Хэвенли Ярд: Ментальная Гильотина

Хэвенли Ярд

КАѲЄtЭRIѴM

Автор: Мирлит Линарийский

Часть Первая: Николай Левин

      Большая и красивая улица. Множество новостроек и дорог, идущих аккуратно в разные стороны. Словно паук, они ровненько опутывают всё от окраин до самого Делового Центра. Было видно, что подбирали планировку люди явно математического склада ума. Гуманитарий бы сделал как-нибудь изгибисто, да настолько, что прохожий, случайно попавший сюда, вовек бы ничего не разобрал, как ему идти, да куда, да зачем.       А здесь всё казалось настолько логичным и чётким, что, наверное, по идеально ровным поворотам можно было сверять самые точные лабораторные приборы.       Вот только была в этом городе одна особенность: для экстравертов она бы стала вопиющим мучением, а интроверту бы, наоборот, всё понравилось.       Дело в том, что во всём этом многокилометровом хитросплетении улиц с величественными небоскрёбами и широченными шестиполосными автомагистралями жило всего-то семьдесят два человека. А строилось всё «на потом», потому что по планам город нуждался в полномасштабном заселении. Причём, заселении не добровольном. Вскоре ты всё поймёшь.       Ты догадался, любезный читатель, что это были учёные? Если нет, то я тебе об этом сообщаю: город строили знаменитые учёные со всего мира под предводительством русского гения Николая Левина, доктора технических и одновременно философских наук. Редкое сочетание, но академику это удалось безо всяких связей, безо всякой «лохматой руки».       В чём же состоял Гений этого величайшего ума современности? Да хотя бы в том, что он был единственным на планете, чья научная лаборатория разрабатывала технологии перемещения между мирами. Обычных учёных нашего мира интересуют более практические, по их мнению, области. Например, добыча полезных ископаемых или излечение птичьего гриппа. Это действительно очень полезно и даже иногда занимательно, но куда как приятнее купаться в неизведанном, открывать настолько новые вехи развития, что о них до тебя никто и не слышал.       Профессор Левин с детства мечтал вписать своё имя в историю: для этого он с детского сада грезил пойти научным путём – посвятить свою жизнь познанию нового и достижению всё больших и больших пучин мироздания.       Был, правда, у мужчины один недостаток – был он тщеславным и мечтал завоевать мир, а потом купаться в роскоши и понуждать других к полному себе подчинению. Иногда ему снились сны, где он – всевластный король маленькой, но гордой Империи. В эти моменты он стоял на балконе дворцовой башни, а снизу на него смотрел как минимум миллион восторженных подчинённых глаз… готовых за него пойти даже на смерть.       Но мечты его казались неосуществимыми по понятным для всех причинам. Итак, мужчина принялся за самую что ни на есть обычную учёбу, начиная с самых низов.       Поначалу Николай просто занимался инженерией, но в один прекрасный день, когда он отдыхал в Крыму, с ним произошло необыкновенное событие, которое заставило тогда ещё молодого человека полностью пересмотреть свои взгляды. А был он закоренелым атеистом, который не верил ни в какие сверхъестественные явления. Поэтому и мечты о Величии отметал прочь – вряд ли в мире без волшебства можно достичь столь монументальных чудес.       Расскажу я вам историю.       Бродил, значит, Николай по берегу реки, и вдруг почувствовал, что дальше идти не может. Словно какая-то сила создавала перед ним вязкую стену. Двигаться становилось всё труднее и труднее, будто в киселе тонешь. Или купаешься в очень-очень плотном Мёртвом море, где как следует ни рукой, ни ногой не подвигать. Одновременно подкатывают тошнивые волны усталости, которые сдерживают порывы тела ещё больше.       Даже длинная чёрная борода, которую мужчина носил, больше не развевалась по ветру, а вжалась в подбородок и шею.       Вы скажете, что Николай мог просто остановиться и не идти дальше, а, наоборот, пойти назад, но не таков был наш герой. В его душе проснулись исследовательские чувства, и он воспылал горячим желанием переть всё сильнее и сильнее, чтобы познать источник необычной силы.       В его голове всплыла сказка о лягушонке, что попал в молоко и бултыхался, пока молоко не превратилось в густое масло, и только тогда легко выскочил на свет божий.       - Что мы, людишки, по сравнению с Высшими Силами. Лягушки, - сказал он вслух и хохотнул. Странная мысль для атеиста, не правда ли?       Источник аномалии Левин так и не нашёл, потому что незримая пелена рассеялась, и возвратился прежний порядок. Николай прошёл до самых дальних кустов, где уже не было никаких дорог. Всё тихо и спокойно. Оставалось только вернуться домой в свой коттедж и поразмыслить над произошедшим.       Жил учёный один, и для раздумий у него было предостаточно времени. Он ещё раз сходил на то же место со всякими точными приборами, но ничего подозрительного не засёк. Как будто здесь всегда всё было нормально, и никаких маслянистых туманов не появлялось и в помине.       Профессор, а тогда ещё ассистент кафедры робототехники, Левин привык доверять своим физико-математическим приборам, и поэтому списал произошедшее на дефекты мозга. Если говорить по-простому, то на галлюцинации.       Буквально недавно здесь хорошо так жгли траву, и дым поднимался коромыслом со всего выгона. А к траве и всякий ненужный хлам подбрасывали, в том числе и пластмассу.       Вот и дурственность приключилась!       Мужчина решил, что ему стоит как следует выспаться.       - А то совсем с катушек съеду, - посмеялся он перед сном и отдался теплоте родной кроватки. Родная кроватка приняла эту жертву, и учёный проспал до самого обеда.       На следующий день он решил опять пройтись по берегу. Ведь надо же было вернуться на место происшествия.       Не обнаружив и сейчас ничего удивительного, Левин вернулся домой, но на пороге застал соседку Зину. Это была одинокая женщина уже преклонного возраста со своим хозяйством, состоявшим из одной коровы, трёх коз, гусей и кур без счёта.       Зинаида посмотрела в глаза Николаю и тревожным голосом произнесла, приставляя руку к шее. Так она делала, когда волновалась:       - Знаете, сегодня был дождь, и на мой огород упало это. Целый кабачок всмятку!– она сокрушённо покачала головой и достала из широкого кармана старого платья какую-то прозрачную капсулу с мутным содержимым. Капсула представляла собой вытянутую круглую хреновину, очень гладкую на ощупь. Прямо как будто деталь от большого аппарата по перегонке каких-то веществ. Внутри что-то дымилось и переливалось, словно газу накачали.       - Наркоманы, наверное, подкинули, - поразмыслив, ответил Николай, но капсулу взять не побрезговал. Почему-то она его очень заинтересовала. Не как бывшего наркомана, ведь от своей зависимости он давно излечился, а как учёного. Такого мужчина ещё не видел.       Он осторожно, двумя пальцами, взял капсулу и потряс её. Движение внутри усилилось. Левин переворачивал капсулу, и содержимое медленно меняло цвет, как будто туда подливали краску… То красное, то синее, то оранжевое.       - Интересные у них стенки. Окрашивают, - сделал вывод Николай. – А вы ни о чём не беспокойтесь. Идите к себе домой и поменьше смотрите РенТВ. Они наврут и возьмут недорого. Ничего не возьмут.       Женщина в растрёпанных чувствах пошла в свой домик, который иначе как «хибара» и не назвать (по сравнению-то с хоромами учёного соседа), а Левин почему-то ощутил в себе внутреннее желание идти к реке. И мужчина, не выпуская из рук дивный предмет, отправился именно туда. Его словно манила неведомая сила, заключённая в капсуле. Не послушаться её было бы болезненно…       Время как раз приближалось к обеду. Но кушать наш герой предпочитал позже, к вечеру, когда уже вовсю нагуливался аппетит.       И опять Николай ощутил вязкую преграду! Оно повторилось.       «Вероятно, эта хрень зависит от времени!» - сделал свой научный вывод учёный, напрочь забыв, что могла влиять ещё и капсула. И такое предположение было бы ближе к истине.       Непроизвольно его руки крепче сжали непонятный предмет, и предмет запульсировал, словно в нём появилась жизнь. С каждым шагом в туман он пульсировал мощнее и мощнее, как будто одно с другим непосредственно связано. Внутри колотилось что-то живое, а стенки становились эластичнее. «В кожу превращаются», - безумно подумал Николай, но странный предмет не отпускал, будто примагнитился.       Предмет содержал в себе невиданную энергию, и она только ждала своего часа, чтобы выйти наружу.       И Николай догадался, что надо делать. По многочисленным сказкам он помнил, что дабы выпустить Джинна на волю, надо потереть сосуд, где он живёт. Левин судорожно принялся тереть неизвестный артефакт и вскоре добился своей цели.       Внутри всё зашипело, закипело, и пространство вокруг мужчины озарилось неизвестным светом. Свет во все стороны исходил от артефакта и давал такую душевную энергию и одновременно с ней умиротворение, что позавидовал бы любой несчастный, пребывающий в депрессии.       Что и говорить, туман уплыл куда-то под землю в многочисленные щели, которыми испещрена почти любая почва.       Что-то заурчало, как будто просыпался неизвестный монстр и готовился вот-вот пойти на охоту. Капсула плавно упала вниз и встала ровно между двумя низкорослыми кустиками.       На учёного нахлынула внезапная истома, и он осел на землю. Он не мог пошевелить ни одним членом, а свет тем временем превратился в существо с явно человеческим силуэтом. Правда, без цвета, пола и какой-то внятной одежды. Просто светящийся силуэт.       - Идиии, - сказал он утробным голосом. – Порадуй своего Бога… Своего Усааатика. Открооойпортааал в иноооймииир!       Сказав это, существо вновь превратилось в туман и втянулось в артефакт, который в свою очередь провалился под землю в специально образовавшуюся ямку. По телу Левина прошло чувство, что теперь он может всё. Он осознал, что у него есть Главная Миссия в Этой Жизни – открыть Путь в Иные Измерения. И он понял, что сможет это сделать, даже если положит на осуществление мечты всё своё земное существование. А может, и не только земное…       Когда он вновь очнулся на том же берегу, то решил, что столкнулся с неизведанным. Хотя у него и проскальзывали мысли о том, что это мог быть просто сон, всё-таки учёный понял, что сон не может длиться так долго… Да и настолько явственным быть не может. Да и потом, как бы он умудрился столь крепко заснуть на берегу, чтобы такие сны яркие грезились?       - Но я обязательно ввергну людей в такой сон, что они вовек меня помнить будут! – решил Николай и с решительным видом направился домой, уверенно ступая по сырой после тумана земле. А в сердце у него поселилась навязчивая идея, и теперь мужчина был ей одержим с утра до вечера без отпусков и выходных.       ***       Проходили годы. И пусть никто не видел работу Николая, но она кипела день ото дня всё быстрее и быстрее, экспоненциальным путём. С каждым днём что-то да свершалось… Работать в институт Левин больше не вернулся. Он собрал все свои сбережения (а они были немалые), вложил их в банк под большой процент, и понял, что отныне и навсегда может жить на одни лишь дивиденды. Жить и диссертации попутно защищать, дабы чувство собственной важности тешить.       Его настолько согрела столь радостная мысль, что мужчина на круглый год перебрался куда-то в уединённый посёлок, где конструировал и мастерил.       - Зачем тебе эти параллельные миры? – спрашивал его один из племянников, когда гостил у дяди.       - Ты не понимаешь! Если я смогу открыть для людей новое измерение, то они там, наверняка, найдут множество ценностей. И заберут эти ценности себе домой! – при этих словах Николай даже подпрыгнул от предвкушения грядущего обогащения российского и мирового народонаселения. – Вот представь, например, сколько золота может быть у средневековых властителей иных цивилизаций. А сколько нефти в мирах, где даже разумных существ-то нет? И всё можно забрать. Перекачать!       - То есть ты собираешься воровать у обитателей иного мира? – продолжал допытываться надоедливый племянник.       - Естественно! – коротко отвечал Николай.       - Флаг тебе в руки…       ***       Исследования Левина шли полным ходом, и вот уже он открыл целую лабораторию на дому, посреди которой стояло главное приспособление – точно такой же цилиндр, как тот, который в своё время свалился на огород соседки. Только раз в сто больше. И кипело всё внутри гораздо внушительнее.       - Вот ведь ушлый у нас Колька, - говорили соседи. – Во какие хоромины построил. И на чём – на самогоне! Это ж надо столько нагнать…       На самом деле самогон учёного интересовал в последнюю очередь. Его планы были куда как масштабнее.       Учёному потребовалось более десяти лет, чтобы воссоздать точную копию того, что он увидел тогда, когда ещё был молодым человеком. И ему это удалось лишь по одной причине – он следовал промыслу Высших Сил, что направляли каждый его шаг своей незримой рукой-владыкой.       Я хочу сказать, что только высшие существа высшей волей даровали землянам такую прекрасную и одновременно ужасающую по своим возможностям технологию. Ни один из нас не смог бы смастерить ничего подобного. Левин очень часто вскакивал по ночам в холодном поту и начинал строить проектные чертежи, а потом и сам проект с такой потрясающей скоростью, что просто ни в сказке сказать, ни пером описать. А самое главное, он сам не особенно понимал, что в такие минуты творит. И если бы в этот момент кто-нибудь из поселковых прохожих заглянул в его светлое окошко, то обнаружил бы всенепременно сияние вокруг Николая. Оно струёй впитывалось в его мозг и заставляло делать всё правильно.       Как только всё закончилось, наш герой собрал вокруг себя всех своих знакомых, занятых наукой, которые ещё остались со времён университета, и объяснил, что если Капсуль начать крутить (неважно, в какую сторону), то сию же минуту откроется портал, и туда можно будет зайти, и это будет не сложнее, чем в магазин.       - Вот только магазин будет бесплатный, - закончил свою речь он.       ***       Первое испытание Капсули. Левин положил ладони на хрустальную поверхность и с силой придал цилиндру инерцию. Инерция заставила орудие перевернуться по типу песочных часов, и вся лаборатория осветилась прямо-таки ангельским светом. Настолько чистым и «небесным» он был.       - Ужас… какой-то осветительный прибор Вы смастерили, товарищ, - сказал один из присутствующих, Олег Андреевич, и скептически покачал головой. Вслед за Олегом это действие повторили все остальные, и вскоре лаборатория опустела. Здесь не осталось никого, кроме главного героя. Вскоре ему и самому начало казаться, что сделал он какую-то хрень, которая не работает от слова "совсем". Нет, крутилась она, конечно, красиво, но дальше этого дело не заходило. А красивая гирлянда – мягко говоря, не совсем то, что ему хотелось.       Николай ещё долго прохаживался по домику, периодически дотрагиваясь до своей Капсули. Капсуля хранила тепло долго, и Левин мог бы даже погреть на ней руки, если бы наступил холод, и если бы его электрический камин отказался работать.       Но холод не наступал. В отличие от разочарования. Оно скапливалось в душе всё в большем и большем количестве, пока, наконец, Николай не начал ощущать его чисто физически, как будто оно было холодным сгустком какой-то марсианской магмы, которая охлаждает от пламенных идей любого, даже самого великого мыслителя.       Пытливый учёный уже забрался в кровать и выключил свет, но понял, что рука не хочет тянуться к выключателю, а глаза не закрываются. Они вовсю таращатся на Капсулю, которая извергает из своего горла светящиеся шары. Один за одним, один за другим, третий за другим, за третьим четвёртый... Левин понял, что волей-неволей их считает, и в конце концов насчитал семьдесят два! Так считают баранов, когда не могут уснуть.       Мужчина чувствовал себя заворожённым: вместо того, чтобы делать что-нибудь разумное (например, пытаться остановить Капсулю, обесточив её. Банально вытянуть розетку), он смотрел и смотрел. Его глаза даже моргать не могли. При этом всю ненормальность ситуации Николай прекрасно осознавал.       «Надо бороться, надо бороться», - думал он, а члены шевелиться не хотели. Они намертво приросли к кровати, где он расположился полусидя в позе мыслителя, подперев рукой подбородок.       Шары остановились. Если раньше они колыхались от одного окна к другому, если лениво перелетали по комнате, едва не задевая учёного, то теперь промеж ними наступил идеальный порядок. Будто молекулы в абсолютно твёрдом теле, они зависли и образовали структуру.       И только тогда Левин вернул власть над своими членами. Один из шаров висел прямо над его затылком, и мужчина вовремя это заметил. В его голове сразу пронеслась мысль о шаровых молниях. Правда, эти были разноцветными – и синие, и голубые, и фиолетовые, и оранжевые. Таких природных явлений он ещё не встречал. Но и прикасаться к ним особого желания не возникало – мало ли что произойти может.       Холодные они, горячие, или ядовитые?       Николай аккуратненько подвинулся в сторону и встал. Он вытянул вперёд руку и поднёс её к одному из шаров – синему. Но ничего не почувствовал.       - А почему ни одного зелёного? – спросил сам у себя мужчина и сам себе дал ответ.       - Потому что не твоё дело, дурачок.       - Не твоё, не твоё, не твоё! – раздалось у Николая над головой, и он подумал: «Вот и сошёл ты с ума. Внутренние голоса начинаются». По правде говоря, Левин всегда боялся двух вещей – диких кабанов, которые во множестве бродили по полям рядом с его посёлком, и возможности сойти с ума. С его-то умственной загруженностью такой риск существовал, и был он достаточно весом.       Голос повторил вышесказанное… Николай сообразил, что исходит он от реального источника, и этот источник расположен сверху.       - Шар? Это из шара? – неуверенно спросил он. Один из шаров звякнул, как будто колокольчик, и медленно покачнулся вверх-вниз, как будто согласно кивнул.       - Из шара, из шара, - донёсся голос из шара. – Мы – пришельцы из Иного Мира, откуда ты нас благополучно извлёк.       «Что?! Я?! Я открыл что-то в другой мир?! Дверь?!» - лихорадочно думал Левин, схватившись за голову. Голова разболелась, словно туда положили раскалённые угли.       - Открыыыл, открыыыл, - весело прозвенел металлическим голосом шар, покачнулся ещё более амплитудно и рухнул на пол. Но не разбился, а задорно подскочил, будто мячик, и запрыгнул на руки Левина, который их еле успел подставить, чтобы не угодило в лоб. В конце концов, лучше поранить руки, чем голову. Ей, между прочим, ему ещё открытия делать предстоит, и терять столь важное орудие труда было бы непростительным проступком.       Но руки не поранились. Ладошки ощутили мокрое и вязкое прикосновение, как будто на руку села большая медуза, только что извлечённая из морских пучин. «Хорошо, что ещё не стрекается».       - Брр… что же ты за создание такое? – спросил у шара Левин.       - Я твоя слава, твой жизненный путь и твоё богатство. Мы – Проводники в Параллельный Мир, которыми ты теперь владеешь. А уж как этим распорядишься – забота твоя, - сказав это, шар спрыгнул вниз и забился куда-то в угол лаборатории. Вслед за ним туда же свалились и другие шары, сформировав большое колышущееся море из цвета и трепета.       Левин, успокоившись, задышал более полной грудью и отчётливо ощутил запах морской пучины. Сравнение с медузой оказалось не таким и безумным…       Через секунду шары плавно погасли. Вместе со светом исчез и запах.       - Заснули, - решил Николай и, выйдя из дома, закурил. Курил он крайне редко, когда особенно сильно волновался. И сейчас был как раз такой случай.       Ты только сам представь: у тебя дома лежит какая-то круглая хрень, которая с тобой разговаривала человеческим голосом, сама по себе летала по комнате, а потом ещё и объявила себя твоим жизненным путём. Здесь любой с катушек съедет и в алкоголизм ударится. Левин ещё держался…       ***       Мощности всё нарастали и нарастали. К одной капсуле добавилась вторая, потом ещё одна… ровно семьдесят две, по числу шаров-пришельцев. Николай готовился вот-вот построить продовольственный туннель между двумя мирами (а может, и больше).       Но произошла ошибка… Когда-нибудь мы обязательно узнаем, в чём она состояла. А результат получился плачевным:       Посёлка больше не стало. В один прекрасный день люди проснулись не в своих кроватях, а прямо на голом поле, и вокруг не осталось ничего, как будто здесь всегда была лишь выжженная земля. Как будто пришёл Мамай со своими варварами и всё испепелил. Даже трава – и та не росла под ещё свежими следами от фундаментов.       - Говорила же я, что здесь нечистая сила завелась, - говорила небезызвестная Зинаида, с которой в своё время дружил Николай. – Подальше надо было от этого сумасшедшего с его опытами держаться! Теперь своих гнёзд лишились!       - Уж лучше бы он самогон гнал, - поддакивал ей какой-то дедок. – Гнёзда наши гнёздушки…       - Вы не птица, чтобы в гнезде жить, - скептически заметил Николай, появившийся сзади с большим планшетом в руках. Казалось, учёный возник из ниоткуда. Он что-то увлечённо разглядывал и бегал глазами туда-сюда. Левин не мог бы себе позволить показать другим, что ошибся. Выдавал его лишь трусливый взгляд.       Один из шаров по имени Зельда научил его, как разработать портативное устройство нового поколения –планшет, управляемый силой глазных мышц. Такому прибору можно отдавать команды взглядом и намерением.       Этим Левин и занимался, и ему было всё равно, что происходит вокруг, и что несколько сотен человек остались без своих домов, которые тоже не копейки стоят, знаешь ли. Да и о местных властях он не подумал, ведь теперь им предстоит всё это разгребать не один год.       - Эй, ты, придурок! – было сказала ему Зинаида, но Левин с такой яростью посмотрел на женщину, что она немедленно закрыла рот рукой. «Всё-таки с безумными лучше не связываться», - проскользнуло в её мыслях. – «А то топорик выхватит и прибьёт ещё…»       - Сами вы придурки. Все вы! – выпалил Николай, яростно ткнул прямо в центр планшета, и всё вокруг зашаталось, а люди были раскиданы по всем регионам нашей необъятной Родины – планеты под скромным названием Земля.       Учёный поступил опрометчиво – если бы он продумал всё заранее, то наверняка бы и память у них потёр, потому что такая функция была тоже предусмотрена в планшете. Однако, в азарте он просто решил их разогнать, потому что это было быстрее. А за последствиями Николай следил редко.       Хотя с другой стороны, кто поверит безумцу, утверждающему, что инопланетяне утащили его дом?       - В случае работы с памятью у меня бы это заняло очень много времени, - успокоил себя Николай. – А мне город строить надо. Думаю, эти дома станут «начальным капиталом».       Шары дали Левину огромное состояние. Дело в том, что одной из их возможностей была способность телепортировать любые объекты откуда угодно куда угодно. Николай поступил правильно – он послал несколько шаров в разные банки разных миров, и они притащили оттуда целую кучу золота. Были здесь и царские монеты, и ханские, и президентские, и герцогские. Полное разнообразие. «Главное, что высшей пробы», - улыбнулся мужчина.       За драгоценности он нанял лучших строителей из слаборазвитых стран типа Зимбабве и Бангладеша, и рабы быстро построили ему целый квартал, а территории учёный выкупил у властей региона, занеся губернатору обильную взятку.       Строить в иных мирах он пока не рисковал. Мало ли, какие там условия.       - Зачем тебе эти дебри? – спрашивал у него Игорь Такунов, когда он принёс ему в министерство целый мешок разных блестящих дорогих побрякушек.       - Потому что я провожу научные опыты и хочу получить Нобелевскую премию. А когда её получу, то обязательно с тобой поделюсь, - мужчина быстро получил все необходимые согласования, и работа закипела утроенными темпами. Взятки получили все – от полиции и санэпидстанции, до министерства.       Уже через год здесь образовался большущий анклав современных, но подозрительных зданий. Сюда не пускали никого, обнеся всё колючей проволокой и окружив по периметру сотрудниками частной охранной фирмы.       ***       Посреди всего этого великолепия высилась Тёмная Башня. Почему тёмная? Потому что у работников Левина не осталось светлых материалов, и им пришлось делать её из какого-то крепкого, но чёрного минерала, заботливо доставленного с каких-то дальних звёзд соседней галактики. Если бы рабочие вовремя спросились у Николая, он бы обязательно послал пару шаров за более подходящими средствами для строительства, но работники решили взять инициативу в свои руки.       А в итоге вышло даже лучше, чем предполагалось: башня выглядела настолько зловещей, что к ней никто не решался подходить. Чего, собственно говоря, и добивался Николай, ведь объект секретный. Дело в том, что в этой башне находилось самое главное – пульт управления всей системой. Весь город вокруг управлялся из единого центра, и этим самым центром и была башня, опутанная проводами и утыканная спутниковыми тарелками.       Вторым по значению строением города оказалось Управление Ментальной Энергией (УМЭ). Чем именно занималось данное заведение, сказать сложно. Если смотреть издалека, то было сразу видно, что здание очень большое и красивое: его устроили так, чтобы все проходящие понимали, насколько оно монументально и в то же время ультрасовременно, а значит, и важно для города.       Не солгу, если скажу, что УМЭ было самым настоящим венцом творения нашего героя. Несмотря на то, что сейчас здесь жили одни научные работники со званием не ниже кандидата (наук), Николай Левин полагал, что со временем здесь заведётся самая настоящая бурная жизнь…

Часть Вторая: Uchrejdenije [Учреждение]

      И ведь совсем не больно… как будто просто из одной комнаты в другую перешла. Разве что душно немного: перехватило на секунду дыхание, и всё. Свобода и даже прохладце. Правда, потом всё равно стало душновато. И землёй пахнет…       Наверное, куда-то в яму свалилась. Видимо, здесь нарыли каких-то ходов, а ветер от поезда не дал мне попасть на рельсы.       Я отряхнулась и осмотрелась: тьма кромешная. Ну, конечно – метро, наверное, строят. Перерыв решили сделать, вот электричество и вырубили для экономии.       Мелочи, мелочи… Я осталась жива! Жива!!! Это же просто прекрасно! Бог спас! Надо будет обязательно сходить в церковь. Бывают же такие чудеса Божьи! И как после этого не уверовать?       Я ощутила всеми фибрами души Благодарность Создателям.       - Эй, ты чего тут копаешься? Вокзал закрылся час назад! Понаедут из своих Московий и думают, что у нас здесь всё вечно фурычит. Нихера! – оборвал мои размышления грубый мужской голос. – Нам и отдыхать надо! Это вы там пахать сутками можете – а у нас всё строго. Закончил – иди спи. Вот и мне пора. Так что пошла-ка ты отсюда, пока я тебя специальной резиновой дубиночкой по спине не отходил. Нам как раз новые завезли вчера.       Он включил фонарик, и я увидела, куда лезть. К земляной стенке была приколочена вертикальная лестница, и я с горем пополам её преодолела. Преодолеешь тут, коли тебе дубинкой грозятся!       - Боже, ладно, - в моей душе зашевелилось возмущение, но мне и с Дмитрием Леонардовичем конфликта хватило. Так что я взяла себя в руки и, оказавшись наверху, ушла прочь куда глаза глядят.–Лишь бы не лезли, - повторила я вслух, предварительно убедившись, что никто сзади не смотрит и отряхивая одежду.       - Эй… подайте на пропитание, - протянул кто-то из-за угла. Шла я по какой-то серой улице и даже не видела таблички с адресами на домах. Я так подумала, что лучше всего будет выбраться на яркую площадь и вызвать такси.       Господи, ужас-то какой! Телефон потеряла! Там, в яме… хорошо, что дешёвый (2000 рублей), ибо мне вовсе не улыбалось лезть назад и снова встречаться с этим недружелюбным типом.       Придётся так ловить… Всё равно собралась до таксостоянки идти.       Так, милостыня. Судорожно полазив по своим карманам, я с внутренней стороны своей курточки обнаружила мятую тысячу. Мятая тысяча казалась настоящим спасением – ведь в Питере такси довольно дорогие, а маршрутки в столь позднее время уже не ходят.Да и сдачи с тысячи ни один маршрутчик давать не станет, а просто выгонит…       - Нечего мне подать, - отозвалась я на жалостливый зов, потому что кроме мятой тысячи у меня ничего не было, а в плане размена крупных денег нищие сильны не очень. – Но если вы хотите, то можем вместе поехать, куда вам надо, за мои деньги.       - Благослови Вас Бог, - покорно отозвался голос, и во мне проснулась жалость. Я понимала, что ничего не могу дать, а всё равно было стыдно, как будто я ему что-то должна.       Мужчина весь трясся, перебирая свою душегрейку. Ему было холодно, несмотря на то, что на улице стоял тёплый сентябрьский вечер.       - А подскажите, пожалуйста, где здесь ближайшая стоянка с такси? Где здесь таксисты стоят? – задала я разными словами один и тот же вопрос, пытаясь перебить собственную Совесть.       Его ответ заставил меня усомниться в его адекватности и ещё раз подтвердить, что в нищенство порой ударяются не самые разумные люди. Граждане с девиантным поведением, так сказать.       - Аа… что такое такси? – спросил у меня он, как будто никогда не слышал такого слова. Он произнёс его с непонимающей интонацией, словно говорил «такси» впервые в жизни.       - Такси – это машинка такая, - с усмешкой ответила я. Эта усмешка была «сквозь слёзы», ибо я не на шутку испугалась за свою безопасность. Интересно, он буйный или тихий? Сейчас бы ускорить шаг, но ноги словно приросли к асфальту. А к асфальту ли?!       А вот и фонари. Я посмотрела под ноги и ужаснулась: поверхность под ногами была оранжевой. Зловещий красный асфальт. Такого мне видеть ещё не приходилось.       Сзади раздался хохот, сопровождаемый эхом переулка. Безумный нищий, кажется, смеялся над моей бедой. Ну а за что бы ему меня благодарить, в конце концов? Я ведь только спросила, а взамен ничего не дала…       Я обернулась. Человек медленным шагом подходил ко мне, а я опрометью припустилась бежать. Мало ли, вдруг он вооружён? Да даже если и безоружен – он мужчина и всяко сильнее меня. А ещё явно безумен. Встречаться с безумцами в мои планы не входило.       В конце концов, плутая по переулкам и натыкаясь на холодные фонари (правда, всегда вовремя останавливаясь перед самым ударом), я опустилась на какой-то приступочек возле лестницы, ведущей то ли в магазин, то ли в какое-то учреждение. Сразу во мраке и не поймёшь.       Я заснула. Сон прилетел незаметно – до этого в жизни со мной такого не происходило. Обычно, когда я уставала, то в моём распоряжении всегда оказывалась кровать, и я отдыхала со всеми удобствами. Нет, я вовсе не была «маменькиной дочкой», но обычно правильно планировала свою работу и досуг. Теперь же я даже не пыталась уснуть – просто села и провалилась куда-то в пустоту, а проснулась оттого, что меня кто-то яростно тряс за плечо.       Открыв глаза, я увидела, что утро ещё не вывело Солнце из сумерек, а вокруг всё ещё была тёмная ночь с небольшими проблесками рассвета. За плечо меня трясла какая-то девушка. Благодаря рядом стоявшему фонарю я приметила, что она довольно симпатичная, но с растрёпанной причёской (я упала с сеновала – тормозила головой). Не то чтобы я разбиралась в женской красоте, но чисто субъективно мне так показалось.       - Проснитесь! Эта лавка моя, и учреждение это тоже моё! – девушка настойчиво подняла меня за руку, и оказалась на полголовы ниже меня. Я машинально посмотрела вниз: каблуков она не носила, что странно. Но удобно!       - Извините, пожалуйста… я просто не поняла, где нахожусь, - я переминалась с ноги на ногу и смотрела, как будто провинившаяся школьница. По всей видимости, именно в этой роли меня и видела собеседница. «Интересно, сколько ей лет? По внешности можно дать как двадцать пять, так и сорок. Дамочка неопределённого возраста, так сказать».       - Вы здесь не работаете, молодая девушка! – отрезала она, круто повернулась и зашла на лестницу, со скрипом открывая белую дверь. – А территория заведения распространяется на десять метров от него. Кыш!       «Хорошо, хорошо», - и я послушно отошла на самую проезжую часть. Благо, машин здесь я ещё не встретила. – «Пустошь какая-то!»       - Стойте! Подскажите, пожалуйста, где здесь можно взять такси? –повторила я ранее заданный нищему вопрос. Девушка удивлённо скривилась.       - Вы о чём?! Идите, проспитесь! Ближайшая гостиница в двух кварталах, - с этими словами девушка глухо захлопнула за собой дверь, а я пошла вдоль по улице вниз, куда она махнула рукой, указывая мне направление.       Дорога круто пошла под горку. Так вот почему мне было так тяжело бежать сюда от работника вокзала, а потом от нищего – я ведь вверх шла! А улица тем временем становилась шире с каждым шагом: но дома вокруг почему-то не разрывались на отдельные. И номер тоже имели один на всех – в сумерках я не могла прочесть, какой. Весь массив был абсолютным единым целым и разделялся только пролётами, и видно это было лишь сверху. У домов были разные крыши, как будто башни в средневековой крепости. Или храме. В глаза бросилось малое число окон – количество не соответствовало размеру. По одному, максимум – два, на этаж. Разве столько должно быть в жилом квартале? Нет…       А самое главное, ни одного прохожего, кроме той девицы, я так и не встретила.       Больше всего я волновалась за две вещи:       Во-первых, что не смогу найти гостиницу, и мне придётся досыпать под очередным забором. И не факт, что меня не поколотит там какая-нибудь мразь. Во-вторых, что у меня не хватит денег, чтобы заплатить за сутки. Больше я всё равно находиться здесь не хотела.       По всей видимости, меня тайком увезли в какой-нибудь другой город и оставили на улице. Скорее всего, какой-нибудь маленький, только строящийся. А вокзалы – они везде примерно одинаковые.       Скорее всего, я потеряла память, и просто зашла не в тот поезд. А то кому я нужна – похищать меня?       Был ли к этому причастен Арсеньев? Возможно. Он вообще по жизни отличался скверным характером и желанием разыгрывать каждого встречного-поперечного.       Вот и меня разыграл. Меня, самую паршивую студентку из его группы… Студентку, которая наотрез отказывалась обращаться к нему на «ты», хотя он этого требовал от меня чуть ли не при каждом моём ему ответе. Я же со своей стороны всегда считала, что субординация к преподавателю обязательно должна быть. И просто так не смогла бы принять его принципы без боя. До последнего момента, когда моего терпения уже не стало хватать.       - Иногда лучше поддаться, чем идти против системы, - произнесла я вслух и с этими словами наткнулась на вывеску над одним из зданий. Точнее, над большой блестящей в восходящем свете Солнца дверью: «Гостиница Икс». Видимо, именно туда мне и предстояло идти за ночёвкой.       В душе возникло чувство, как будто мной руководят. Как будто я медленно, но верно становлюсь пешкой в руках опытного игрока.       И я робко постучалась. Открыла девушка лет сорока. Да, конечно, в таком возрасте надо писать «женщина», но я привыкла всех лиц своего пола называть «девушка». Потому что мы все молоды и юны душой. Поняла я это в том числе и от общения с Дмитрием…       - Вы хотите к нам на постой? – просто спросила она, а я просто кивнула головой и полезла за паспортом, который на всякий случай всегда носила с собой.       Так… Почти всегда… Почти… Но не в этот раз. Я, наверное, его забыла в своей общаге. А может даже потеряла вместе с телефоном. Боже, ну почему меня преследуют сплошные несчастья?!       - Не надо роптать на Бога, - раздалось у меня в ушах. «Внутренний голос», - подумала я.       - Что же Вы ищете? – с едва различимой усмешкой спросила девушка-женщина. – Неужто пытаетесь сымитировать, что паспортная? Я-то сразу в Вас бродяжку признала. Такие, как Вы, у нас под мостом ночуют, а потом Левина ради просятся на ночлежку, лишь бы в каталажку не забрали. Я – человек Божий, сострадательный, поэтому никогда не отказываю, и селю их под лестницей. Там у нас коечка, - при последнем слове она расплылась в улыбочке. Не улыбке, а именно улыбочке. Арсеньев бы назвал такое выражение «лыба» и дал бы за такое в репу.       Мне некуда было деваться.       - Что ж, я согласна, - коротко ответила я. – В конце концов, человек должен быть кротким…       - Вот именно. Завтра мы и работу тебе поищем, - она наконец-то перешла на «ты». Что ж, в ответ переходить не буду – разница в возрасте у нас весомая.       - Спасибо Вам, - ответила я и зашла внутрь. Вверх тянулась деревянная лестница, и я сразу заглянула под её разлатый пролёт. Ведь именно туда обещала меня поселить новая хозяйка. Что ж, там лежала маленькая кроватка, покрытая каким-то заплатанным одеяльцем. – Обычный хостел бюджетного класса, - мой рот не удержался от комментария, за что я получила гневный окрик. Я нервно обернулась. Рука женщины дёрнулась, будто бы она собиралась зарядить мне пощёчину. Правда, сдержалась – ну и на том «спасибо»!       - Без рассуждений! Заваливайся и спи! – больше мне не хотелось с ней разговаривать, я прошла вглубь и сняла с себя верхнюю одежду, состоящую из курточки, которую положила туда, куда планировала лечь головой.       Я не знала, полагаются ли здесь подушки, но уточнять этого не стала. Как потом выяснится, не полагаются. Единственное, что мне остро требовалось – ванная с туалетом. Как и любому другому нормальному человеку.       - Не подскажете, где здесь санузел? – вежливо осведомилась я.       - Там, - указала мне женщина вверх на лестницу, но тут же помотала головой и перевела руку куда-то вбок, где виднелся маленький серый проём. – Совсем заработалась. Нет, то есть там. Да, это для бюджетников. А если бы ты заплатила, то было бы там.       Здесь, там…       Санитарную комнату я нашла быстро, но ничего хорошего в ней не было: обычное белое корыто с одним холодным краном и простейший умывальник с унитазом без всяких крышек. Просто стул, дырка в полу и кнопка для смыва. Как в самом дешёвом поезде. И всё.       Даже на туалетной бумаге сэкономили… как хочешь, так и выживай…       Кое-как сделав свои предсонные дела, я потихоньку взгромоздилась на кровать, стараясь не привлечь ничьё внимание: женщина, кажется, отошла куда-то наверх, но, услышав мои шаги, она поспешила вернуться и следила за моими приготовлениями ко сну. А я закуталась в тоненькую тряпочку, которая для нищих заменяла простыню, и кое-как улеглась башкой на смятой курточке.       - Засыпаешь? Ну-ну, - шаги вновь удалились, и я наконец-то сумела отдохнуть. Хоть и отдыхом это можно было назвать весьма условно. Просто заснула, а наутро меня разбудил резкий голос.       - Просыпайся, товарищ! – при слове «товарищ» моё тело сразу дёрнулось. Я вспомнила, как его часто употреблял Арсеньев, и в такие моменты всегда волновалась, потому что знала, что ничего хорошего разговоры с Дмитрием не предвещают. Особенно, когда он заставлял меня рассказывать на паре по ИНФОРМАТИКЕ что-нибудь философско-религиозное из разряда «какие инопланетяне нас создали, и что они от нас ждут?»       Я села на койке (ибо до кровати она не дотягивала), прижимая к своей груди свалявшуюся в единый ком простыню.       - А, что? – спросонья спросила я, судорожным движением потягиваясь, не выпуская из рук своё покрывальце, потому что спать я предпочитала в одном нижнем белье.       - Работу я тебе нашла, что! А вот и наша гостья – встречай! – девушка отошла от входной стеклянной двери, где стояла с кем-то, и этим кем-то оказалась вчерашняя девушка, посоветовавшая мне эту самую гостиницу.       Сегодня она была одета более аккуратно – деловой чёрно-белый костюм и даже галстук. Слишком большой для её маленького роста, но подходит по цвету волос – такой же огненно-рыжий.       - Здравствуйте, юная девушка! Меня зовут ЛинфернияОлдридж, и я Ваша начальница! Теперь Вы работаете у меня! И на сборы у Вас семь минут – именно столько осталось до начала рабочего дня! – девушка круто развернулась на своих толстых высоких каблучках (скорее всего, она их носила, чтобы казаться выше) и быстрым шагом вышла на улицу, демонстративно повернувшись ко мне спиной. Я это заметила, потому что дверь была стеклянной.       Я быстро собралась. Сборы состояли из наспех надетой курточки и не менее наспех проведённого утреннего моциона в местном подобии ванной. Корыто оказалось крайне неудобным – ни сесть, ни лечь, ни встать в полный рост (слишком низко расположен привинченный к стенке душ).       Почему-то в моей душе была небольшая надежда и радость, ведь эта девушка наверняка мне сейчас объяснит, где находится вокзал, и когда здесь ближайший поезд на Питер или хотя бы Москву. Думаю, в такие большие города транспорт ходит часто – из любой части России и даже мира.       - Доброе утро, - поприветствовала я её, стоя на пороге гостиницы. – Подскажите, пожалуйста, где здесь ближайший вокзал?       - Вокзал? – удивилась девушка. – Напридумываете себе слов дурацких… Вы бы проспались как следует, а то ведь Вам работа предстоит! Сегодня нам надо отладить систему мана-труб, а это весьма кропотливое дело. За мной!       Больше я не решалась произнести ни слова, а девушка быстрым шагом вела меня за собой. Как я и предполагала, пришли мы в то самое учреждение, которое девушка вчера называла своим.       - Заходи! – она резко открыла дверь, чуть не пришибив мне голову и проскальзывая первой.Увёрткая змея! Благо, я успела вовремя отскочить на шаг назад.       - Аккуратнее! – возмутилась я, но Линферния ничего мне не ответила. Мы пошли по длинному яркому коридору. Все стены – белые, а на стенах какие-то плакаты. Мы шли быстро, и времени их рассматривать у меня не было.       Яркие, надо будет в следующий раз обязательно исследовать. Если, конечно, мне не удастся уехать отсюда раньше.На что я, кстати, очень надеюсь.       - Вот и твой кабинет, дорогуша, - фамильярно объяснила мне Линферния, проталкивая меня в какую-то маленькую комнатушку. На этот раз пропустила меня первой, хех. В комнатушке было только два кресла и два компьютера. Но у себя я таких никогда не видела: во-первых, здесь не было ни клавиатуры, ни мышки. И системного блока здесь не было! Лишь один монитор: огромный, как плазменный телевизор в квартире у Арсеньева; блестящий, как будто только что вычищенный лучшим сапожником ботинок. Правда, белый. Это мне очень сильно напомнило МакБук, хотя я за ними никогда и не работала. Видела, как работают другие на всяких соревнованиях в институте по графическому дизайну да программированию. Но там-то клавиатуры с мышками были!       И не спрашивайте даже, когда и по какому делу я успела побывать в квартире у Дмитрия Леонардовича…       - Да, у нас тоже в универеМакБуки стоят. Правда, я сама никогда на олимпиады не вызывалась, - я вздохнула, - потому что я слишком глупая для таких соревнований…       - Не унижай себя! Здесь тебя унижать буду я! – воскликнула девушка и громко закрыла за мной дверь. – Давай, садись за монитор, взмахни ручкой и следи за происходящим.       - Чего-чего? – недоумённо спросила я и подняла бровь. – Какой ещё ручкой?       - А у тебя много ручек? Насколько я вижу, всего две: левая и правая, - неужели она имеет ввиду мои родимые хваталочки?       - Не надо мне грубить, - тихонько возмутилась я. Это было больше похоже на вежливую робкую просьбу, чем на требование. – Иначе я собьюсь, и ничего хорошего из этого не выйдет…       Мне ничего не ответили, и я села за монитор. Как и было сказано, взмахнула рукой – ведь больше мне ничего не оставалось. Каково же было моё удивление, когда в ответ на этот жест монитор загорелся, и на экране плавно вспыхнула говорящая табличка из простого, но удобного беззасечного шрифта: «Добро пожаловать, Татьяна, за Ваше рабочее место. Приступай к работе!»       - Ох, они уже знают моё имя? – спросила я.       - Конечно. У нас здесь самые современные технологии. И да, я хочу тебя заранее предупредить – если ты хоть словом хоть где-нибудь обмолвишься о нашем учреждении, то пожалеешь. Поверь мне, я тебя придушу! – голос девушки стал ещё более резким и грубым, чем во время нашего первого знакомства. Мне показалось, что она вообще не умеет вежливо общаться с людьми.       Оказалось, что не показалось…       ***       Кроме меня здесь никого не было. Лишь один раз спустя несколько часов после «начала рабочего дня» сюда заглянул мужчина непонятной наружности. По нему, как и по «начальнице», нельзя было твёрдо сказать, сколько ему лет. То ли двадцать, то ли тридцать… Простые джинсы и джинсовая куртка, которую он небрежно бросил на кресло и, подмигнув мне, ушёл прочь.       «Что-то знакомое в этом типе», - подумала я.       - Здравствуйте, мисс Олдридж, - сказал он перед тем, как удалиться, а она лишь кивнула головой и щёлкнула чем-то под своим столом.       «Отметила», - промелькнуло у меня в голове. Дверь тем временем щёлкнула замком, и в ответ на щелчок монитор включился. До этого мы заполняли какие-то документы. Всё настолько быстро и расплывчато, что я даже не поняла, какие именно.Гербы, печати, строки какие-то. Согласия, договора…       В рабство, в общем, меня забривали – так бы сказал Арсеньев… Эх, а мне его сейчас не хватает! Такой хам здесь и нужен.       - Следи! Наблюдай! Я сделаю из тебя настоящую шпионку, - говорила мне Линферния: последние слова звучали насмешливо. Потом она уткнулась в свой смартфон, поправив галстук.       Работа моя состояла в том, что я просто смотрела в монитор: а там мелькали всякоразные картинки весьма странного содержаний. По всей видимости, они отражали работу учреждения. Не менее странного. Чаще всего на глаза попадалась какая-то зелёная змея, которая ползала по диагонали. Она сворачивалась в клубок, а потом резко разворачивалась и своим хвостом пару секунд дёргалась из стороны в сторону. После снова пропадала и появлялась, но уже другого цвета. Обычно в более тёплую сторону. Была, например, синей, а стала зелёной. Потом желтоватой, потом ярко-оранжевой… И так до красной, а красная незаметно опять перетекала в синюю.       - Это просто родственные цвета, - пояснила мне Линферния, когда закончился первый «цикл». – Красный и синий – словно брат и сестра.       Никогда в жизни такого бреда не слыхала…По-видимому, со знаниями физики здесь весьма дурно. Арсеньев бы на моём месте не выдержал… Обязательно бы дурой её обозвал. Но я не буду, потому что физика бывает разной. В зависимости от восприятия человека.       - Я так и не поняла, в чём же состоит моя работа? Что я должна высмотреть на этом экране? – я показала рукой на монитор. – Я…       - Стой! Стой! – девушка вскочила со своего кресла, откуда она надзирала за моей работой, которая ещё непонятно в чём заключалась. – Ты сейчас всё испортила!       И правда: в ответ на мой жест монитор вспыхнул красным и принялся размеренно мигать, словно подавая тревожный сигнал. При этом динамик над дверью запищал, подтверждая мою догадку о тревоге. Писк с каждым разом становился всё ниже и ниже, переходя в гул.       - Это что, сигнализация? – наивно спросила я. – Ничего, наверное, шалит кто-то…       - Это ты шалишь, придурок! – грубо оборвала меня девушка. – Тебе было сказано – смотри и не двигайся. А ты резкое движение сделала. Система такое не любит. Система – она всегда наказывает, если рыпаешься… Такие у нас долго не задерживаются.       - Я и не хочу у вас задерживаться! – я вскочила с места и отошла к круглому окну с круглыми решётками, похожими на кольца Сатурна. – Отправьте меня домой.       Ничего не ответила Линферния. И молчала, пока я не вернулась на место. Сирена при этом продолжала визжать. И лишь когда я снова села, девушка достала из кармана маленький пультик, направила его на датчик, щёлкнула кнопкой, и сигнал прекратился.       Вот это, конечно, пытки у них… изощрённые.       - Больше так не делай. А работа твоя состоит в том, чтобы отслеживать вот такие вот внештатные ситуации. Если вдруг что-то случится, ты отвечаешь за безопасность протекания маны в учреждении. А мана – это самый главный ментальный ресурс – без него не будет города. Это-то хоть понятно, дура ты эдакая?       - Эмм… да… - я пожала плечами, уселась более скромно и более не двигалась до самого вечера. Каждая минута проходила, как будто час, а каждый час, как будто целый день. Даже «весёлые картинки» на мониторе не прибавляли мне веселья.       Спустя пару часов я поняла, что Линферния ушла, даже не попрощавшись. Я робко обернулась, и моя догадка подтвердилась – в кабинете (лаборатории, отделе?) я осталась совсем одна, и теперь могла походить более свободно, потому что мои руки и ноги затекли. А ещё я очень волновалась, и это тоже мешало мне сидеть ровно.       - Что ж за имена они напридумывали? – сказала я вслух, имея ввиду свою новую знакомую. – Скорее всего, я вообще не в России!       - Какие придумали, такие придумали, - раздалось из динамика. Из того самого, который с утра подавал тревожный сигнал. – Не Ваше дело. А месторасположение Нашего Города засекречено. Если Вы про него узнаете, Нам придётся Тебя убить парализующими лучами.       - Ого, а вы говорящие? – обернулась я на динамик. Меньше всего мне хотелось, чтобы он позвал мою знакомую, ведь она бы обязательно придумала ещё, за что меня отчитать. А на угрозу убийством я не обратила внимания – столько раз привыкла слышать подобное раньше. В основном, в шутку.       - Мы отвечающие, а ещё… - ответил динамик, но замолк на полуслове. Не буду больше разговаривать здесь вслух! Искусственный интеллект, ей-Богу! Нет, здесь всё-таки был Арсеньев. Только он мог изобрести такую странную штуку. Её обязательно надо запатентовать…       Интересно, как я узнаю, что рабочий день закончен? Интересно, можно ли отсюда уйти? Можно! Почему бы и нет? Ведь никаких договоров я не подписывала. Или подписывала? Уже даже и не вспомню…       И я направилась к двери. Замок легко поддался, и уже через секунду я шла по пустующему коридору, оглядываясь на бесконечные двери по бокам. Рядом с каждой виднелось светящееся устройство. Светились они либо красным, либо зелёным, либо голубым светом. И одно тёмно-синим. В самом конце на торце коридора. Туда я и направилась, потому что по ощущениям именно оттуда и пришла.       Дверь не была закрыта (и даже не скрипела!), я потихоньку спустилась вниз по лестнице и незаметно выскользнула на улицу, быстро припустившись к своей гостинице. По-моему, просто так меня отсюда не выпустят. Прямо база какая-то научно-военная! Ещё эти намёки из динамиков… И с властями опасно связываться – небось, это их рук дело!       - Надо срочно найти пропуск и к границам! Хоть даже мне для этого придётся притвориться сотрудником ФСБ! – решила я, осматриваясь по сторонам в поисках столовой. Дело в том, что не ела я со вчерашнего дня, а желудок требовал срочного наполнения. И то долго вытерпела – обычно я принимала пищу три раза в день.       На удивление, как только я об этом подумала, а живот подтвердил бурчанием,моя дорога съехала куда-то в сторону (умом-то я понимала, что это я случайно свернула, но казалось это именно так, как будто съехала не я, а дорога, словно эскалатор). Солнце выплыло из-за туч. До этого здесь была только пасмурная погода. Моя мама бы сказала «погоду привезла». И я с ней согласилась бы на все сто.       - Приглашаем Вас в наше фуд-заведение, юная леди, - мужчина открыл передо мной двери и пропустил внутрь. Я кивком поблагодарила его за приглашение и спросила:       - У вас здесь не слишком цены высокие? А то бывает, что кусаются…       - А Вы здесь работаете? – в ответ спросил у меня он.       - Где?       - Здесь. В нашем городе.       - Ну… вообще-то, нет, но получается… получается, что да, - я вспомнила, что мне говорила сначала хозяйка гостиницы, а потом и Линферния. Наверное, меня и вправду кем-то устроили. Недаром я целый день в монитор пялилась.       - Так да или нет?! – я заметила, что люди здесь довольно быстро меняли милость на гнев. Обратного изменения я, к сожалению, ещё не обнаруживала.       - Да-да… не гневайтесь, - тихонько сказала я и посмотрела ему в глаза. – Я правда работаю. Просто за день так устала, что два слова связать не могу.       В ответ мужчина подобрел и молча помог мне снять курточку, вешая её на крючочек возле двери.       - Такое иногда бывает, - и он улыбнулся. – Ну раз Вы тут работаете, то кормить мы Вас будем бесплатно. Ведь денег у нас пока не предусмотрено. Может быть, впоследствии, когда Он задумает расширение, то заведём какую-нибудь валюту. А пока… пока можете радоваться. К слову сказать, случайных людей у нас почти нет, а значит, про работу я Вас мог бы и не спрашивать…       - Я рада, - сдержанно сказала я и села за ближайший столик. За соседним грузно расположилась какая-то пожилая женщина. Мне не хотелось увидеть здесь Линфернию, потому что мы даже не попрощались. Мало ли, какая у неё будет на меня реакция – на то, что я ушла без разрешения. Хотя и не должна была его просить, потому что свободный человек.       Прождала я довольно долго. Несколько раз порывалась встать, но человек за стойкой предостерегающе поднимал руку, как будто я хотела ударить его ножом:       - Не волнуйтесь. Вам всё принесут, - твёрдо говорил он, и я ждала. Кажется, часа два.       В конце концов мужчина, встретивший меня у двери, принёс мне на подносе весьма скудный обед: какую-то мелкую тарелку темноватого супа и картошку с непонятной вытянутой котлетой.       - Похлёбка из упрощённых овощей, картофель и люля-кериб, - сказал он с довольно гордым видом и удалился. Мне показалось, что он ошибся: по-моему, это блюдо всегда называлось «кебаб» и выглядело вкуснее.       - А хлеб? – машинально спросила я. Несмотря на то, что хлеба мы в семье ели немного, всё-таки к первому блюду он был обязательным элементом. Без него выхлебать всю тарелку трудновато.       - Нет, хлеб у нас, извините, в дефиците, - пояснил со всё той же насмешливой улыбочкой он. – Извольте как-нибудь обойтиться без оного.       - Ладно, - я вздохнула и принялась за обед. Хороших ложек мне не подали, и пришлось хлебать самыми обычными, пластиковыми. По всей видимости, с посудой здесь тоже дела были плохи. – Придётся довольствоваться малым.       - Это разве малое? – поспорил со мной мужчина, успевший вернуться за свою стойку. –Будьте довольны, что Вас вообще кормят, а не погибаете ни за грош под забором. Знаете, у нас довольно много нетрудоустроенных бомжей, и они просят Великого Левина, чтобы он смилостивился и подал им хотя бы самое жалкое место дворника возле Тёмной Башни помои разгребать. Языком!       «Эмм… чегоо?.. языком? Ладно, поверим, что шутка…» - мои щёки налились алым.       - Но ведь я вообще живу в другом городе! – из последних сил сказала я. – И место у меня есть: я в университете учусь и подрабатываю, торгуя календарями. И мне нравится моя работа.       - Что ж, все так говорят, милейшая, - и мы замолчали на несколько минут, пока я ковыряла вилкой своё неказистое блюда. Вскоре, минуты через две, мужчина замычал какую-то мелодию. Она показалась мне до боли знакомой, но мотив я так и не смогла вспомнить, хотя предпринимала для этого усиленные попытки, напрягая свою память.       Мелодия была грустная-грустная. Под стать моей унылой еде, которая не оставляла на языке никакого вкуса и лишь набивала живот. Но не для удовольствия, а просто для сытости. В грехе Чревоугодия меня точно не обвинят.       - Ну хоть денег не берут, - пробубнила я вслух. Мужчина проигнорировал моё замечание. Я доела и по привычке хотела оставить поднос на столике, но когда сделала пару шагов к выходу, мужчина грубо заметил, вырываясь со своей стойки:       - Куда прёшь?! А кто будет за тебя поднос относить? А кто будет тарелки мыть?! – впервые я видела, что в столовой нужно мыть за собой посуду. Что ж, я не стала спорить – тем более сотрудник был таким большим и сильным…       Я послушно подошла к неказистой, но чистой мойке неподалёку (прямо в обеденном зале) и неловкими волнительными движениями принялась натирать губкой безо всяких средств для мытья обе свои тарелки.       - А где здесь мыло или Фэри? – наивно осведомилась я.       - Ишь чего захотела! Али не знаешь, что Фэри приводит к раку шеи? Шея становится болезненной и распухает. Потом ни один врач не вылечит, - на такие «аргументы» и ответить нечего. Я закончила мытьё «всухую» и наконец-то сумела проскользнуть к выходу. Слава Богу, меня не окликнули!       Вскоре я опять вернулась в гостиницу.       - Ну как, познакомилась с мисс Олдридж? – спросила у меня хозяйка, встретив прямо под лестницей возле моего спального места.       - Да уж. Странная она какая-то.       - Дама со странностями – это да. Но ты уж постарайся с ней подружиться. Она здесь большую власть имеет.       - Постараюсь, - ответила я и легла спать. На большее у меня уже не хватило бы сил. Что ж, завтра обязательно узнаю, где тут выход из города.       ***       - Доброе утро, - сказала я с утра, встретив на улице Линфернию. Линферния явно собиралась в ту же сторону, что и я – по направлению к учреждению. – Привет, - повторила я, когда поняла, что девушка меня игнорирует. Потом она всё же соизволила обернуться, но при этом недовольно фыркнула.       - Доброе. Ты какое право имела вчера убегать? Я тебя разве отпускала? Или у тебя, может, рабочий день закончился? Ты вообще знаешь, что такое Трудовой Кодекс, а? – с каждой фразой девушка распалялась всё больше и больше. В моей душе тоже росло негодование, потому что работала я здесь насильно и, когда подписывала договора, делала это неосознанно. Любой суд бы признал.       - А какое право ты имела меня удерживать?! – не менее решительно ответила я, поразившись собственному тону. Мне захотелось толкнуть эту девицу куда-нибудь подальше. Поразительная смелость для меня. Впервые чувствую себя такой отважной. Ну, не считая Арсеньева. Кажется, припомню я его здесь не один раз!       - Ты работаешь в Моём учреждении. Моём, за которое я отвечаю своей Карточкой! Будь добра – соблюдай Регламент! –девушка решительно тряхнула головой и ускорила шаг. – Иначе будет плохо!       Вскоре мы опять добрались до моего рабочего кабинета, и я опять уселась за своё место, куда меня посадили, будто послушную собачку.       - Сегодня у нас особенное мероприятие, - торжествующим тоном объявила мне Линферния. – Мы будем принимать ментальную энергию со всего города на обработку. Чтобы люди жили счастливо. Ведь счастье – залог успеха и работоспособности. Эй, ты вообще слушаешь меня?!       К этому времени я аккуратно отошла от компьютера (если его можно было так назвать), стараясь не произвести никакого жеста, чтобы не взбудоражить непослушную машину, и отошла к шкафу, куда вели многочисленные провода – как тонкие и толстые, так и какие-то витые, сплетённые из нескольких маленьких.       - Да слушаю я тебя, слушаю, - пробубнила я, но Линфернию всё равно мой тон возмутил.       - Вас! Вас!       - Тебя! И давай не будем ссориться… - я вспомнила Арсеньева. Уж если я к нему, кандидату наук, на «ты» обращалась, то что можно говорить об этой маленькой девке, которая и гроша ломаного не стоит?       - Вас! – интонацией, не терпящей возражений, спорила со мной девушка. – Меня зовут МИСС ОЛДРИДЖ! Пока ТЫ работаешь у меня, Я – ТВОЯ НАЧАЛЬНИЦА, и ТЫ будешь обращаться ко мне так, как положено по Регламенту! Ты меня поняла или повторить?! – я в красках вспомнила всё, что говорил мне Арсеньев. Дмитрий. Дима… Уж не знаю, хотел ли он мне зла или добра, но недаром же он учил меня обращаться ко всем на «ты». Может, в этом Спасение? Недаром же этот человек добился звания «кандидат наук»! Наверное, он что-то в жизни понимает…       А я – нет. Я ведь всего лишь глупая студентка, которой ещё учиться и учиться…       И я выучусь! Я стану хорошей ученицей! Я сделаю всё так, как говорил мне Учитель! Как настойчиво советовал мне Дмитрий Леонардович!       - Нет, - произнесла я на редкость уверенно, как будто не своим голосом. – Я не буду этого делать. У нас небольшая разница в возрасте, и вообще я не считаю обращение на «Вы» вежливым. Уж не обижайся на меня, но иначе я не могу…       - То есть ты не хочешь? – пока ещё она сохраняла спокойствие, но я прекрасно понимала, что это ненадолго.       - Не хочу, - подтвердила я.       - Предстоит выплеск энергии негативных эмоций, - металлическим тоном процедил динамик. Линферния махнула в его сторону кулаком, и ушлое устройство со всхлипом заткнулось.       - А тут всем плевать, чего ты хочешь, а чего не хочешь! Ты будешь делать так, как тебе сказано, или надолго ты здесь не задержишься! Вылетишь, как пробка из бутылки! – «мисс Олдридж» успокоилась и больше не показывала никаких признаков волнения. Как будто ей постоянно приходилось выдерживать подобные «удары» со стороны своих «подчинённых».       - Ну это уж ты как хочешь, но «выкать» я тебе не буду, - я обернулась к ней и сложила руки на груди в позе Наполеона. Его-то, наверное, никому выкать не заставляли!       - Пойми! Я тебе не мама, не сестра и не подружка. Ты должна соблюдать СУБОРДИНАЦИЮ: так в Регламенте написано. Иначе меня Карточки лишат.       - Пусть лишат! – я перешла на крик. Девушка встала с кресла и двинулась на меня. Но круто прошла мимо, подходя к шкафу. «Орудие для казни хочет взять».       Я махнула на неё рукой и вырвалась в коридор. Мне вдруг стало тесно в этой маленькой комнатушке, где меня ежесекундно пытаются обидеть и унизить.Я поняла, что если продолжу там покорно сидеть и выполнять глупые приказы, то останусь в этом городишке навечно, и моя жизнь будет навсегда поломана какими-то странными людьми.       - Ну и вали тогда отсюда! – послышалось мне вслед, хотя я думала, что она погонится за мной и захочет вернуть. Этого не случилось, и к лучшему. Мне надо было найти здесь главного. – Куда ты денешься! Ну теперь держись! – продолжались нервные высказывания в мою сторону.       И тут я вспомнила, что главной себя называла именно Олдридж. Она даже это учреждение своим почему-то считает. Владелец что ли… Тогда кто её мог «лишить карточки», если она сама всем заправляет?       Я прошлась по коридору туда-сюда. Выход не работал. Видимо, на период рабочего дня электронные замки выключают, оставляя в запертом состоянии.       Оказалось, что связано это с другим: Линферния говорила, что сегодня они будут «принимать ману». Я вспомнила об этом, когда наткнулась на новый для себя предмет – большую круглую трубу, идущую от потолка до пола сбоку от входа на этаж. Видимо, смонтировали её только сегодня.       Труба серебрилась и переливалась разными красками. Я подумала, что она очень похожа на тех змеек, за которыми мне довелось следить вчера за монитором.       Раздалось журчание. Труба осветилась однородным золотистым цветом, и по ней потекла какая-то субстанция, отдавая мне в лицо теплом. Но когда я прикоснулась к трубе, то почувствовала, что она едва теплится. А вокруг всё согревает, странно… На душе стало сразу как-то спокойнее, словно никакого конфликта вовсе не произошло.       Что ж, вернусь к ней. Страху надо смотреть в глаза: если поддаться, то ничего не получится.       - Ну привет, - сказала я тихим голосом, протискиваясь в дверную щёлку. Я даже побоялась открывать дверь полностью, чтобы не спугнуть свой «боевой настрой» и не разрушить тот заряд, который мне даровала труба.       - Привет, - ответила она холодным тоном и даже на меня не обернулась. Наверное, всё ещё держала обиду.       - Подскажешь, где тут ваш главный? – на эти слова девушка обиделась, кажется, ещё больше, чем тогда, когда я отказалась обращаться к ней на «Вы».       - То есть как «главный»? Для тебя здесь главный я! Если ты ещё не поняла, - она извлекла из кармана своих брюк какую-то красную книжицу и протянула мне. Я взяла, открыла и прочитала. Кроме цветной маленькой фотки, там было написано:       «ЛинфернияОлдридж, начальник структурного подразделения по защите ментального провода: УМЭ им. Н. Левина».       - Вот видишь теперь, что меня тут нужно уважать и даже почитать, - она хотела отобрать назад свою «корочку», но я, не будь дурой, уже успела запрятать его в свой внутренний карман курточки.       - Не получишь, пока не отведёшь меня к этому самому Эн. Левину. Уж не знаю, кто он, но в любом случае главнее тебя, раз его именем конторы называют! Давай, веди, иначе не получишь своего документа! – во мне просыпалась ярость. Но я чувствовала, что эта ярость как бы «не моя»: как будто в меня что-то вселилось, и это что-то разогревало меня изнутри, не давало сдаваться. Ведь я прекрасно знала свой характер и в другой ситуации с пол пинка бы согласилась почти на любые условия, молчаливо кивнув головой.       - Что ты себе поз… - «начальница» хотела опять на меня наорать, но быстро сообразила, что удостоверение дороже (кажись, именно его она «карточкой» и называла), поэтому встала со своего места и показала мне следовать за ней. Я так поняла, что она ведёт меня к этому Ленину (или как там его), и не ошиблась. – Ладно! С тобой будет разбираться Сам!       «Надеюсь, что он умнее своих подчинённых…»       Вскоре мы зашли в большой плавный лифт, и я уж подумала, что поедем куда-нибудь очень далеко. Потому что такие большие устройства в моём сознании ассоциировались с дальними путешествиями.       Но на самом деле мы проехали всего лишь один этаж. Со второго на третий. «Интересно, сколько здесь этажей? Я не посчитала…»       Там не было никаких коридоров, а вместо него одна большая зала, а посредине – трон. Потому что иного слова для столь шикарного кресла просто не подбиралось. Спинка высотой метра три; седалище, на котором могли бы уместиться человека три и, наконец, толстенные подлокотники. И всё это великолепие обито атласной красной материей. На таком только короли сидят.       Перед троном стоял письменный стол на необычайно высоких резных ножках, а на троне сидел мужчина лет сорока. «Профессор», - подумала я и не ошиблась, потому что обитатель трона встал и, поприветствовав меня лёгким кивком головы, чинно представился, поправляя очки:       - Здравствуйте, юная девушка. Меня зовут Николай, и я – доктор физико-математических наук, профессор. А всё вокруг – это величайшее изобретение в моей жизни, и оно обязательно изменит мир. А потом я создам ещё миллион миров и буду счааастлив, - от удовольствия он даже глаза закатил под потолок, откуда свешивалась массивная хрустальная люстра.       - Изменит-то изменит, только в лучшую ли сторону… - пробубнила я и опять поняла, что это говорю не я, а существо, во мне сидящее. И, что самое интересное, мне вовсе не хотелось с ним бороться. По-моему, оно ничего плохого мне не желало…       «Зачем изгонять демона, если он не приносит вреда?»       - Вы что-то сказали, юная дева? – выгнув бровь, спросил профессор. Я уж открыла рот, но Линферния встряла первой. Она решила перехватить жалобную инициативу.       - Она – ничего! А вот у меня есть на неё жалоба: дело в том, что эта подчинённая отказывается обращаться ко мне на «Вы». Отказывается следовать Регламенту, который Вы, мистер Левин, установили неделю тому назад! Это просто возмутительно!       - Да потому что не должна я следовать никаким регламентам… мистер… господин… товарищ Левин. Вы лучше укажите мне, как выбраться из этого города! И тогда я буду очень Вам благодарна. А к этой девице выкать – много чести, - мои слова не заставили профессора сжалиться надо мной. Наоборот, он вылез из-за своего стола, оказавшись довольно низеньким, и яростно ко мне подошёл.       - Ты должна! Нет, ты обязана слушаться мисс Олдридж! Она тебе дала всё – еду, ночлег, интересную работу, которая изменит всю твою жизнь! А ты хочешь вернуться назад в свою будничную серость, да? – профессор приложил руку к голове и несколько раз её почесал. Почему-то всплыла аналогия с обезьяной, которая пытается выковырять своих докучливых блох.       Несмотря на представленную учёную степень, ума я в нём не чувствовала, и все его движения были больше похожи на звериные, чем человеческие и христианские.       - Да! А знаешь, да! Я хочу вернуться в свою будничную серость, потому что не понимаю, где нахожусь, и что меня ожидает. Я лучше вернусь к своей торговле календариками, чем буду служить, непонятно кому! Ещё в секту затащите! – мой пассаж встречал недовольные нечленораздельные окрики со стороны то одного, то другого собеседника, но я продолжала, пока полностью не завершила свою мысль.       К этому времени все замолчали, а мы простояли в непонятливом молчании довольно долго. Профессор достал коричневые чётки и судорожно перебирал их в толстых руках. Олдридж со своей стороны просто на меня уставилась и даже не моргала, посекундно переводя взгляд на своего босса. Очевидно, ожидая от него распоряжений.       - Да, отправьте меня домой. И ты, и ты, - сначала я показала пальцем на Левина, а потом на Линфернию. – А если в сумме, то вы, так уж и быть. Вы оба! Потому что «вы» - число множественное, и употреблять его нужно только ко многим лицам. А если лицо одно – ты, только ты! Иного Я не потерплю!       - Эх, юная дева, нельзя так разговаривать с людьми науки, - сказал мужчина, а его коллега радостно закивала.       - Знаешь, люди науки – существа довольно мстительные, и средств для мести у нас предостаточно, - она подошла к трону и достала из кармана смартфон. Или другое устройство, смартфон напоминающее. – Мистер Левин, Вы мне разрешите покарать нарушительницу?       - Да, конечно. Карай, сколько тебе влезет. Чем больше наказаний, тем больше страха. А значит, и дисциплины. Всё по законам Левианты, - он снова уселся за стол, а Линферния принялась нажимать какие-то виртуальные кнопки. Я хотела убежать, но ноги не слушались. В глазах всё затуманилось, и последнее, что я почувствовала задним местом – это как примостилась на холодный каменный пол зала с троном.       ***       Проснулась я в каком-то маленьком помещении. В голове всё шумело, а конечности дрожали. Мне стоило больших усилий прийти в себя и встать на ноги.       Вокруг было нечто, напоминающее тюремную камеру. Я прошлась из угла в угол, но ничего интересного, кроме стен, не обнаружила.Вероятно, тюрьмы они здесь тоже содержали сами. Типа как частное предприятие с полным обеспечением.       - Градообразующее, - послышалось из окна. Оно здесь имелось в единственном числе и нависало прямо над выступом, который, по-видимому, должен был служить моей кроватью. А ещё здесь была решётка, но не было стекла – зимой, наверное, здесь невыносимо. – Вот и ты, моя прелесть.       Голос я сразу же узнала: он принадлежал Дмитрию Арсеньеву. Его ни с чем не спутаешь – только Дима мог разговаривать такими игривыми, но в то же время серьёзными тонами. Эх, надо было, чтобы именно его забросило сюда, а не несчастную девушку, которая вообще никогда не сталкивалась с экстремальными ситуациями.       -Эй… Ээ… - только и смогла протянуть я. Хорошо всё-таки, что он пришёл ко мне на выручку. – Это ты?       - Что э? Конечно, я – это я. Глупый вопрос, – заметил Дмитрий. Я подошла к окну и пыталась увидеть собеседника, но всё было тщетно. Со мной разговаривал как будто призрак. – И не старайся меня рассмотреть – у тебя всё равно ничего не получится, - подтвердил мою догадку он.       - Неужели ты умер и превратился в призрака? – спросила я у него. В ответ раздался тройной стук по решётке, который звонко отдался во всех стенах. Они здесь были железными.       - Что-то типа того. В одном мире жив, в другом – мёртв. Это дифференциация у меня такая. Да и у любого из нас. У себя там в Питере ты вот уже несколько дней как мертва, - последние слова привели меня в трепет. Неужели мои родители уже оплакивают мой труп?       - Но не переживай: от твоего тела ничего не осталось, так что никакой связи с той реальностью ты не оставила, - «успокоил» меня голос Арсеньева. – Помнишь, что тебя поезд размолотил? Сапсан!       - ЧЕГО?! А… да, - я сдалась, осознавая всю безвыходность положения. Глупо было спорить с очевидным. В моей голове отчётливо проснулись все воспоминания: как тело чем-то смяли, а потом откинули в сторону и провалили в какую-то яму. Это не удача и не везение. Это смерть. Обычная смерть под поездом. Слава Богу, безболезненная. –Получается, я на том свете?       - Угу, - пробурчал Арсеньев. – Я тоже так думал, пока мне жрать и срать не захотелось. Видимо, не так уж и ошибались древние египтяне, когда приказывали своим подданным тащить в пирамиды всякую снедь. Просыпаешься, а желудок пустой: тем более после мумификации и потрошения. Вот и слоняешься, пока всё не съешь, а потом идёшь себе окончательно в рай или окончательно погибаешь.       - Погибаешь окончательно? Неужели после смерти есть ещё вторая смерть?       - Да. Наверное, здесь можно ещё раз умереть, и умереть окончательно. Если честно, мне бы этого очень хотелось, - таинственным тоном добавил Арсеньев. – Засиделся уже в этих дурацких краях.       Мне остро захотелось похвалиться своему знакомому недавними достижениями с Линфернией, которой я отказалась подчиняться. Мало того, я ещё и Левину нахамить сумела – ну вообще молодец!       - А ты знаешь, что я отказалась слушаться местное начальство? В том числе и самое высокое. Я даже в кабинете своём сидеть не стала, а сразу пошла к главному и потребовала отправить меня назад, домой, - я даже выпрямилась во весь рост (до этого стояла, сгорбившись), а Дмитрий тихонько рассмеялся в пустоте.       - Хих… ну и молодец. Ключ заложен в тебе. Они думают, что ты не знаешь, и не стали лишать тебя этой способности.       - Ты что имеешь ввиду? – мне не было понятно ровным счётом ничего, но и Арсеньев перестал разговаривать. Контакт прервался.       - Ничего он не имеет ввиду! – раздалось из-за стены. Почему-то я сразу поняла, что на этот раз голос принадлежит живому человеку. Он был более естественным и приземлённым, несмотря на эхо. – Уже сама с собой начала разговаривать…       - Ты о чём? – спросила я, привыкнув разговаривать с пустотой. – И призраком кого ты являешься?       - Ничей я не призрак. Просто когда ты долго работаешь в этом аду, в этом адском учреждении, то теряешь свою личность и медленно, но верно начинаешь сходить с ума. А ещё эта электроника: она очень плохо влияет на здоровье, и особенно – психическое, - по слогу речи собеседника я почувствовала, что это какой-то очень образованный человек.       - А Вы учёный? – предположила я и угадала.       - Так точно. Я учёный. Скажу больше: я – заместитель самого господина Левина. Единственный, кроме него, сотрудник из России. Зовут меня Кузьма Родников. Сначала думал, что на хорошую службу устроился, что буду двигать прогресс вперёд, а потом понял… Понял, что таких дураков надо ещё поискать.       - И как Вы оказались здесь? Вас тоже за непослушание посадили? – наивно спрашивала я, подходя к решётке на двери и украдкой высматривая в коридор. Охранников на горизонте не примечалось.       - Ещё бы. Помешался на своём Регламенте. Заставлял меня отвешивать ему тройной поклон при входе в здание. И ничего бы, если ему самому, так его фейку – его голограмме, которую присобачил наверху, на карнизе. То в одной шляпе, то в другой, то в короне, то в кепке – задолбал просто!       - Я ничего такого там не замечала, - я наконец-то решила перевести дух и примостилась на земляную койку.       - Ну, конечно, не замечала… Я работал рядом с Повелителем, а простым смертным доступ в административные здания закрыт. Закрыт наглухо и бесповоротно. Я думал, что мы хотим облегчить жизнь людям, что хотим открыть новые горизонты науки и даровать лучший мир – оказалось, что нет. Левин просто хочет мирового господства.       - Это типа военный городок, чтобы захватить мир? – догадалась я, но на этот раз ошибочно.       - Причём здесь захват? Левин никогда бы не смог поработить свою реальность. Для этого он слишком слабый профессор. Но он сумел совершить кое-что пограндиознее.       - И что же? – несмотря на кажущуюся плотность стен, разговоры слышались довольно отчётливо, и диалог поддерживался без особого труда. Недаром металл – хороший проводник звуков.       - Он возжелал создать собственный мир и править там безраздельно. Но не сеять ничего разумного, доброго и вечного, а вместо этого творить ложь и беззаконие. Чтобы его творения как можно больше страдали, чтобы довести их жизнь до серого абсурда. И хоть они просто виртуальные объекты, надо же всё равно сострадание иметь, ну.       - И что же сделали Вы? Вы попытались воспрепятствовать, и Вас заперли сюда? – догадка верна.       - Так точно. Я просто решил с ним поговорить и говорю такой: «Товарищ Левин, ты бы не мог сделать так, чтоб этим людям было хоть немного радостней? Чтобы они испытывали больше позитивных эмоций. А то совсем какое-то болото безотрадное получается. Нет, я, конечно, понимаю, что надо проводить научный эксперимент, но, может, стоит начинать с позитива, а уже потом ухудшать жизнь по отдельным магистральным направлениям. Чтобы не всё так уж грустно с самого начала!»       - И что же ответил Левин? – я чувствовала, как УЖЕ начинаю ненавидеть этого странного человека. Нет, он, конечно, нанёс мне большую обиду, заперев здесь, но, кажется, ненависть возникла не из-за этого. Как будто была ещё одна, более весомая причина. Хотя что может быть весомее, чем отправка в частную тюрьму?       - Он сказал, что я просто тварь непонимающая, и что его научные развлечения важнее, чем комфорт какой-то придуманной кучки людей, - я отчётливо услышала, как учёный за стеной вздохнул. – Что это его собственность, и он имеет право делать с ней всё, что захочет.       - Это так. Конечно, его, - я уже не хотела продолжать разговор, просто улеглась на койку и кое-как заснула. Было жёстко, но не холодно – всё-таки сентябрь выдался тёплым.       А проснулась в большой белой комнате, во главе которой во врачебном кресле восседал Сам. Он лениво покачивался, и кресло под ним принимало любую форму в зависимости от поведения боссовской задницы. Эластичненько – мне бы такой девайс за компьютер.       Левин сладко потянулся и обратился ко мне. Я и сама не заметила, как оказалась на ногах да ещё и в почтительном поклоне. Настоящий цыганский гипноз!       - Ну что, глупая дева, Мы посовещались, - он покрутил головой из стороны в сторону, как будто показывая на невидимых персон, с которыми проходило «совещание», - и решили отправить тебя домой. Вот билет. Лин!       В комнату на гулких каблучках забежала Линферния. Она быстро извлекла из своей курточки белый клочок бумаги и засунула мне за шиворот. Впервые я увидела, как непочтительно можно передавать документацию. Надо будет также со своими одногруппниками попробовать, когда контрольная случится. Хотя они за такое запросто могут и в морду дать!       Всё-таки Россия. Здесь нет глупой политкорректности!       - Спасибо, - едва слышно пробулькатела я, а Левин без лишних слов показал мне своим коротким толстым пальцем на открывшуюся под его жестом дверь. Я немедленно вышла прочь, даже не попрощавшись. Не заслужили они прощаться с ними.       Никаких препятствий по пути на улицу передо мной не воздвигли, и я с лёгкостью (если радостный шок можно так назвать) очутилась на свежем воздухе.       Город как будто изменился. Если до этого он отличался какими-то ненормальными формами, и ничего похожего в своём мире я не видела, то теперь стал более обычным. Самые простые улицы, а в домах столько окон, сколько и нужно. И асфальт синий, как я и привыкла.       Пройдя пару сотен метров, я наткнулась на пешеходный переход, а услышав гул машин, поняла, что здесь появилось нормальное дорожное движение.       Моё сердце радостно ёкнуло, и я прикрыла глаза, вдыхая свежий воздух.       - Город теперь свободен от чар. Во всяком случае, для тебя; во всяком случае, сегодня, - послышался у меня в ушах голос Арсеньева. – Воспользуйся моментом.       - Вот я и на свободе, - сказала вслух я, свернув с проезжей части на тротуар и направляясь по всё расширяющейся улице к своему спасению. Наверняка там найдётся какое-нибудь такси, которое с лёгкостью доставит меня на ближайший вокзал, ведь всё изменилось, и город теперь свободен от чар.       На площади оказалось здание, которое до этого я не примечала. В отличие от грустной столовой, оно было красивым, и вывеска была приличной: оранжевая, выполнена в лучшем дизайнерском стиле.       Ну всё, как у меня в Питере. Такие бывают в заведениях для питания среднего класса: чтобы привлечь максимальное число клиентов по соотношению цена-качество.       Единственное, что меня смутило (и одновременно привлекло внимание) – это вывеска. А именно, надпись на ней. Она гласила: «КАѲЄtЭRIѴM». В первую секунду я подумала, что это греческий, потому что именно там похожие буквы. Какая-то странная помесь латиницы, кириллицы и ещё какой-то фигни.       В дверях, в отличие от первого раза, меня никто не встречал. А я уж привыкла, что ждут с распростёртыми объятиями, да?       Внутри было чинно-благородно, но безо всяких посетителей. За стойкой стоял мужчина с бородой. Он перебирал в руках стаканы и постукивал ими друг о дружку, издавая мелодичный звон. Звон был настолько привлекательным, что в моей памяти он отдался какими-то прямо детскими воспоминаниями. Чисто инстинктивно.       - Здравствуйте, - поздоровалась я с ним. Он поднял на меня глаза и посмотрел как-то с подозрением.       - Приветствую, - ответил он басом, и я получше разглядела его одежду. Как и у Левина, довольно строгий костюм и синий галстук. Такое ощущение, что здесь все – научные работники, или во всём городе принят один дресс-код.       - Вы не знаете, где здесь ближайший вокзал? – в который раз повторила я свой вопрос, рассматривая деревянное помещение. Казалось, для строительства не использовалось ни одного кирпича.       - Конечно, знаю. Глупый вопрос, учитывая, что ты находишься здесь.       - Где «здесь»? Я Вас о вокзале спрашиваю. А тут столовая, правда? – в таких местах даже очевидный факт мог стать ложью.       - Глупая, здесь у нас Кафетериум. И здесь есть всё, начиная от питейного заведения и заканчивая международным аэропортом «Левианта-Минск». Изволь, кроме как в Белоруссию, никуда мы не летаем. Потому что своевременно открыли там портал, и это нас устраивает, - рассказал он мне, пока я машинально присаживалась за столик.       - Значит, в Минск? – по жизни я была догадливой девочкой и поняла, что это мой единственный шанс сбежать из безумия, куда я попала по вине шального «Сапсана».       - В Менск, в Менск, - поправился мужчина за стойкой. – Чего-й то я по-москальски стал заговариваться. Надо отучаться от этой пагубной привычки.       - Ээ, да тут нацисты, - прошептала я про себя, а мне тем временем принесли комплексный обед: красный борщ со сметаной и шашлыки на второе. А на третье – самый натуральный красный морс. Вот уж пир щас будет!       - Никаких нацистов тут нет, - услышал мой едва слышный шёпот человек за стойкой. – Нацисты – это вы со своим ограниченным пониманием русского языка как владения Московии. На самом деле Русь содержит в себе великое богатство речи, и мы должны вовсю его добывать и использовать.       - Ох… не надо мне про филологию, пожалуйста, - сдалась я. – Извините за нацистов.       Я молча принялась за еду, стараясь не подпускать к себе ничего крамольного, даже мыслей. Как я поняла, они здесь угадывают, о чём человек шепчет, даже если он это делает одними губами. Или даже мысли читают! Видимо, какая-то тонкая техника.       «Нет, обязательно приведу сюда Арсеньева!» - я всё-таки не удержалась от мыслей, которые немедленно были прочитаны. Мужчина резко стукнул стаканом о стойку, так что раздался звон аж на всю комнату, а указательный палец свободной руки поднял кверху.       - Не говори об этом человеке! Он наш прямой конкурент, и ему сюда пожизненно закрыт доступВысочайшим Декретом! Мы не имеем права впускать этого нарушителя даже на территорию Левианты, не говоря уже о Кафетериуме. Хотя…       - Хотя он уже здесь, - не удержалась я от того, чтобы выдать своего товарища. И поняла, что сделала правильно, ибо я бы обязательно подумала о нашем разговоре в темнице, а местные сотрудники в свою очередь обязательно прочитают мои мысли.       И вышло бы ещё хуже, потому что меня бы уличили во лжи.       - Что?! Арсеньев?! На территории Левианты?! – вскипел мужчина. Он вышел из-за стойки и уверенным шагом направился к двери. – Сейчас же выпрошу аудиенцию у господина Левина и обо всём ему расскажу. Пусть уловители ставят!       Сначала я не хотела ничего предпринимать и покорно дождалась, пока мужчина достигнет дверей. Но когда петли уже повернулись, в моей голове тоже что-то повернулось. Девятый винтик. Я поняла, что если останусь сидеть сидьми, то с моим коллегой по универу может случиться что-нибудь нехорошее. Хоть он и вредный, а корпоративную солидарность никто не отменял. И каким бы могущественным Арсеньев мне ни казался, Уловители казались куда страшнее и мощнее.       - Стой! Прошу тебя, стой! – мужчина остановился и обернулся, выгибая бровь. – А ты, Дима, прости меня. Я не должна тебя предавать…       - Не надо его ловить… прошу Тебя, не выполняй указаний Николая Левина. Левин – плохой человек, который убивает ни в чём не повинных людей. Они там страдают, а он свои научные эксперименты проводит. Пожалуйста… Начальство не всегда бывает право, хотя бы оно тебе даже и деньги щедро платило.       - Но я… - мужчина явно встал перед выбором. С одной стороны – Должностная Инструкция – Регламент, которому он обязан следовать под страхом увольнения (изгнания?), а с другой – простые человеческие понятия. И если восстать против ни в чём не повинных людей, то можно потерять собственную душу.       Что важнее – Душа или Регламент?       - Кто он мне, чтобы я помогал ему скрываться? – спросил он. Я не нашлась, что ответить, пока в моих ушах не заверещал уже знакомый мне высокий голосок Арсеньева. Мужчина принюхался, как будто почувствовал нечто, ему известное, нечто желанное.       «Брат я его», - пропел призрак Дмитрия, и я механически повторила.       - Брат твой, - мои щёки залились краской.       «Все люди – братья, и все мы должны помогать друг другу», - продолжал наставлять меня призрачный Учитель.       - Все люди должны помогать друг другу, потому что являются братьями.       «И сёстрами».       - И сёстрами.       - Да, - согласился мужчина в дверях и вернулся за свою стойку.       Неужели я смогла его уговорить? Неужели у меня удалось сломать чужую злобу?       И как будто светлее стало в этом «Кафетериуме»: сами стены словно осветились неземным сиянием, проявляя каждую жилку, каждый сучок каждого бревна. Мужчина несколько минут вперивался в меня своими большими голубыми глазами и, наконец, предложил:       - Пошли, я провожу тебя в аэропорт. Вы должны улететь сегодня же до ночи, иначе спохватится кто-нибудь ещё, и начальство раздумает вас терять. И тогда я уж точно не смогу покрывать преступников, - еда к тому времени уже была прикончена, и я послушно встала, направляясь вдаль за стойку, куда мне и показали.       Пространство за стойкой ощущалось, как бесконечное. Вперёд шёл огромный коридор с многочисленными электрическими факелами, приделанными к стенам.       Мужчина почему-то шёл позади, хотя я несколько раз порывалась пропустить его вперёд.       - У меня боязнь впередизма, - пояснил мне он, а переспрашивать я его не стала, чтобы не вызвать очередной конфуз. Мало ли, у кого фобии какие.       Не успели мы пройти и десяти шагов, как прямо перед моим носом сверху выплыл какой-то большой белый шар. Белый шар затрясся, как будто хохотнул от внезапно налетевшего приступа гомерического смеха, и с бокальным звоном разорвался на множество клочков, которые тут же осели на стенах и полу.       Клочки задымились и сгорели в невидимом огне один за другим до последнего.       А я даже не испугалась, хотя по жизни смелостью не отличалась. Но сейчас понимала, что всё, что ни делается – то к лучшему, ведь сзади меня человек, который желает мне добра. Он словно подавал мне свои доброжелательные флюиды, и я верила в хорошие намерения.       А коридор всё длился и длился, и конца ему не предвиделось. Прошагали мы таким макаром как минимум километра два. По ощущениям. Ступни болели.       - У вас очень большое здание, - похвалила я мужчину, думая, что он всё ещё идёт сзади. Но когда обернулась, поняла, что оставлена в одиночестве, ибо, кроме глухого эха, мне никто не ответил. Деревянный коридор уже давно стал земляным. И только покрытие из брёвен осталось неизменным. Я очутилась в пещере.       Дело в том, что деревянный пол заглушал шаги, и я не могла точно понять, когда спутник решил от меня отделиться и уйти к себе.       Или в себя?       - Вот тебе и друг, - другая бы на моём месте побежала назад, но я-то понимала, что дело надо закончить, и что ничего хорошего ТАМ, СЗАДИ меня не ждёт, а потому с утроенной скоростью помчалась вперёд, проваливаясь ногами между брёвен. Рискуя таким образом подвернуть себе ступню.       К моему счастью, дорога скоро закончилась. Брёвна перешли в земляную горку, которая вывела меня на опушку. Большую, гладко «выбритую» опушку-газон, посреди которой стоял самый обыкновенный вертолёт. Его самый обыкновенный пропеллер над крышей лениво поворачивался под размеренным ветром.       А рядом с вертолётом стоял самый обыкновенный Дмитрий Леонардович Арсеньев. Он держал в руках большую холщовую ободранную сумку, напоминающую маленький мешок.       В мешке явно было что-то тяжёлое, а судя по жадным глазам кандидата наук, ещё и очень ценное.       - Вот и ты, дорогая моя, - Дмитрий подошёл ко мне и протянул руку. Я молча её пожала. – Наконец-то мы встретились. Я думал, что тебя напрочь раздавил поезд, и что ты давным-давно на небесах. Ну или в Аду – это уж по твоей вере будет. Но мой дубль сообщил, что ты в тюрьме, и я очень обрадовался.       - Мм… Да я поняла, что под «Сапсан» попала. Вот только Ада и Рая, кажись, нет. Видимо, после смерти мы переходим куда-то в параллельный мир и продолжаем свою жизнь дальше – только и всего, - мне настолько нравились мои рассуждения, что я чувствовала: ещё немного, и кандидатскую диссертацию смогу написать. Только если память не подведёт…       - Я надеюсь, что мы прилетим назад в свои города и сможем замять свою «смерть». И что будем мы там в телесной оболочке. Наверное, мир даёт нам второй шанс. Главное, чтобы не арестовали, - Арсеньев отошёл назад к вертолёту.       Вертолёт был небольшим: когда-то давно у нас в районе проводились учения, и прямо рядом с нашим домом сажали эти транспортные средства. Но я помнила, что они намного крупнее и величественнее.       - Голубой вертолёт, - он правда был голубой. Голубой с белыми полосками, как будто матроска. Крылья пропеллера изящно изогнуты. Мотор заглушен.       Дмитрий открыл дверцу и взгромоздился в кабинку, приглашая меня проследовать за ним. Я уселась рядом, и мы оказались в маленькой душной комнатушке с единственным широким креслом, куда примостились бок-о-бок.       Парень нажал на какую-то светящуюся кнопочку, и где-то снаружи раздался шум. Наверное, это был мощный шум двигателя, который ломает барабанную перепонку, но мы находились под защитой внутреннего убранства и ничего критически шумного не чувствовали.       - Полетели, - сказал Арсеньев, и мы почувствовали, как под нами всё поднялось, и вертолёт медленно начал свой полёт. Окно здесь было только одно, и по счастливому стечению обстоятельств я оказалась именно рядом с ним, ведь Дмитрий занял более закрытое место возле пульта управления. Он принялся озадаченно что-то переключать и вчитываться в названия кнопок.       - Полетели, - про себя подтвердила я, и на этот раз никто не спешил читать моих мыслей. В транспортных средствах «миелофонов» не предусмотрено, значит. Да и Арсеньев – обычный парень из моего времени, и у него нет никаких сверхспособностей.       За окном расстилались какие-то серые виды: сначала здесь был обыкновенный «военный городок» (как я мысленно прозвала место, где пережила столь необычные приключения). При обзоре с высоты птичьего полёта мне хорошо запомнилась очень длинная башня чёрного цвета. Что самое интересное, пока я была на земле, ничего подобного не видела, хотя это очень большой и, должно быть, примечательный объект.       Летели мы над городом буквально минуту или две, а потом начались тёмные леса, перемежающиеся не менее тёмными полями. На дворе была осень, и никакой бурной растительности в наших широтах уже не осталось. Ничего интересного, в общем: можно спокойно отваливаться на спинку и дремать.       Как Арсеньеву удавалось управлять вертолётом? Этого я не знала. Впрочем, меня это и не интересовало. Главное, что я наконец-то оказалась со знакомым человеком; с человеком из одного со мной города. Из одного со мной учреждения. Это всё ж лучше, чем шастать в одиночестве по незнакомым местам. Или с непонятными типами, что ещё хуже.       ***       Мне приснилось, словно я на проповеди, а за кафедрой стоит мощный седовласый старик с посохом. Он открывает тяжёлую пыльную книгу и громогласно произносит:       - Кафетериум – прекрасный плод мысли человеческой, который исправит каждого, кто пойдёт против Мирлитеизма, - его пальцы были длинными и гибкими. Одну за другой он перебирал страницы, и даже не слюнявил их. Наверное, считал, что это слишком мерзко.       - Если ты зашёл в Кафетериум, то просто так оттуда не выйдешь. Не выйдешь, пока не изменишь свою бренную жизнь в лучшую сторону, - он на секунду задумался. Я ощутила, как превращаюсь в большую птицу и поднимаюсь в воздух со своей лавки и лечу вперёд, по направлению к его огромным чёрным глазам. Я проваливаюсь и тону в них, словно в глубоком холодном Озере Жизни.       На этом и проснулась.       - Посадка! – скомандовал Арсеньев. Он бы мог этого и не говорить, потому что вертолёт затрясло во все стороны.       - Это что, турбулентность? – спросила я, нервно зевнув.       Парень пожал плечами.       - Может быть, и она. А может быть, и нет. Если честно, я им вообще не управляю, - Дмитрий поверг меня в шок. То есть получается, что мы летели наобум?       - Это что же, мы наобум летели?! – громким голосом чуть ли не прокричала я. Интересно, в какие ещё дальние края мы прибудем с таким-то несмышлёным «капитаном»?       - Получается, что так. И не ори: здесь очень тонкие приборы. Настолько тонкие, что способны самостоятельно управлять курсом, и вмешательство человека для этого нисколько не нужно. Просто сидишь и в потолок клюёшь. А если курящий, то сигаретку потягиваешь. Всё просто и легко.       - Такие они – технологии будущего, - согласилась я, и вертолёт мощно тряхнуло. По ощущениям полёт завершился. – Всё, приземлились?       - Да. Приземлились, - согласился Дмитрий, нажал на кнопку, и дверь оттопырилась назад, приглашая нас выйти. – Единственная кнопка, которую я изучил.       Что же ждёт нас там? Мы вернулись в Питер, или же это очередное приключение…       Нет! У нас ничего не вышло! Мы вновь в дебрях, нас вновь отшвырнуло не пойми куда: никаким человеческим городом здесь и близко не пахло. Вместо этого – какой-то бескрайний пустырь, и лишь маленькие кустики стоят то там, то здесь, прижимаясь к земле от то и дело налетающих порывов жёсткого континентального ветра.       - Боже. Прерии какие-то, - сказала я. Дмитрий даже из вертолёта не вылез. Как сидел в кабине, так и остался. Он закрыл глаза, сложил руки на груди и поник головой.       - Я ЧТО ЗАКАЗЫВАЛ?! Я РАЗВЕ ЭТО ЗАКАЗЫВАЛ?! – во всю глотку завопил он, встрепенувшись, и саданул кулаком по приборной панели. Приборная панель звякнула, а мигалка на крыше загорелась и завизжала. – ПОЗДНО ТРЕВОЖНЫЙ СИГНАЛ ПОДАВАТЬ! ПОЗДНО! ТЫ ДОЛЖЕН БЫЛ ДОСТАВИТЬ ЧЕЛОВЕКА НА МЕСТО!       - Э, э, не волнуйся, - мне стало тревожно за своего товарища. – Успокойся… всё наладится, всё будет хорошо, - я подошла к вертолёту, положила руки на плечи Дмитрия (благо, вертолёт был низеньким – лезть внутрь не хотелось) и ласково посмотрела ему в глаза. Я прекрасно понимала, что он сейчас испытывает, и насколько важно этому человеку утешение.       - Да не волнуюсь я. Я в бешенстве, - в свою очередь «успокоил» меня Арсеньев. – Я ведь теперь не знаю, куда мне деваться. Куда НАМ деваться!       Он ещё долго не хотел вылезать из вертолёта. Я же тем временем уже успела оценить местность – мне показалось, что где-то вдалеке виднеется несколько домиков. Возможно, это просто мираж, но в нашей ситуации нужно хвататься за любую соломинку.       - Что ж, выбираться надо из любых ловушек, - стиснув зубы, сказала я, и Дмитрий наконец-то покинул своё убежище. Я даже услышала, как он стукнул зубами – в таком раздражении я его ещё не видела, даже когда он гневался на своих студентов.       - Надо. Извини, что я немного психанул. В конце концов, это я его сюда направил. Точнее, моя сила мысли. Мне сказали, что он работает под влиянием нейронов в моей голове, - он напоследок пнул вертолёт и тоже осмотрелся. Но, в отличие от меня, никакого следа цивилизации не обнаружил.       - А мне сказали, что это рейс в Минск… Так что нас обоих обманули.       - Ага, - он продолжал исследовать глазами горизонт.       - Думаешь, всё глухо? – спросила я.       - Да. Надо лететь. Кажется, мы приземлились в какой-то пустыне. Кажется, вот-вот прилетит пепелац, и оттуда вылезет местный чатланин. И транклюкирует нас, - он ухмыльнулся, взял меня за руку и потянул к вертолёту, но я оттолкнулась и резким движением указала на тот холм, за которым виднелись какие-то постройки.       - Не надо никуда улетать. Туда, туда. Я вижу там цивилизацию, - сначала от отнёсся к моим словам скептически и лишь поверхностно пронёсся по горизонту взглядом, но потом поглядел получше и улыбнулся. Улыбка была вымученной, но это в любом случае лучше, чем гнев.       - Ну пошли. Посмотрим, как нас встретят новые земли, - Дмитрий снова взял меня за руку, но теперь наши желания совпадали, и мы зашагали прочь от вертолёта вдаль: туда, где надеялись найти очередной временный приют…