Осколки

       Когда Марти смотрит в зеркало, Марти видит не своё отражение.               Марти стоит перед большим зеркалом, выше его роста, и вглядывается в его гладкую поверхность. Там, за стеклом, совершенно иной мир, и неясно, насколько он враждебен. Марти в напряжении ждёт.               А затем по нему будто проходит волна электрического тока.               Там, за стеклом, его старшая сестра. Рэм смотрит на него непроницаемым взглядом. Марти протягивает было к ней руку, но Рэм вдруг отшатывается. И когда Марти в непонимании замирает, взглядом спрашивая, что не так, в глазах Рэм появляется лёд презрения и в то же время боли. Она лишь качает головой, прежде чем развернуться и просто уйти.               Марти пару секунд не дышит, глядя, как её спина растворяется в зазеркальном мире, прежде чем рвануть к зеркалу и предсказуемо упереться в стекло. Марти тщетно зовёт Рэм, выкрикивает её имя, но это не останавливает её исчезновение — она стирается, словно её никогда не было. Словно не было всех тех моментов вместе, когда они беззаботно обсуждали всякую ерунду, или когда она с кривой улыбкой называла его маленьким извращенцем, или когда она ласково трепала его по голове, или когда обнимала и сквозь слёзы говорила, что всё будет хорошо, или...               Марти зажмуривается и утыкается, почти ударяет лбом в стекло. Он царапает поверхность зеркала ногтями в бессмысленной попытке пробиться через неё, но, кажется, добился гораздо большего в стирании эмали на зубах — вон, скрипят так, что оглушающе отдаётся в ушах.               Внезапно Марти чувствует, как с той стороны зеркала касается нечто холодное, мертвенно ледяное, настолько, что у него мигом немеют руки, которыми он это зеркало царапает. Марти открывает глаза — и у него перехватывает дыхание от встречи со спокойным взглядом серых глаз, таких же, как у него самого. Марти отшатывается, и перед собой он уже слишком хорошо видит брата. Уилл смотрит с осуждением — взгляд, который Марти больше всего боялся у него увидеть — и прижимает ладонь к стеклу. От его руки по внутренней поверхности зеркала расходятся морозные узоры, будто Уилл вдруг стал заклинателем льда. Но Уилл ничего для этого не делает — просто от мёртвых исходит холод.               Марти смотрит Уиллу в глаза. Тот долго молчит, и сердце Марти буквально разрывается от напряжения. Хоть он и стоит на расстоянии от зеркала, он кожей ощущает исходящий от брата могильный холод, и его в самом буквальном смысле колотит. Его будто выбросили на мороз, перед этим облив ледяной водой. Он уже начинает задыхаться, а Уилл всё молчит, осуждающе глядя на него. Марти начинает казаться, что его подвергли самой страшной из возможных пыток, но Уилл внезапно говорит — говорит спокойно, ровным тоном.              — А мы так на тебя надеялись, Марти... — только и произносит он.               Марти вздрагивает, уловив в его взгляде боль — и тут же его оглушает громкий звук выстрела. Марти падает на колени, точно подстрелили его, и вновь зажмуривается: он слишком хорошо понимает, в кого выстрелили на самом деле. Марти запускает руки в волосы и, отрывисто вдохнув, начинает говорить скороговоркой:              — Я не хотел, я не хотел... Простите, простите, простите... — Марти вновь шумно вдыхает — в его голосе слышны слёзы — и с удвоенным рвением сбивчиво продолжает: — Я не должен был... Я не хотел, чтобы папа... Я не хотел, я на самом деле действительно не хотел... Я не желал тебе смерти, Уилл... Я не должен был... Я не хотел никому причинять боль... я... он... Хина...               В этот момент в ушах раздаётся звонкий смех. Марти обрывается на полуслове и вздрагивает от неожиданности. Он не узнаёт этот голос, но от одного его звука всё тело покрывается мурашками, а внутри всё сжимается в комок от ужаса. Марти боится поднимать голову и смотреть, кто смеётся — и всё-таки Марти поднимает голову и смотрит. То, что он видит перед собой, окончательно приводит его в ужас и лишает дара речи.               По ту сторону зеркала Марти видит чудовище.               Чудовище — самое уродливое, что Марти видел в своей жизни. У него широкая безумная улыбка, его вращающиеся глаза налиты кровью, а руки с искривлёнными пальцами перепачканы в ней по локоть. Марти дрожит, глядя на него, а чудовище лишь продолжает смеяться ему в лицо. Внезапно оно подаётся вперёд, и Марти в ужасе осознаёт, что оно легко преодолело поверхность зеркала.               Марти отшатывается и с криком падает на спину. В этот момент он просыпается.               Марти резко распахивает глаза. Перед собой он видит ставший привычным за несколько месяцев потолок. Тяжело дыша, он панически озирается: со всех сторон на него давят ярко-розовые стены, снизу бьёт по глазам кислотно-синий пол комнаты в академии "Пик Надежды"... а из угла посмеивается оно — чудовище.               Марти вздрагивает. Он хочет вскочить с постели и сбежать — но с ужасом осознаёт, что не может пошевелиться. Чудовище видит страх в его глазах и хищно скалится, обнажая ряд ровных белых зубов. Медленно, будто издеваясь, оно приближается к его постели. Марти слабо дёргается, но всё ещё не контролирует себя. "Мне не сбежать!" — в отчаянии думает он, чувствуя, как глаза застилает выступивший от напряжения пот, и наблюдая, как чудовище смеётся уже прямо над его кроватью.               Чудовище не выглядит как некто, кто много весит, однако, когда оно садится на Марти, тому кажется, что его придавило тяжелейшей бетонной плитой. Но, наверное, дело далеко не в весе. Наверное, дело в ужасе от вида этой безумной улыбки. Наверное, дело в страхе перед холодной радостью в этих глазах. Наверное, дело в том, что Марти знает, что чудовище собирается с ним сделать.               И действительно, в следующий миг уголок рта чудовища приподнимается чуть выше — и оно с тихим смехом смыкает хватку своих пальцев на горле жертвы. На горле Марти.               Марти пытается сопротивляться. Он слабо дёргается под чудовищем, буквально пригвоздившим его к кровати, он внезапно онемевшими руками старается оторвать его руку от своего горла — а чудовище лишь забавляется его жалким попыткам. Ведь они оба знают, что у жертвы нет шансов перед таким монстром.               Марти начинает ощущать нехватку кислорода. В глазах мутнеет, в то время как на фоне уродливого, искажённого безумием лица чудовища перед ними проносится вся жизнь, все грехи и сожаления Марти. Кажется, это именно они придавили его к земле своей тяжестью, а вовсе не чудовище.               Сознание вот-вот ускользнёт от Марти, толкнув его во тьму. Именно в этот момент он ощущает неприятное прикосновение чужих пальцев к своим рёбрам. Ногти проводят по его телу сквозь ткань рубашки, словно кончик ножа, которым играет маньяк, и в голове Марти проносится мольба: "Пожалуйста, не надо, умоляю..."               В момент, когда чудовище вонзается когтями в его плоть, Марти просыпается. Теперь — по-настоящему.               Марти нервно перебирает пальцами складки простыни, словно чтобы убедиться, что кошмар действительно закончился. Он лежит под одеялом, укутанный с головой, его тело покрыто липким потом, а сам он жалко сжался, словно защищаясь от готовых упасть на него ударов. После удушения во сне он жадно глотает воздух — но, несомненно, теперь он точно не спит.               Марти высовывает голову из-под одеяла. Перед ним — менее броская, чем во сне, но всё же комната в академии "Пик Надежды". Точнее, в её здании, с последней убийственной игры изменённая, как и всё внутри... по словам новой владелицы этого мира.               Марти бросает болезненный взгляд через плечо. Хиганбана тут, сидит с краю кровати и терпеливо надеется на диалог. Она почти всегда рядом, когда он просыпается, и наверняка прекрасно осознаёт, от каких кошмаров он мучается... нет, она точно осознаёт. Однако вот она, сидит тут с непроницаемым лицом, на котором Марти не видит ни намёка на стыд или раскаяние.               Марти вдруг берёт ужасная злоба. Он резко отворачивается и, остервенелым жестом кутаясь в одеяло, выпаливает:              — Зачем, Хина?!..               Он догадывается, что Хина вздрагивает, но она ничего не отвечает. Тогда Марти зажмуривается и буквально выкрикивает:              — Зачем ты меня воскресила?! Я тебя об этом не просил!.. Я этого не хотел! — повторяет он со слезами в голосе. Он весь сжимается и исступлённо кричит: — Ненавижу тебя!.. Эгоистка! Ненавижу! Ненавижу!               Хина всё ещё молчит. Марти знает, как ей больно слышать это от него, но всё равно упрямо продолжает кричать о своей ненависти.               Он не замолкает даже тогда, когда понимает, что Хина уже ушла. Однако он уже не кричит — с его губ срываются тихие отчаянные стоны.              — Ненавижу... Ненавижу... — повторяет Марти. Он всё более нервно кутается в одеяло, его лицо обжигают дорожки слёз — и, наконец, он с чувством произносит: — Ненавижу себя...               Когда он снова проваливается в беспокойный сон, Марти опять оказывается перед тем же зеркалом. Марти не хочет видеть все ужасы Зазеркалья — именно поэтому он с силой бьёт по зеркалу кулаком. Осколки разлетаются в разные стороны, некоторые проскальзывают по коже, оставляя на ней раны... но Марти не волнуют раны. Он в отчаянии хватается за голову, осознав, что из каждого, даже мельчайшего осколка на него смотрит чудовище, улыбаясь своей уродливой безумной улыбкой.               В осколках разбитого зеркала Марти видит себя.