглядом. Может, это была судьба? Раз существует магия, может, существуют и родственные души, что, встретившись, тут же понимают, что предназначены друг для друга? Водоворот этих мыслей привел Дороти в гавань спокойствия — в каком-то смысле Джон прав, но Ньют — не первый встречный, он Тот Самый Встречный! Звучит, конечно, как фраза из женского романа, но так уж бывает в нашей многообразной жизни — порой волшебство случается в самые обычные дни. Дороти все равно хотелось уколоть Джона за его грубость, но, конечно, не пощечиной — она хорошо его знала и умела ткнуть в самое больное место: его гордость. — Ах, Джон, спасибо за беспокойство! Знаешь, я тебе кое-что скажу по секрету, но ты никому не говори: ты действительно раньше мне очень нравился; я даже думала, что любила тебя, и уехала, когда поняла, что мои чувства не взаимны. Не волнуйся, я нисколько тебя не обвиняю! То, что я себе напридумывала, — это мои проблемы. Но понимаешь, когда я увидела Ньюта, все остальное потеряло для меня смысл. Я поняла, что те чувства, что я испытывала к тебе, были лишь детской влюбленностью. Я понимаю, что моя помолвка кажется глупой и поспешной, но, понимаешь, когда я вижу его, я просто тону в его глазах, когда он говорит, я готова слушать его бесконечно, а когда он ухаживает за своими подопечными — Боже! — я хочу… Дороти не произнесла «оказаться на их месте», так как это были не те мысли, что должна озвучивать молодая девушка постороннему человеку, но они повисли в воздухе. Она решила не заканчивать на этом и еще больше подбить его самоуверенность. Наверное, ей все-таки хотелось немного отомстить за то серое время, проведенное в Нью-Йорке: — Извини, когда я говорю о нем, порой не могу остановиться. Знаешь, мои чувства к нему настолько глубоки, что детская привязанность к тебе кажется такой скучной, пресной, глупой, даже странно, что она когда-либо была. Дети порой такие глупые, правда? Хорошо, что мы оба нашли свои половинки, свою истинную любовь. У тебя есть моя сестра, а у меня есть Ньют. Мы с тобой такие счастливые! Она игриво ткнула Джона в бок и украдкой посмотрела на него: молодой человек выглядел спокойным, но она знала, что он зол — он всегда начинал двигать челюстью, когда раздражен. Дороти спрятала победоносную ухмылку и встала: — Спасибо, что выслушал меня. Может, пойдем домой? На обратном пути Джон говорил сухо и односложно. Дороти не обижалась, она прекрасно понимала причину: наверное, его самолюбие было сильно уязвлено лет с двенадцати, когда он случайно запутался в стремени и упал с лошади прямо на глазах у всех своих друзей. Вообще-то ей казалось, что она переборщила со своей мстительной речью, но, похоже, Джон был ослеплен своей ущемленной гордыней и этого не заметил, что было ей на руку. Когда они прибыли домой и Дороти увидела Ньюта, она даже испугалась своих внезапно нахлынувших чувств: она совсем недолго отсутствовала, но уже соскучилась по этому человеку. Он ее околдовал, точно околдовал! Она села рядом с ним и положила свою руку на его — он уже спокойно воспринимал ее прикосновения, и это очень льстило. С воинственным настроем она посмотрела на своих домочадцев — пусть только попробуют что-то сказать или сделать, она им покажет. Но по лицам матери и сестры сложно было что-либо понять, на людях они всегда держали маску светской заинтересованности. Джон вскоре ушел, прихватив с собой свою невесту, — видимо, забеспокоился, что и она поддастся шарму чужака. Впрочем, судя по сочувственному взгляду, что она кинула на Дороти, подобные предосторожности были лишними — похоже, она не была впечатлена избранником своей сестры. Но ее это не волновало, ведь не только она, но даже ее мать не могла повлиять на ее решение быть с Ньютом.

***

Вскоре ей представилась возможность выяснить, что ее родительница думает по этому поводу. Когда Джон с сестрой уехали, Ньют тоже ненадолго отлучился, и Дороти осталась с матерью наедине. Сначала она медленно допила свой чай, не глядя на дочь, затем наконец произнесла: — Это несколько своеобразный молодой человек. — Дороти вздрогнула: так мать обычно выражала свое неодобрение. — Когда я представляла тебя замужем, я рассчитывала, что это будет какой-нибудь предприимчивый молодой человек с деловой жилкой. Такой, как Джон. Твой Ньют, конечно, увлечен своим делом, и это похвально, но сможет ли он позаботиться о тебе достойным образом? Дороти понимала опасения матери; в конце концов, она была практичным человеком, а со стороны их любовь действительно могла показаться поспешной и поверхностной. Посторонние не могли почувствовать ее силу. — Мама, Ньют — самый смелый, благородный и заботливый человек из всех, кого я знаю. Я знаю, это звучит безумно, ведь мы с ним знакомы совсем недолго, но без него я не смогу, просто не смогу. Пожалуйста, пойми меня. Или, быть может, ты предпочтешь Боба Фалкона? После этого Дороти смерили уничижительным взглядом. Похоже, эта кандидатура не привлекала и ее мать: — Не говори глупостей. Дороти, ты моя дочь, я люблю тебя и желаю тебе самого лучшего. И хотя я считаю, что ты можешь найти себе человека и получше, чем твой Ньют, я вижу по твоим глазам, что если я не дам тебе благословения, ты попросту сбежишь и больше не появишься. Должна признать, что когда ты вернулась, я очень удивилась: такой цветущей я еще тебя не видела. Зови меня романтиком, но, видимо, твой Ньют действительно сумел разжечь в тебе внутренний огонь. Может, он не занимает высокое положение в обществе, но по крайней мере ты чувствуешь себя с ним счастливой — поэтому я одобряю ваш брак. Дороти пискнула от восторга и кинулась к маме на шею. Та пыталась сохранить серьезное выражение лица, но не смогла и улыбнулась, обняв в ответ дочь. Когда Ньют вернулся в комнату, Дороти бросилась к нему, чтобы рассказать радостную новость. Мама засмущалась от такого избытка эмоций, а он счастливо улыбнулся. Их последнее приключение закончилось. Конечно, им еще придется пройти таможню в портах, чтобы добраться до Англии, но для Ньюта, как опытного контрабандиста, не составит труда протащить в своем чемодане, полном живности, одного маленького магла. Дороти это тоже не доставляло никаких неудобств — жених очень постарался, чтобы сделать маленький домик внутри удобным и уютным для нее, а одиноко там никогда не бывает: столько соседей и новых друзей — соскучиться не успеешь. Уже скоро начнется новая жизнь, мисс Коулман станет миссис Саламандер, а одиночка Ньют обретет семью. Их фантастическая встреча перерастет в волшебную совместную жизнь.