memories in the box

      - Еда в холодильнике. Разогреть сам можешь. Я ушёл, - Доён набрасывает кожанку на плечи, дошнуровывает ботинок и, даже не глянув напоследок на собственного парня, хлопает дверью.       Юта проворачивает ключ в замке, но от двери отходит не сразу. Облокачивается спиной, закрывает глаза и устало трёт переносицу. Вечер предстоит быть тихим и одиноким, как обычно, и он, может быть, лёг бы спать пораньше, но оставлять работу на завтра не хочется ну совсем. Он идет на кухню, выуживает из холодильника пару яблок и киви, режет кусочками, как когда-то давно делала мама, складывает всё на тарелку и уносит к своему рабочему месту, где его уже ждёт включенный ноутбук. "Нормальную" еду Доёна он есть не собирается, обойдётся фруктами - ну хоть не разжиреет.       Спустя добрых два часа, Юта понимает, что увлёкся. На часах половина одиннадцатого, однако, по необъяснимым причинам, за написанием кодов желание спать куда-то пропадает. От того, наверное, и увлёкся. Пара минут уходит на то, чтобы снять линзы и на ощупь нашарить очки на одной из полок маленького книжного стеллажа. Заранее об этом позаботиться он забывает буквально каждый раз. Юта стучит пальцами по столу, раздумывая чем бы заняться, выключает ноут и наконец встает из-за стола, прихватив за собой пустую тарелку.       На кухне он складывает её ко всей остальной грязной посуде и, бурча себе самому под нос, замечает, что её уж как-то слишком много. Раньше до такого состояния они не доводили кухню, да и вообще квартиру. И свои отношения тоже. Раньше много всего было иначе.       Новый год меньше, чем через месяц, а новогоднего настроения как ни бывало. К счастью, Юта вспоминает, что в прошлом году купил крутую гирлянду, которую как раз неплохо было бы сейчас достать и повесить на окно или на шкафы. Только вот бы вспомнить, куда он её убирал. Существует вероятность, что она в одной из миллиона коробок под кроватью в спальне. Вызов принят.       Холодная комната, нетронутая постель, идеально заправленная Ютой с утра. Он может представить Доёна на ней, это ведь было когда-то, только он не помнит уже, когда - в последний раз. Юта даже помнит, как они выбирали эту самую кровать, и Доён заставлял его полежать с ним в магазине на каждой, потому что ну не смотреть же мы на нее дома будем. Юте тогда еще хватило мозгов пошутить, что и не просто лежать тоже, за что получил невнятный удар под ребро. Из магазина их чуть не выперли. Сейчас Доён уходит каждую ночь, не считает нужным сказать где и с кем он будет, не просит ждать его, не целует на прощание. Когда Доён касался его в последний раз, Юта тоже не помнит.       Он садится у кровати со своей стороны и по одной достаёт все коробки, потому что пытаться вспомнить в какой именно – абсолютно нереально.       В первой коробке аккуратно и максимально плотно уложены какие-то тетради. Имя Доёна на каждой даёт понять, что это его тетради со времен учёбы. Юта ухмыляется и думает, что тот мог бы уже давным-давно выбросить их, а то хранятся они с таким намёком, будто Доён еще сможет заставить себя когда-нибудь вернуться в университет. Тот момент, когда Доён объявил, что собирается завязать с учёбой, был для Юты как ушат ледяной воды на голову. Учиться ему оставалось чуть меньше года, и к чему такие резкие перемены - было неясно. Доён привёл скупые аргументы по типу не хочу сидеть у тебя на шее, ты зарабатываешь не много, моя стипендия маленькая, я тоже должен работать. Возражения, как понял Юта, не принимались. С тех пор плату за квартиру они поделили на двоих. Но теперь Юта осознал, что уже тогда это были предпосылки к тому, что они имеют сейчас. То есть ничего.       Во второй коробке оказываются инструменты, потом он находит упаковку с воланчиками, которую Доён зачем-то купил на распродаже, и еще всякие мелочи.       Юта не ожидает никакой подставы, пока, открыв очередную коробку, не замечает старые открытки и фотографии. Взгляд цепляется за изображения, и руки бы самому себе оторвать, но он достаёт их, потому что почему бы и нет. Если ты разбит, будет ли хуже от того, что тебя раздробит на более мелкие кусочки? Вряд ли.       Первая фотография - Доён сидит на подоконнике и смотрит куда-то в сторону, а у него на коленях – Донхёк, улыбается и держится за скрещенные у него на животе руки Доёна. Свет из окна немного затемняет их, но не критично. Юта делал эту фотографию сам, это было прошлым летом. Они пришли на концерт, на который их пригласил Тен и в котором он же должен был участвовать со своей командой. А потом они все вместе потащились за кулисы, поздравить танцора с отличным выступлением. Ждали его перед гримеркой. Там-то Доён и сел на подоконник, к нему подсел Донхёк, и Марк ещё пошутил, что Донхёк похож на сыночка Доёна.       - Да? В таком случае, сынок, мы с отцом, - Доён махнул головой в сторону Юты, - не разрешаем тебе встречаться с Марком.       Когда до Донхёка дошёл смысл почти что удавшегося стёба, он вдруг покраснел, закрыл глаза рукой и промычал, что-то типа мы не встречаемся, вообще-то.       Вторая фотография - со дня рождения Марка в позапрошлом году. Фото сделано со вспышкой. На улице темная, но тёплая летняя ночь. Юта обнимает Доена со спины, умостив подбородок у того на плече. Доён в какой-то чёрной кофте, а Юта в одной лишь майке. Они оба смотрят вверх. Они ведь тогда запускали фейерверки. Донхёк носился вокруг и всех доставал, чтобы не засыпали, но как только они вернулись в дом, он уснул первый же на плече у Джонни, убаюканный его тихим рассказом о том, какие звёзды входят в состав Ориона. Эти двое всегда были помешаны на космосе, Вселенной, планетах, звёздах и метеоритах. Как-то раз Юта поспорил с Винвином на то, что если их двоих оставить в планетарии с хорошим запасом еды, то они не выйдут оттуда как минимум два месяца.       К третьему снимку даже японское сердце-кремень не было готово. Фотография с весеннего фестиваля в Осаке, когда они ездили проведать родителей старшего и посмотреть на цветение сакуры. Юкаты у них одинаковые, только пояса разного цвета. Доён кажется намного выше, потому что стоит на парапете, раскинув руки в обе стороны и держа в одной яблоко в карамели, а Юта рядом, но на земле. Доён выглядит невероятно счастливым. Вот так он когда-то улыбался. А на обратной стороне надпись на английском:

Let’s create memories, even better than these <3

Dons

      Да уж. Юта закатывает глаза и считает до десяти. Говорят, это помогает, когда ты на грани от того, чтобы превратиться в мокрое и сопливое месиво. Нельзя, просто отвратительно гадко плакать из-за такой ерунды.       А треснувшие отношения – это ерунда?       Всё началось с той злополучной новой работы Доёна. Кем именно он работал – для Юты до конца оставалось загадкой. Там он познакомился с этими чёртовыми Тэёном и Джэхёном, которые, если были не пьяные в хламину, то накуренные до беспамятства. Доён уверял его, что всё в порядке, они славные ребята, вреда не принесут.       Потом Доён начал ходить в клубы. Однажды он пригласил Юту с собой. С ним флиртовали и девушки, и парни, а Доён не жалел для каждого свою лучшую улыбку и внимание. Когда Юта сказал, что ему здесь не по душе, и предложил поехать домой, младший, который, хоть и не был реально пьян, но уже навеселе, лишь отмахнулся. Впервые Юта возвращался домой один и впервые такой злой.       И тогда всё действительно покатилось по наклонной вниз. Доён изменился до неузнаваемости, дома появлялся раз в день где-то к вечеру и быстро снова уходил, перестал звонить или писать сообщения. Глаза заблестели безжизненностью, а под глазами залегли пятьдесят оттенков синего.       Самым страшным было то, что Доён перестал говорить. Пусть он накричит, пусть закатит истерику, пусть побьет его, пусть разрыдается, пусть расскажет – что угодно. Юте просто хотелось увидеть хоть одну эмоцию.       Но когда Доён всё-таки заговорил, все его действия и фразы выдавались с того момента максимально механически и порционно. На этой стадии разломался и Юта.       Что-то внезапно щёлкает в голове, и он резко поднимается с колен, случайно отбросив ногой одну из коробок. Никакие не нужны гирлянды, никакие игрушки, мишура, серпантин. Ни о каком новогоднем настроении не может быть и речи. Доён не оценит его творческие и креативные способности. Но он оценит кое-что другое.       Зачем они продолжают сосуществовать вместе? Зачем они мучают друг друга своим присутствием? Это превратилось для Юты в какую-то прижизненную пытку. Но ведь всё можно легко прекратить. И давно пора было. Почему осеняет его только сейчас?       Юта достаёт из шкафа чемодан для путешествий. Предполагал ли он, что когда-нибудь будет перевозить в нём свои вещи, съезжая из их общей квартиры? Сгребает с полок свою одежду, технику, записные книжки и заталкивает в чемодан. Так истерично, так пафосно, как это делают блондинки в фильмах. Но его охватывает не злость, а радость. Ведь он наконец-то понял, чего не хватало в их отношениях.       Юта черкает коротенькую записку, выключает свет и захлопывает дверь. Набирает полные лёгкие воздуха и отправляется к Тэилю (благо, транспорт еще ходит). Тот и приютит на пару недель, и накормит, и виски нальёт, и высказаться даст тоже.       Он облокачивается лбом о холодное стекло в автобусе, чувствуя лишь гармонию с собственными чувствами – он всё делает правильно. Мелькают украшенные витрины магазинов, макеты санок и оленей, наряженные ёлки, неоновые вывески, гирлянды, люди, задержавшиеся на работе и спешащие скорее подарить своим любимым приготовленные подарки в больших коробках, обёрнутых в глянцевую красно-золотистую бумагу. Юта закрывает глаза. Ему до конечной остановки.

***

      «Заберу вещи после праздников.       Напишу тебе, оставишь ключи у соседа.       С наступающим, Донс.»

***

      В их отношениях не хватало только точки.