Вам повiстка.

Люцифер и Мейз в обнимку со своими пожитками внезапно просто из ниоткуда десантировались из портала в на каком-то пляже. Повезло, что была глубокая ночь и рядом никого не было. А то было бы очень неловко потом объясняться. Люцифер огляделся повнимательней, как и Мэйз, и в итоге они пришли к выводу, что тут достаточно красиво. Мейз конечно не особо любит Землю, ей больше по душе (которой у нее кстати и нет, ведь у демонов нет души в принципе, она есть только у божественных созданий) жить в Аду, но своего господина и лучшего друга кинуть нельзя, поэтому приходится идти за ним. А вот Люцифер пришел в сильнейший восторг, прямо как маленький ребенок, и старался запомнить каждую мельчайшую деталь, чтобы потом было что вспомнить, когда отпуск подойдет к концу, и он отправится обратно в его подземное царство мертвых. Он не помнит, когда в последний раз был на пляже у моря, и когда вообще последний раз был на Земле достаточно долго, чтобы путешествовать и видеть что-то новое своими глазами, а не в клетках вины грешников. В основном, он просто приходит на Землю, когда его вызывают, заключает сделку, если заинтересован, а потом возвращается обратно. А если и пытается всячески остаться тут подольше, то его буквально пинками возвращают обратно его «любимые» братья. Поэтому, увы, надолго, как сейчас, он никогда не отлучался от своего трона. Люцифер живет очень долго, и уже даже сбился со счета, сколько ему лет, он просто знает, что очень стар, старее даже, чем весь наш мир. А еще он знает, что жить тут, среди этих ничтожных убогих смертных людишек, которых чуть пальцем тронь, они уже умерли, и которых отец, в отличии от своих ангелов, по какой-то до сих пор непонятной Люцу причине считает венцом творения, будет достаточно непросто. Приспособиться под этот мир с их законами, научиться пользоваться их изобретениями, которые он едва ли видел в камерах у грешников, и предназначения которых он не знает, хотя хотел бы узнать. Светоносный может и не был самым умным созданием в мире, однако он понимал, что вряд ли сможет сдружиться хоть с кем-то из смертных, ведь даже если они не поверят, что он Дьявол, то рано или поздно они все равно узнают правду. И тогда плохо будет всем. А если поверят, то кто захочет с ним общаться? Ведь его все боятся, и даже те, кто ему поклоняются. Необходимо помнить, что людям нельзя показывать дьявольский лик, иначе у увидевших может случиться что угодно: начиная от панических атак и заканчивая государственным жильем в виде белой палаты с мягкими стенами, а иногда случаются казусы и похуже. Например, один товарищ, увидев это лицо однажды, так сильно перепугался, что у него остановилось сердце, а другой поседел и стал заикой. А все потому что лик Сатаны способен вызывать у людей галлюцинации: им кажется, что их самые страшные кошмары словно происходят наяву, не каждый сможет такое вынести. Удивительно, что Драко с отцом достаточно спокойно это вынесли, орать и бежать это самое адекватное, что делали люди, оказавшись лицом к лицу с самим Сатаной. Поэтому Люцифер старается без надобности его не показывать, как и свои крылья ангела, оставшиеся ему в наказание от отца, чтобы он вечно помнил, каким он был и каким он мог бы быть сейчас, если б не пошел против него, и вечно раскаивался в этом. Но прошлого не изменить, что было, то было, и надо жить дальше, поэтому Люций давным давно смирился с этим, вполне вжился в роль правителя Преисподней и раскаиваться он вовсе не желает и не считает, что ему есть за что. Да и вообще, ему и так кайфово, вон целое царство в подчинении: сексуальные демоницы, согласные на все, разная выпивка, личный замок, несметные богатства, неограниченная власть и прочее. Однако, все имеет свойство приедаться и всегда хочется чего-то нового, именно поэтому он сейчас тут наверху, а не там внизу. А еще Морнингстар смирился с тем, что люди его ненавидят и боятся. Во все времена во всех религиях его называли совершенно по-разному и приписывали ему разные внешний вид, характер, предпочтения, возможности и истории создания и становления, но едва ли хоть кто-то знает хотя бы крупинку правды? Не думаю. Но вернемся к происходящему. — Ну и где мы? — спросила Мейз. — В этом твоем Лос-Анджелесе или нас занесло куда-то не туда? — Думаю, именно в нем, потому что местность достаточно похожая на ту, что я видел. — ответил Люций, все еще восхищенно разглядывая чистое звездное небо, на котором не было ни облачка. Вот бы было здорово раскрыть крылья и взлететь так высоко, как только можно было бы, поближе к своим творениям. Люцифер обожал свои звезды и очень гордился ими, ну и собой соответственно. Даже свою самую первую звезду назвал в честь себя! Создавать их было так правильно, и так отлично от того, что он вынужден был делать веками после своего падения. Нести свет в этот мир — это, для чего он был создан, и то, чего он был лишен в наказание за свои грехи. Конечно, он все еще может делать это, и уже делал на днях, но это все не то. Но увы, летать в человеческом мире ни в коем случае нельзя, это может вызвать кучу проблем, ведь если люди в какой-то мере верят в божественное, то это вовсе не значит, что им можно видеть что-то из подтверждающего существование такого. Они начинаются реагировать так же неадекватно, как и в случае с Дьявольским ликом, только с той разницей, что они не могут оторвать взгляд от крыльев и вынуждены до конца жизни сходить с ума, мечтая увидеть их еще хоть пару секундочек. Поэтому Люцифер усилием воли сдержал рвущиеся наружу крылья, затолкал поглубже мысли об этих глупостях и сосредоточился на важном. — Мейз, ты помнишь, о чем я тебя просил? — спросил он, поворачиваясь к ней. — Ну да… — протянула она, отводя взгляд. — Доставай клинок и сделай это. — приказал Утренняя Звезда. — А ты в том так уверен? Ты ведь можешь просто прятать их ото всех и все. Тебе совсем необязательно от них избавляться, а уж тем более таким варварским способом! Они ведь потом обратно не прирастут и новые не вырастут! Ты навечно станешь калекой, больше не сможешь летать и телепортироваться! Люци, прошу, подумай как следует! — Мейз едва могла сдержать эмоции, хотя обычно она очень спокойная, как удав. — Я уже подумал как следует, и жалеть не стану, поверь. Эти бестолковые крылья мне все равно только мешают и напоминают о былых временах, о которых я бы не хотел вспоминать, и без них отлично проживу, вон все люди живут и ничего. А так вечно чисти их, укладывай, одна морока. — серьзно ответил Морнингстар, но Мэйз показалось, что он словно бы уговаривает себя в первую очередь, а не ее. — У меня нет выбора, ты же знаешь, если я их оставлю, то у пернатой небесной гвардии будет возможность вернуть меня, а я не желаю вновь быть их куклой, и чтоб они мной командовали, я желаю самому распоряжаться своей жизнью!!! И вернуться назад, тогда, когда захочу и если захочу. Люций выглядел разозлившимся, его глаза загорелись красным, однако он быстро взял себя в руки. — Я это понимаю… — говорит демоница. — Но. — Никаких но! — отрезает Дьявол. — Просто сделай, я не велю, как твой правитель, а прошу, как твой лучший друг. Пожалуйста. Иначе невозможно. — Ну хорошо, я сделаю это. — согласилась демонесса и достала из внутреннего кармана кожаной куртки свой клинок. — Я готова. Люцифер кивнул, и развернувшись к ней спиной снял пиджак и рубашку, а после выпустил крылья и сел на колени прямо на песок. — Я тоже готов. — сказал он. — Режь. Мейз едва переборола дрожь в руках и занесла клинок над правым крылом. Но немного помедлила, надеясь, что Морнингстар в последнюю секунду передумает. Но он лишь поторопил ее: «Быстрее начнешь, быстрее кончишь, не тяни кота за хвост.» Демонесса глубоко вздохнула, сдерживая слезы и резко рассекла клинком основание крыла, оно безвольно упало на песок, и из него, как и из раны, на спине засочилась светящаяся жидкость. У ангелов нет крови, ее заменяет божественный свет в жидком состоянии, и он прожигает все, до чего докоснется. Однако ранение тут же затянулось, оставив после себя шрам как напоминание об утраченом божественном даре, а жидкость испарилась без следа. Вслед за первым, пошло и второе. И вот уже два крыла лежали рядом, а у Люцифера на спине «красовались» два шрама, которые сильно болели. Он злобно улыбнулся, глядя в небо, и сказал: — Надеюсь, тебе понравилось наше представление, отец? Мне не нужны твои подачки, я и сам справлюсь, я уже взрослый Дьявол. Мэйз все-таки не смогла сдержать слез и украдкой вытирала их, тихонько всхлипывая, она любила эти крылья и как Люций выглядел с ними, однако она никому никогда этого не говорила, но он и так это знал, и поэтому она воспринимала их утрату, как будто свою собственную. И пока Люцифер не видел, она быстро оторвала на память перышко от крыла и спрятала в свой карман, а если бы он увидел, то не позволил бы этого сделать. Люци, превозмогая боль, кое-как поднялся на ноги, отряхнул одежду от песка и оделся. А после достал зажигалку, зажег ее и бросив ее вниз, смотрел как в ту же секунду его некогда роскошные сияющие «перьевые отростки», как он их часто называл, лишенные его божественного света, вмиг потеряли свое великолепие, посерели словно все в пыли, обтрепались, будто он не ухаживал за ними 100 лет, тут же вспыхнули и сгорели за несколько минут, оставив от себя только горстку пепла, который потом развеял ветер. Демонесса все еще пытаясь остановить слезы, взяла свой чемодан, а Дьявол, приосанившись насколько это возможно с больной спиной, поднял свою зажигалку, и убрав ее обратно в карман, загадочно посмотрел на свою Мэйзикин, и ухмыльнувшись, сказал: — Не знаю, смогу ли я открыться кому-то достаточно, ведь я не подарок на день рождения, но с прошлым покончено. Теперь сцены покорности так жалки. И я пробуждаю все опасности, я Мефистофель Лос-Анджелеса. Обняв свою подругу одной рукой, и забрав свои шмоточки другой, он повел ее навстречу их совместным приключениям в городе ангелов. Они не знали, что будет дальше, но знали, что пока они есть друг у друга, они со всем справятся. Что им какие-то земные проблемы, ведь он сам Сатана, а она его личный демон!