До самой смерти

Она сбегала из дома трижды на протяжении пяти лет. Традиция. Светлые волосы, невинный взгляд, винтажная пачка «Мальборо», в которой хранились леденцы от укачивания, и твёрдая уверенность, что клану фермеров из Айовы не увидеть её высчитывающей долю удобрений, необходимую кукурузным полям в этом году. Вайнона встретила её, голосующую на трассе во время второго побега. Ветер то и дело грозился поднять подол светлого сарафана, и девушка придерживала его рукой, а потом и вовсе зажала между ног. Это движение — первое, что успела рассмотреть Вайнона, до того как резко затормозить, развернув руль так, что переднее колесо дедовского Твина (1) подняло облако пыли и незнакомка в белом сарафане и с рюкзаком, висящем на одном плече, отступила назад, сойдя с обочины в подсохшую от жары траву — Тебе далеко? — Подальше отсюда, — незнакомка щурилась от яркого солнца, а потом приставила ладонь «козырьком» над глазами, рассматривая Вайнону — Хорошая мысль, — согласилась Вайнона. — Не боишься? — Я — Аманда, — невпопад представилась девушка, надевая рюкзак. — И я не боюсь Она вообще ничего не боялась. Хотя по ней этого нельзя было сказать. Отличница из Берлингтона, рассуждающая о среднеплодородных и низкоплодородных почвах (супеси с разными процентами гумуса и суглинки), временами цитирующая Канта (в плохом настроении) и любящая эти преступно прозрачные, по мнению Вайноны, сарафаны, в которых Аманда напоминала воздушное пирожное. Нельзя не укусить. Сама Вайонона носила джинсы. Иначе много чего можно натереть за рулём такого мотоцикла, какой был у её деда Аманда хохотала, когда они дурачились, поплескавшись в Миссисипи, и взвизгивала от лёгких укусов и щекотки Её семья была до мозга костей фермерской и американской, пусть и с итальянскими корнями, от которых Аманде не перепало ничего Когда отец и мать находили Аманду после очередного побега, то от эмоционального накала сцены встречи Вайнона дурела и её собственный тихий дом с тихим дедом, дедовским псом и мотоциклом, который дед ей разрешал брать, казались раем — Когда-нибудь я уеду отсюда и поселюсь там, где нет эмоций, — шёпотом поделилась Аманда после семейного обеда, на который Вайнона была приглашена, хотя семейство Аманды её и недолюбливало. Однако у них нелюбовь не означала отсутствия необходимости накормить, едва завидев — На Вулкане, что ли? — подначивала Вайнона, массируя худенькие плечи. Они сидели в беседке за домом, и Вайона то и дело гоняла подглядывающих многочисленных кузенов Аманды — Скорее всего, — согласилась Аманда. — Но ты же будешь приезжать в гости. — Она уже привалилась спиной к груди Вайноны и теперь, чуть развернувшись, смотрела на неё лукаво и насмешливо. — Я уверена, мы будем дружить до самой смерти. И наши дети будут — Дети? — Вайнона поморщилась. Они были знакомы уже почти два года, отпраздновали восемнадцатилетие, и в этом году им грозили экзамены в Академию Звёздного флота, а затем — приключения вместе. Дети в эти планы не входили. Разумеется, родным Аманда пообещала поступить в Университет Айовы и даже якобы подала документы. Она в очередной раз сбежит, а как иначе? Нитраты в почве были не тем, что их обеих волновало. Хотя в последнее время Вайнону волновало кое-что ещё. Например, то, как натягивается влажная футболка на груди, обрисовывая напрягшиеся соски Аманды. Или как ветер упорно задирает ей подол сарафана, и Аманда привычным движением зажимает его между ног. Или как она вздрагивает от прикосновений и уксусов в их «дружеских потасовках», к которым её приучила Вайнона. Ради такого Вайнона была согласна даже на пижамные вечеринки, или чем там развлекались девчонки. Впрочем, Аманда тоже не знала, чем там они развлекаются, потому их «пижамные вечеринки» случались у костра в те редкие дни, когда родители Аманды отпускали её к Вайноне с ночёвкой. Или на берегу Миссисипи. Или в обнимку на Харлее, когда Аманда выкрикивала какие-нибудь смешные откровения прямо Вайононе в ухо, пытаясь перекричать ветер. И это было далеко не безопасно, но человек, думающий о безопасности, никогда не подаст документы в Академию Звёздного флота. А если и подаст, то, значит, он — редкостный дурак Вайнона стремилась на офицерский курс. Это было по ней. Она управляла тяжёлым Харлеем с четырнадцати. К тридцати она хотела свой звездолёт. Аманду больше интересовали другие расы и дипломатия. Она была прирождённым дипломатом, умеющим обходить острые углы членов её безумного семейства и Вайноны. Даже её якобы побеги были скорее традицией, способом позволить высказаться, излить эмоции, которых у её родни было с избытком. Аманда была освежающим глотком родниковой воды, тихой пристанью, она была тем, чего многим не хватает. Она была гармонией. При мысли о том, что когда-нибудь она уедет на Вулкан, или они попадут на разные звездолёты, или она встретит... парня... у Вайоны сжимались кулаки Но даже во время их «непижамных вечеринок» они никогда не говорили о парнях. Они говорили о звездолётах, о Канте, даже иногда о нитратах в почве, но... никогда... И засыпая с обнимку с Амандой на расстеленном спальном мешке, слыша тихое дыхание Аманды, чувствуя её нежный запах и видя над головой бесконечность Млечного пути, Вайнона была уверена, что это навсегда. Или как минимум до самой смерти.