Paintings by blood

Лиса была полностью заспанной и убитой, когда снова заходила на раннюю тренировку, где её уже ждал Сану, рыскавший что-то на компьютере. Она опоздала на утренние танцы, пока долго собиралась. Вчерашний день её полностью выбил из колеи, поэтому что-либо делать, а тем более вставать в 6 утра не хотелось вообще никак. Девушка, просто махнув рукой, чем, собственно, чуть не разбив часы, звонящие уже в который раз, продолжила спать, наплевав на всё. Её телефон всё так же был отключен, и только сейчас выпала большая возможность воспользоваться розетками в помещении. — Что с тобой? — внезапно спросил сидящий на стуле парень, глядя как девушка пыталась усердно воткнуть зарядник. — Чтоб ты знал, — грозно посмотрела на него Лиса. — Я очень сильно устала, а вот он, — она сильно ткнула пальцем о экран, — разрядился. У Лисы по-прежнему не было и намёка на какое-нибудь просветление в танце. Она старалась изо всех сил, но всё пошло на дно, когда все попытки были испробованы. Девушка готова была лезть на стенки, осознавая, что у неё ничего не получится, и в который раз она продует, ничего толкового не показав. — Знай, у тебя ещё неделя. — Было бы куда проще, если бы ты помог мне, — изнурительно сказала та, собираясь как-будто заныть. — Лис, это только твоя работа. Сейчас я проверяю насколько хорошо и самостоятельно ты можешь работать над музыкой. — Но ты мне и так никогда не помогал! Я всё всегда делаю сама! — Вот и отлично. Видишь, ты уже приспособленная, — спокойно проговорил тот, не отрывая глаз от компьютера. — Ты уже хоть что-то придумала? У Лисы обеспокоенно затряслись руки. — Нет! — выпалила она и уронила голову на грудь. В носу защипало, глаза заволокло влажной пеленой, первая слезинка скатилась по щеке, оставив горячую дорожку. — Я не могу! — девушка шмыгнула носом, отёрла лицо ладонью. Сану тут же взглянул на девушку. Он не привык видеть её расплаканной, но и помочь ей не мог, так как директор сам сказал не делать этого. Поэтому, придурок Сану, решил проявить свою самую ничтожную сторону, дабы выгнать уже эту надоеду и остаться в тишине, продолжая печатать что-то. — Иди и плачь в другом месте, но не здесь! — закричал Сану. — Ищи своё чёртово вдохновение за пределами этой комнаты, а не рыдай у меня тут над душой! И так дел полно… Лиса на секунду перестала плакать и обиженно глянула на друга, продолжающего активно что-то писать. Она взяла сумку и вышла, громко хлопнув дверью. «Морские свинки были подавлены.» — вспоминала Лиса, пока снова неспеша шла по коридору. Она чувствовала себя ужасно. Такая ситуация, будто девушка сидела на туго завязанном мешке со своими эмоциями — каждодневная реальность. Она постоянно бросалась в одну из двух крайностей — либо подавляла чувства, либо выражала их, не считаясь с окружающими. У Лисы неумение управлять собой делало её уязвимой для манипуляций, а реакции — непредсказуемыми даже для неё самой. Но здесь, а именно в окружении таких людей, как Сану, даже пикнуть нельзя о слезах и прочих личных проблемах — сразу «голову с плеч». Лицо Лисы немного блестело под люстрами, отчего создавалось ощущение, что она ходячая фарфоровая кукла, ведь и сама внешность была у неё очень схожей с подобными. Но характер девушки говорил об обратном. Лиса очень долго пыталась контролировать свои эмоции, чтобы не вызывать никаких подозрений у людей. Она могла просто так засмеяться, но в эту же секунду могла начать гневаться и кипеть от злости, впоследствии чего, Лиса стала больше походить на апаатичную серую массу, не выражающую вообще никаких эмоций на окружающий мир. Девушка подошла к стенду с новенькими книгами, привезённых на днях для кинорежиссуры. Студенты жадно похватали книги, отчего их осталось немного. Но Лиса всё равно начала читать заголовки, изредка перебирая поставленные друг на дружку маленькие книженции: «Творческий метод «монтаж» в создании сценария культурно-досуговых программ.» «Сценарно-режиссёрские основы.» — Скучно. — безразлично пробормотала Лиса, поправляя рюкзак на плече. Голубоволосая осмотрелась и подняла взгляд вверх: на огромных, поднимающихся ввысь стенах, с уже чуть потрескавшейся штукатуркой, висели картины. Эти картины Лиса не видела даже вчера. Она подошла к одной из них и лучше пригляделась. Девушка ничего красивей в своей жизни не видела: аккуратно выведенные кисточкой линии прекрасно очерчивали портрет незнакомой женщины с чёрными, как уголь глазами и ярко-рыжими волосами. Соблюдались все тени и ощущение реальности. Картина как-будто была написана даже не гуашью или акварелью, а чем-то более густым и насыщенным, потому что Лиса и вправду никогда не видела такого яркого красного цвета в светлой части и настолько бардового в тёмной, даже когда гуляла по любимым этажам в универе. Кто из всех учащихся смог нарисовать настолько красивую картину? Директор бы не повесил здесь произведения искусства уже знакомых художников. Это уж точно. — Подпись… здесь должна быть фамилия… — цедила сквозь зубы Лиса, глотая каждый кусочек картины, рамки и всего куска стены в целом. — Понравилась? — спрашивает подошедшая к ней девушка, которая была очень похожа на женщину с картины. Лиса знала её. Она вроде как учится на фотографа, но Лалиса даже её имени не знала. Она ей только приветливо улыбнулась. — Да. — сказала осипшим голосом девушка. — Ты не знаешь, случаем, кто это нарисовал? Собеседница громко вздохнула и посмотрела прямо на Лису, прожигая ту каким-то испепеляющим взглядом. — Её зовут Пак Чеён,— осторожно сказала рыжеволосая девушка. — но многие привыкли называть её просто Розэ. Она перевелась сюда недавно. Где-то неделю назад. Она очень хорошо рисовала, поэтому и появилась тут. — Я вижу, — подтвердила Лиса, снова глянув на портрет. — Очень выдающийся художник сможет из неё выйти по словам учителей, но её картины продолжают грубо критиковать, хотя я не вижу в этом нужды. — с её стороны послышался непонятный смешок, она заговорила тихим голосом. — Кстати, говорят, она очень странная в плане своих работ, потому что есть догадки, что рисует она кровью. Лиса посмотрела на неё многозначащим взглядом. Голубоволосая сразу же вспомнила название своего диска с песней для танца, ведь и переводилось - «рисунки кровью». — Ну-ну, это только догадки между некоторыми факультетами. Может, это… это… что-то, но мы никогда не узнаем. Загадочная, говорю-же. — Ясно. — коротко ответила на историю рыжеволосой Лиса, не успев и глазом моргнуть, как собеседница исчезла. Лалиса прищуренно посмотрела в последний раз на картину и вздохнула. Но тут же её осенило. Как-будто пробила шаровая молния. Как-будто дубинкой по голове стукнули, и появилось озарение. Она отошла от стены и направилась в сторону зала для практик для того, чтобы проверить - правда ли то, что пришло ей на ум, или же это очередная ненужная мысль, которая тоже отправится в мусорную корзину? Она зашла. Сану на месте не оказалось. Он, по мнению Лисы, снова заседал в «Glow», просирая как всегда то, что было якобы так «дорого». Девушка встала на середину зала и попробовала выдать всё, что было в мыслях на движениях. Все те эмоции, которые накопились не только из-за Сану и этого чемпионата, а ещё и от того, что ей пришлось сегодня увидеть. Передать те чувства портрета, те чувства, которые испытывал художник во время красочного порыва. Лиса выражалась так, как могла и этого хватило, чтобы снова свалиться без сил на пол. В голове вообще не укладывалась та история, что картины Пак Чеён рисует кровью. Но ещё больше удивлял тот факт, что Лису чертовски сильно вдохновил портрет Розэ под песню «картины кровью». Это удивляло, ведь ещё никогда в своей жизни Лису не вдохновляли девушка и картины, что так запали, когда Лалиса автора даже не видела. Девушка встала и дала себе мысленную пощёчину. Включила музыку и попробовала, наконец, сделать то, что так давно хотела и мечтала. Плавные и лёгкие движения, изящество, грациозность, нотка самовлюблённости и капелька самоуверенности. Депрессивная музыка помогала открыть Лисе путь для самовыражения. И вправду, ведь то, что происходит сейчас у неё в жизни очень сильно подходило под эти движения, музыку. У неё получилось? Руки снова стали безумно красными с ярко виднеющимися венами. На лбу появилась естественная испарина после танца, и ноги начали болеть ещё сильнее, чем за неделю. На лице девушки прорезалась еле заметная улыбка, но Лиса была безумно рада и счастлива. Теперь она могла с достоинством пойти к Сану и надавать тому люлей, позже потом пожаловшись директору, а так же выступит с этим танцем. Но... — Розэ... — еле слышно донеслось со стороны Лисы. — Я должна найти и познакомиться с тобой любой ценой. Она улыбнулась себе в зеркале, прыгнула на месте от радости и, снова взяв свою сумку, вышла из зала с опущенным взглядом, дабы не подавать никаких знаков на какое-то развлечение во время подготовки остальных студентов к сессии. Лалиса снова поднялась на своё любое место. Картины Розэ висели и здесь. Их было намного больше, чем на первом этаже в холле, поэтому первое, что сделала Лиса... так это то, что припечатала свой взгляд и всё своё тело к стенам. — Вау… — то и дело вырывалось у неё. Пейзажи и натюрморты выглядели ещё красивей, чем тот первый портрет, который произвёл хоть и неизгладимое впечатление, но эти картины придавали больше сил девушке своей спокойностью и эстетичностью. В уголке каждого рисунка висела маленькая бумажка с надписью «Пак Чеён, 3/5 класс.» — Третий дробь пятый класс… — тихо проговорила Лалиса, сужая глаза, чтобы лучше разглядеть почерк. — Теперь понятно, где её искать. Девушка сразу же направилась в правую сторону большого и очень вместительного коридора. Он был и вправду огромен, наверное, вместилось бы во всю ширину человек 200. Миновав уже больше шести кабинетов, Лиса остановилась и замерла на месте. Белая дверь с золотой табличкой так и светилась, чтобы её открыли. Но тут Лиса опешила. Она взглянула на часы и, вспомнив расписание художников, поняла, что занятия должны были у них закончиться. — Заходи, — послышался такой певучий девичий голосок за дверью. Лиса испугалась. Очень сильно. Хотя дверь потихоньку начала открывать. — Извини… — начала было голубоволосая, подумавшая, что зашла в полный людей класс и помешала занятию, но, вместо этого, увидела одну единственную девушку, которая сидела и рисовала на мольберте - ...те… У неё были длинные нежно-розовые волосы. Карие глаза так и искрились, когда незнакомка посмотрела на неё. Её внешность определённо с первого взгляда запала к Лалисе в душу. — Ты что-то хотела? — сидящая девушка приветливо улыбнулась и наклонила голову. — Да, я хотела узнать… — замялась Лиса, увидев её вопросительный взгляд на себе, — у вас же учится студентка...Пак Чеён? — Я и есть она. — тихо сказала девушка, но Лалиса услышала. Чеён усмехнулась. Лиса резко подняла свой взгляд на неё. Это что, правда Розэ? Нет, это сон. Не может быть такого. Перед ней девушка была какой-то слишком нереальной. Голубоволосая протёрла глаза. — Тебя так бурно обсуждают, — Лиса взяла стул и поставила его недалеко от мольберта Розэ, заметив, как Пак убрала огромный лист бумаги и заменила на новый. — Такие люди и вправду привлекают. Как ты это делаешь? — О, вижу тебе и вправду понравились мои картины. Скажу тебе, рисовала я их ещё года два-три назад. Сейчас я изменилась в рисовке. — Чеён показала пальцем в сторону доски, около которой находились новые рисунки. Ещё более классные и фантастические. — Ты так красиво рисуешь. Почему ты до сих пор здесь? — Я не рисую, а пишу... Кстати, да, насчёт этого… Я здесь только из-за своих друзей. — Друзей? Почему именно друзей? — в голосе Лалисы слышались нотки волнения. Она старалась не переходить границы в разговоре и быть максимально вежливой. Чеён закрыла глаза и остановила руку с кисточкой. Она поджала губы, немного приоткрыла веки и быстро ответила: — Это неважно, — но тут же быстро перевела тему. — Что у тебя с коленками? И руками… — она дотронулась до них, заставляя Лису покрыться мурашками. — Я танцор. — медленно ответила девушка. — Меня, кстати, зовут… — Ты Лалиса Манобан, верно? — перебила Пак. — О, про тебя тоже говорят. — Что?... — не поняла голубоволосая, так как ничего не знала о том, что её вообще здесь знает хоть кто-то. — Да, ты единственная, кто в этом году едет на чемпионат из ряда четверокурсников. Это тоже удивительно, — Розэ снова улыбнулась. — Я как только сюда приехала сразу же узнала о тебе. — Я вообще очень сильно хотела с тобой познакомиться, когда увидела твои рисунки, ведь они очень сильно меня вдохновили, — Лиса запнулась. — Ты помогла придумать мне очень важную хореографию. Спасибо. Розэ кивнула головой. Лиса готова была уже навеки влюбиться в неё. Голубоволосая улыбнулась в ответ и никогда ещё так оживленно не говорила с человеком. — Что рисуешь? — поинтересовалась Манобан, пододвигая свой стул ближе к мольберту и заглядывая через левую руку розоволосой, которую та убрала, чтобы девушка смогла нормально посмотреть. Она бы хотела увидеть там всё, что угодно, но девушка никак не ожидала увидеть там свой собственный портрет...