(Не) Сносные напарники

      Гермиона резко разняла руки, когда перед ней в воздухе растворился прозрачный бестелесный дух. Она выскочила из-за стола, чтобы как можно быстрее покинуть душную тесную комнатку, пропитанную невыносимым запахом сандала, лаванды и других благовоний, необходимых для спиритических сеансов. Прикрыв глаза, Гермиона глубоко втянула чистый ночной воздух и раскинула руки в стороны, готовая утонуть в кромешной мгле Косого переулка.       — Люмос, — произнесли за спиной, — им бы здесь не помешало озаботиться освещением в темное время суток. Неплохо бы внести такое предложение в… а куда идти с таким предложением?       — В административный блок. Отдел развития и поддержания городской магической инфраструктуры. Но вряд ли они этим заинтересуются, Малфой. Маг ты или как?       — Вот поэтому с предложением должна выступить ты.       — Ничего я не должна. Люмос тебе для чего?       — Ага, а еще ты не должна прерывать сеанс и разрывать круг связи.       — Призрак уже исчез — сеанс окончен.       — Дух, а не призрак, — поправил ее Малфой, Гермиона почувствовала по интонации, как он поморщился. — Призрак — это отпечаток, оставленный на земле душой, которая покинула этот бренный мир. А дух — эта та самая душа, которая пребывает в своей новой ипостаси в ином мире, скрытом от глаз живых. — Малфой по памяти процитировал профессора, который на теоретической части стажировки рассказывал о том, как важно завязать беседу с духом или призраком и не спугнуть их.       Малфой явно намекал, что она должна быть профессионалом от начала и до конца. Сегодня же она показала себя несдержанной особой, не умеющей работать в команде. Едва дух исчез, Гермиона освободила руки из плена чужих рук: пухлой и влажной с одной стороны, и холодной хрупкой — с другой. Сеанс был окончен, и Гермиона не намерена была оставаться в этом помещении ни на минуту. Кто бы знал, как ее раздражают декорации, созданные для вызова духов. Тесная без окон каморка, удушливые приторные запахи, эзотерическая символика — весь этот нелепый антураж напоминал об уроках прорицания, которые в прошлом хоть и совсем недолго, но довелось посещать.       — Как же я ненавижу работу с духами. Тратить время на подобные вещи, — Гермиона кивнула в сторону здания, где проходило занятие спиритизмом.       Малфой встал совсем рядом и удивленно покосился в ее сторону:       — А зачем ты тогда вообще отправила резюме, чтобы получить эту работу?       — Я мечтала попасть в Отдел регулирования магических популяций, а свободные места были только здесь.       — Через неделю нам уже самостоятельно работать в полевых условиях. Соберись, Грейнджер, терпеть твои выкрутасы я не намерен, — назидательным тоном заявил Драко и, пожелав спокойной ночи, побрел по темной улице, осветив путь Люмосом. Пройдя несколько футов, он выругался, и Гермиона услышала звук аппарации, а огонек от заклинания погас. Гермиона воздержалась от небольшой прогулки по ночному Косому переулку и, крутанувшись на месте, переместилась домой.       

* * *

      Через неделю они действительно официально стали специалистами отдела и приступили к своим обязанностям. Драко Малфой и Гермиона Грейнджер — напарники, вот кто бы представил такое? Гермиона точно нет. Она неверяще рассматривала новенькое удостоверение сотрудника Министерства Магии. Колдография, которая как раз развернулась в профиль, немного расстроила, с кислым выражением на лице она принялась разглядывать колдографию Драко, который, конечно, вышел безупречно. Но что взять с зацикленного на себе нарцисса? И именно с таким типом предстояло работать в команде.       У специалистов подразделения духов, оказывается, была уйма дел. До этого Гермиона слабо представляла специфику их работы, теперь ей словно открыли глаза. Работа в основном была в полях, специалисты приходили в дома, где расшалился призрак или полтергейст, присутствовали на спиритических сеансах, лицензии на которые выдавали коллеги, занимающие более высокие должности. Без такого подтверждения деятельность волшебника-проводника в проведении ритуала считалась незаконной, и его могли отправить в Азкабан.       Подобные мероприятия больше всего нервировали Гермиону. Подавая резюме в отдел, она мечтала помогать бесправным магическим существам, работать ради восстановления справедливости и как можно меньше общаться с людьми. На этой же работе Гермионе приходилось общаться не только с потревоженными душами, но и с их не менее беспокойными родственниками. Как правило, их желание пообщаться с усопшим сводилось к трем вещам: где искать завещание; как покойный посмел распорядиться имуществом таким, а не иным образом; поток обвинений, что покойный, такой-сякой, разрушил жизнь своих близких. Конечно, были обычные сеансы, на которых родственники могли попрощаться с душой дорого им человека. В обязанности Гермионы с Малфоем входило регулировать встречи живых с духом и при необходимости прерывать их. Практически после каждого сеанса Гермиона разочаровывалась в людях, удивляясь, какими мелочными они могут быть. Зато Малфой чувствовал себя как рыба в воде в такой компании, он без труда разыгрывал сочувствие, широко улыбался и всячески старался произвести приятное впечатление на собравшихся. Его лицемерие играло на пользу их паре: за те четыре месяца, что они работали вместе, на них пришла всего лишь одна жалоба, и то, потому что Малфой отвлекся, предоставив Гермиону самой себе. Именно в этот момент к ней подошла овдовевшая пару недель назад миссис Стамп. По ее мнению, Гермиона не выразила должным образом свои соболезнования.       — Думаю, ваш супруг хотел сделать мир чуточку лучше, завещая часть средств детскому отделению больницы Святого Мунго. Тем более вас не выкидывают на улицу, у вас остается приличное содержание, вы ни в чем не будете нуждаться. — Она попыталась пробудить совесть в старухе и воззвать к ее разуму.       — Да как ты смеешь считать мои деньги, дрянная девчонка?! — разъярилась миссис Стамп. — Кто ты такая, чтобы упрекать меня? Может быть, я тоже отправила бы эти деньги детишкам в больницу. Но этот старый эгоист опередил меня. И теперь все будут восхвалять добросердечность этого мертвого дуралея, а меня называть черствой скрягой!       Вдруг рядом с ними возник Малфой, оттащил Гермиону в сторону и тут же вернулся, чтобы успокоить миссис Стамп. Однако, его уловки не помогли, и через пару дней их вызвали на ковер, и они терпеливо стояли, пока начальник песочил их на все лады. Гермиона думала, что Малфой свалит всю вину на нее, но тот даже не попытался оправдаться, а просто молча покинул кабинет, когда их отпустили.       — Тебе нужно перестать быть такой идеалисткой, — заключил Малфой на обеде, подцепив кусочек курицы в тарелке. Гермиона рассеянно посмотрела на него. Советы от Малфоя не укладывались в ее картине мира.       — Стать такой же как ты? Двуличной особой, которая надевает маску благодушия и сопереживания, чтобы понравиться людям? — скривилась Гермиона от мысли о подобной перспективе.       — Расположить. — поправил Драко. — Умение располагать к себе людей лишним не будет.       Мимо их столика прошла специальная группа из подразделения духов. Гермиона точно не знала, чем они занимаются, но слышала, что лучшие специалисты попадают туда, и они сотрудничают с маггловскими службами. Драко взглядом проводил их и, как только они скрылись в дверном проеме министерского кафетерия, наклонился к Гермионе и быстро заговорил:       — Если хочешь пойти дальше, то тебе необходимо уметь выстраивать отношения с любыми людьми, как бы приятны или отвратительны тебе они ни были. — Драко откинулся на спинку стула и в привычной пренебрежительной манере добавил, — слышал, что ты подавала резюме в другое подразделение, и тебе отказали?       — Это не твоего ума дело.       — Ошибаешься. Если на героиню войны смотрят как на пустое место, то какие шансы могут быть у бывшего Пожирателя Смерти?        Гермиона вспыхнула от обиды и злости. Да, Малфой был прав, но как он смел такое говорить? Хотя в его словах, кроме желания задеть ее, чувствовалась досада и усталость. Тем временем Драко встал.       — Я тоже не хочу здесь задерживаться. И, возможно, вместе мы могли бы достичь большего, — он протянул ей руку в знак сотрудничества. — Команда?       Гермиона облизнула губы: если протянуть руку в ответ, то ей придется научиться сотрудничать с Малфоем, доверять ему, заботиться о его интересах. Сможет ли она? Память угодливо подсунула малфоевскую фразу о том, что нужно уметь выстраивать отношения даже с самыми отвратительными людьми.       — Команда, — согласилась она. И будь, что будет.       

* * *

      В следующие полгода их рабочий дуэт показывал одни из лучших результатов в отделе. Многие подозрительно смотрели на бывших врагов, которые волею судеб оказались в одной упряжке, и не верили, что те добросовестно выполняют свои обязанности. Ходили слухи, что между Драко и Гермионой бурный роман. Поначалу домыслы коллег ранили ее, о чем она непременно говорила своему напарнику в каком-нибудь баре, пропустив пару-тройку стаканчиков Огденского. Но Драко научил ее стоически сносить сплетни и даже получать от них выгоду. Оказывается, с Драко работалось весьма продуктивно. Днем, во время утомительных выездов по заявкам, Гермиона приветливо улыбалась не всегда приятным людям, но с каждым разом делать это становилось легче. С помощью Драко Гермионе стало легче принимать окружающих такими, какие они есть. И это настоящая ирония судьбы, что заносчивый сноб, каким виделся всегда Драко Малфой, снисходительно относился к людским слабостям.       — Такие правильные люди как ты, Грейнджер, прикладывают немало усилий, чтобы изменить мир. Привести его к единому знаменателю, к идеальной схеме, созревшей когда-то в голове. Сделать его таким, каким хотите видеть его вы. Что-то вроде извращенного “всеобщего блага”, — лениво рассуждал Драко. — И в принципе у тебе подобных людей, наверное, есть такие силы, природные таланты, чтобы найти точку опоры и переломить мир. И вы приступаете к делу, словно управляете той маггловской металлической колесницей, которая больше подошла бы для убийств, чем для передвижения. Как же она называется, кстати?       — Машина, Драко, машина, — Гермиона угрюмо смотрела на него со своего места и старалась не перебивать, только руки сжимались в кулаки, а ногти впивались в кожу. Все-таки в чем-то он был прав.       — Точно, машина, — сморщился он от собственной забывчивости. — Итак, вы садитесь в машину и не едете, а мчитесь, не замечая того, что творится за окном. Иногда азарт настолько опьяняет, что люди, переходящие впереди дорогу, оказываются сбиты. И кто эти люди? Сопутствующий ущерб? Выбивающиеся из общей картины идеального бытия? Нет, это все люди. Обычные люди, неправильные, капризные, порой напоминающие поломанные игрушки. Мы сотканы из недостатков и пороков. И мы бы многое отдали, чтобы стать такими же идеальными, чтобы то темное внутри не разъедало нас, как червь яблоко. — Драко произнес: “мы”, — а Гермиона услышала в этом: “я”. Он понимал всех этих раздражающих, приземленных людей, как никто другой, потому что он был одним из них. Но он стремился. Стремился вырваться из порочного круга. Стать лучше. Ей хотелось в это верить.       — Не все обладают крепким стержнем. Позволь людям быть слабыми, позволь им быть самими собой. Ты не изменишь каждого, но ты можешь изменить свое отношение к ним и жить тебе станет легче, а вместе с этим и людям, которые рядом с тобой.       Эту обличительную речь он выдал после суматошного дня, когда они выдворяли из дома молодой пары разбушевавшегося призрака. У Драко до сих пор были всклокочены волосы, Гермиона боялась даже представить, как выглядит она. Ей всегда не хватало того изящества, с которым Малфой подавал себя, будто король, находясь даже в самом неприглядном виде.       — А тебе тяжело находиться со мной бок о бок? — попробовала спровоцировать его Гермиона.       — Временами. Но я привык, тем более сейчас мы с тобой пытаемся достичь общей цели: пойти дальше по карьерной лестнице, а не шугать распоясавшихся духов.       Она кивнула. За окном сгущались сумерки, Гермиона зевнула, и Драко подал ей руку, чтобы наконец-то разойтись по домам, а завтра снова встретиться на постылой работе.

* * *

      За эти полгода Гермиона узнала о Драко Малфое много нового. Во-первых, он не был таким противным тараканом, каким она считала его долгие годы. Во-вторых, с ним можно было нормально общаться. В-третьих, у Драко Малфоя была мечта. Вернее цель: он хотел попасть в спецгруппу их подразделения. “Ты не понимаешь, Грейнджер, какой колоссальный опыт можно получить, работая там, и как он потом поможет двигаться дальше”, — выдал он свои сокровенные замыслы, когда Гермиона удивилась желанию Драко работать в спецгруппе. Но он действительно смотрел далеко вперед и строил весьма амбициозные планы, пока она хотела изменить испорченную систему согласно своим идеалистическим представлениям. Драко поведал ей о том, что специальная группа плотно сотрудничает с магглами, потому что порой призраки застревали в их домах, начиная проказничать и изводить магглов, ничего не подозревающих о невидимых соседях. Конечно, перевод к этим ребятам покажет, что Драко изменился, что он стал терпимее к магглам, тем самым откроются двери в другие отделы, куда вход ему пока заказан.       Они четко разграничили обязанности между собой: на Драко общение с клиентами, на Гермионе вся отчетность. Ее доклады, выверенные до каждой буквы, лаконичные, без малейшего отклонения в сторону. В этих аккуратных чернильных черточках и была вся Гермиона. В общем, она была довольна, что делила суровые трудовые будни с Драко Малфоем.       

* * *

      Листы пергамента то и дело норовили выпасть из цепкой хватки. Но Гермиона прижимала их как можно крепче к груди, едва сдерживая слезы, которые душили ее. Ей снова отказали в переводе. Самолетик с искренними сожалениями и заверениями, что в будущем они готовы будут рассмотреть ее кандидатуру повторно, упал на стол в начале рабочего утра. Теперь она спешила отнести Драко последний отчет, который успела написать для него за эту ночь. И хвала Мерлину, что она не отложила это на утро. Сейчас мысли разбивались о стену собственного отчаяния и никчемности.       Маленькое офисное купе, которое значилось за Драко, пустовало. Гермиона хотела только положить отчеты, подготовленные для него, и отправиться к себе. Но в минуты хандры в ней просыпалась несвойственная неуклюжесть: кипа документов, оставленная на столе, рухнула на пол от одного неловкого движения Гермионы.       — Черт! — выругалась она и принялась подбирать разбросанные листы. Когда все было водружено на место, в руках Гермионы осталось только письмо, датированное двумя днями ранее. И хотя по морально-этическим соображениям она бы никогда не сунула туда своего носа, но строчки, попавшиеся на глаза, пробудили природное любопытство. Оно в итоге и победило. Глаза жадно изучали каждую букву, цеплялись за каждую запятую, словно ища хоть какую-то ошибку в написанном. Этого не могло быть! Гермиона обессиленная рухнула на стул. У Драко все получилось. Уже со следующего понедельника он приступит к выполнению обязанностей в специальной группе.       Наверное, ей бы стоило порадоваться за коллегу, но почему же она чувствовала себя обманутой и преданной?       Руки дрожали. Воздуха стало не хватать. Гермиона подскочила на ноги, сделала несколько рваных, судорожных движений, не зная, куда себя деть. Бежать. Хотелось убежать куда подальше из отдела, Министерства, страны. Вот бы очутиться в каком-нибудь безлюдном унылом месте, поджать коленки к груди и разрыдаться от обиды и боли.       Гермиона с маниакальным мазохизмом снова уткнулась в письмо, словно там она смогла бы отыскать что-то еще. Взгляд задержался на строчках, где неизвестный Гаррис Бишем расписывал достоинства Малфоя. Этот Бишем отмечал, что рад будет сотрудничеству с тем, кто не только тонко чувствует человеческую натуру, но и ювелирно работает с документацией. И как превосходно, что все это сочеталось в одном человеке. Гермиона вспыхнула от злости, потому что Малфою приписывали успехи, которых он ни за что бы не добился без ее помощи. Гермиона отчаянно застонала. А ведь Гарри предупреждал еще в самом начале, когда она только доверилась пылким речам Малфоя. Просил быть предельно осторожной и не доверять школьному неприятелю. Но Гермиона отмахнулась от друга, считая, что тот тревожится на пустом месте и каждый может измениться. Только Драко Малфой не изменился, а просто умело обратил святую наивность и доверчивость коллеги себе на пользу.       Гермиона отложила письмо. Она чувствовала себя как никогда разбитой. Драко Малфой вытер об нее ноги. Такое нельзя прощать и оставлять безнаказанным. Но что она могла сделать? Прибежать к этому Бишему и нажаловаться о том, что Малфой и половины не делал из того, что ему приписывали. Но никто же не просил ее выполнять за него отчеты, это был их дурацкий уговор, да и как тогда посмотрят на Гермиону? Руки сами потянулись к отчету, результату бессонной ночи. И в считанные секунды на пергамент обрушилась вся ярость, скопившаяся внутри. Листок Гермиона разорвала на кусочки и швырнула их на стол. Это принесло небольшое облегчение, и она в спешке покинула место преступления.                            

* * *

      Драко нашел ее в заповеднике при Отделе регулирования магических популяций. Гермиона сидела возле загона с фестралами, смотрела в одну точку и даже не дрогнула, когда за спиной послышалась возня.       — Ты поистине странная личность, Грейнджер. Сбежать сюда в разгар рабочего дня, предварительно устроив бедлам на моем столе? Это какой-то глупый трюк, чтобы привлечь внимание понравившегося тебе мальчика? Причем такое чувство, что совет взят из какой-то никчемной книжонки для девиц, стремящихся выйти замуж. По правде, никогда бы о тебе такого не подумал. Но ты же всегда с раболепием относилась к любым книгам, поэтому слепо доверяешь всему написанному в них. Хотя я наделся, что тебе знакомо критическое мышление, — Малфой в свойственной ему манере потешался над Гермионой, хотя ей теперь было все равно. Только пусть попробует подойти поближе, тогда он почувствует на себе всю ее злость. — И чего ты молчишь? — Он небрежно стряхнул остатки каминного пороха со своей мантии. — Я, между прочим, через камин за тобой примчался. Через камин отдела на минуточку!       Будто подвиг совершил. Да, камин в отделе регулирования магических популяций не пользовался успехом во многом благодаря тому, что вел в единственное место — в заповедник при этом самом отделе. Также считалось, что камин довольно грязный, потому что “хозяйственники” практически всегда уворачивались от уборки оного. Так что переправляться через камин брезговали даже сотрудники заповедника, предпочитая пользоваться порт-ключами или стоять в очереди к общественным каминам при Министерстве.       — Все равно молчишь? — вздохнул как ни в чем не бывало Драко. Может быть, он действительно не понимал, чем прогневил Гермиону? — Я вот ума не приложу, отчего на моем столе вместо готового отчета по делу МакГрейвов только клочки, разбросанные в художественном беспорядке? Это какая-то акция протеста? — он присел рядом с Гермионой, изучая ее профиль. — Ты все-таки очень странная. Судя по твоему болезненному виду и воспаленным глазам, отчет ты писала всю ночь. И к чему такие страдания, если по утру ты разорвешь его над моим столом? Кажется, ответа я не получу. — В словах Малфоя слышалась напускная беззаботность. Но он не отводил взгляда от напарницы, пытаясь понять истинную причину ее поведения. Гермионе на мгновение такая тревога показалась искренней, но она живо напомнила себе, что этому мерзавцу нельзя верить.       — Пусть будет по-твоему. Только к пяти часам нужно появиться у Стейнов. Они заказали спиритический сеанс. Будем слушать очередную болтовню о том, как им не хватает покойничка. Или, возможно, нам повезет, и семейка устроит какую-нибудь сцену выяснения отношений. — Нервно усмехнулся Драко, ему явно становилось не по себе. — Знаешь, наша работа связана со смертью и мертвецами, хотя мы не видим факта смерти. Но с другой стороны прерывание спиритических сеансов, перевод призрака из нашего мира в мир духов — это же тоже смерть. Смерть после смерти. К чему это я? Как ты думаешь, если бы мы до устройства сюда, предположим, не сталкивались со смертью и не видели фестралов, то мы бы стали их видеть?       У Гермионы затряслись руки, хотелось проклясть его немедленно. Какого черта он пришел, когда она видеть не могла его наглую физиономию?       — Не думаю, что теперь начальство волнует, получат они от тебя этот отчет или нет. Наверное, мне следует поздравить тебя с переводом.       — О! Так это все-таки была акция протеста? Понятно. Ты злишься?       Гермиона фыркнула.       — С чего бы мне?       — Никогда бы не подумал, что ты начнешь читать чужие письма.       — Ах, простите, что так низко пала. Ведь увидеть какого-то постороннего человека в понедельник с утра мне было бы гораздо приятнее. Сюрприз бы удался на славу! — начала закипать Гермиона.       — Постой, ты все не так поняла.       — И что же я не так поняла, Малфой?! Что, тебе не предложили должность, к которой ты стремился с самого начала? И я бы хотела злиться на тебя только за это. Что ты, чертов везунчик, всегда получаешь свое. А мне придется загнивать в этой должности, кажется, до скончания веков. Это обидно, но уговор есть уговор: с меня отчеты, с тебя налаживание диалога с клиентами. Мы оба выполнили часть сделки. Но я не понимаю, почему ты молчал о переводе? Письмо два дня как пришло. И ты даже не удосужился рассказать мне об этом. С моей стороны было глупо полностью довериться тебе. Убирайся, Малфой, пока я тебя не превратила в какую-нибудь домашнюю утварь и не отправила твоей матери в качестве подарка на Рождество.       — Грейнджер, послушай...       — Слышать тебя не хочу! Видеть тебя не могу! — выпалила Гермиона. — Что тебе еще не понятно?!       — Ты упрямая ослица, которая что-то втемяшила себе в голову и не даешь мне сказать, как оно все на самом деле. Я еще не дал положительного ответа на предложение Бишема. И вряд ли его дам.       — Не может быть. Ты же хотел в эту группу. Днями и ночами пел мне песенки: “Ах, как было бы прекрасно там”, “Ах, Грейнджер, ты не представляешь, какие возможности у меня будут, когда в резюме появится строчка о работе с этими ребятами”.       — Возможно, я передумал.       — Ну, конечно, так я тебе и поверила, что Драко Малфой откажется от работы мечты ради… Ради чего? — задохнулась от негодования Гермиона. Малфой точно ей врал, только вот она не могла найти этому причин.       — Чтобы быть как можно ближе к девушке мечты?! — воскликнул он.       Повисло неловкое молчание. Лицо Драко порозовело, и он поспешил отвести взгляд от Гермионы. Она и сама не знала, куда себя деть. Кажется, ей только что признался в симпатии Драко Малфой. Ой.       — Ой. — произнесла вслух Гермиона и почувствовала, как краснеет от нахлынувших чувств. И дальше она решила задать самый идиотский из всех вопросов на свете. — И кто же это может быть?       — Серьезно, Грейнджер? — в глазах Драко загорелись привычные лукавые огоньки. Ее вопрос вернул ему уверенность в себе, поэтому Гермиона решила продолжить.       — Понятия не имею.       Драко придвинулся к ней поближе.       — Хорошо. Если бы я, скажем, решил поцеловать ее, оставшись наедине, то что бы мне за это было?       — Ты никогда не узнаешь, Малфой, пока не сделаешь этого.       Он придвинулся практически вплотную к Гермионе и заправил выбившуюся прядь волос за ухо.       — Все-таки мне бы не хотелось, чтобы меня превратили в домашнюю утварь. — Прошептал, едва не коснувшись губ Гермионы своими.       — Тогда тебе нужно очень постараться и не разочаровать девушку, — прерывисто ответила она, боясь совершить лишний вдох-выдох. Наконец, Драко положил ладонь на затылок Гермионе, притянув к себе, и поцеловал ее.       Гермиона потеряла счет времени, тая в объятиях Драко Малфоя. Но ей требовалось сейчас поделиться с ним кое-какими соображениями, поэтому она разорвала поцелуй, чем вызвала разочарованный вздох Драко.       — Я обдумала твои слова, Малфой! Ты знаешь, это стало бы чудесной темой для исследовательской работы.       — Что? О чем ты сейчас? — он недоуменно посмотрел на нее.       — О фестралах! Я подумала о твоих словах. А если ты прав? Возможно, работа в нашем отделе сопряжена с огромным влиянием на психическое самочувствие сотрудников. А что, если стремление побыстрее уйти из этого подразделения связано с невидимым глазу ущербом душевному здоровью.        И коль скоро ты собираешься отказаться от предложенной должности, то предлагаю подать заявку на грант, чтобы спокойно углубиться в эти исследования. Представляешь, возможно, мы могли бы поднять нашу профессию на новый уровень, — воодушевилась Гермиона.       — Это чудесно! А теперь можно вернуться к тому моменту, на котором мы прервались?       — Пожалуй, да. Стейны у нас только в пять, — улыбнулась Гермиона и обняла Драко за шею.