Miracle

      Поле. Белое, покрытое толстым слоем снега, оно кажется бесконечным из-за отсутствия каких-либо деревьев поблизости. Правда, вдалеке виднеются высокие горы, но они выглядят слишком беспомощными в сравнении со всем белым фоном. Поле идёт, подминает под себя все оставшееся пространство, уже вся Земля — сплошное белое полотно, практически полностью плоское и неподвижное. Вокруг нет никого, а над головой всегда сероватое, покрытое тучами небо. Солнца не видно, как и не видно никаких признаков жизни.       Он начинает сомневаться, жив ли на самом деле. Может, он тоже часть поля? Как те горы, как деревья, как небо, как воздух — как всё, что окружает его, всё, чего не существует.       Не останавливайся.       Звенящую тишину прерывает скрип снега. Он идёт, вдыхая морозный воздух и жмурясь от белизны вокруг. Он не может перестать идти, ведь если остановиться — то уже невозможно будет что-то вернуть.       Не останавливайся!       Снег начинает медленно раздуваться из-за нарастающего ветра. Он кажется таким тревожным, но в тоже время одиноким, думает наблюдающий за этим человек. Не…       Он забывает свою мантру и замирает, всматриваясь в даль. В его голове пустота соседствует с роем невнятных мыслей. В итоге все сбивается в ком, так же, как и будущее, прошлое и настоящее, так же, как и вся жизнь.       Сильный порыв ветра возвращает его в реальность, по сути ничем не отличающуюся от того места, где он был секунду назад. Гор уже не видно, не видно поля — вокруг только бушующий ветер, агрессивно разбрасывающий снег. Особенно сильная волна срывает шапку с его головы. Он не успевает быстро среагировать, поэтому смотрит на то, как она, подхватываемая усилившимся ветром, летит прямо к горам. Чувство бессилия и отчаяния резко захватывает его с новой силой, из-за чего он падает на колени и обхватывает замёрзшими руками голову, сотрясаясь от усиливающихся рыданий. Ему очень холодно, но чувства, как и всегда, оказываются сильнее. Последнее, что он слышит, перед тем как потерять сознание — пронзающий вопль окружающего мира.       — Юнги! Юнги, ты слышишь меня? — Чимин всматривается в медленно открывающиеся глаза парня, — Ну вот, опять. Как тебя вообще заносит сюда? Даже по радио говорили, что сегодня будет буря!       — Ч-чимин? Я умер? — тихо хрипит ещё не полностью очнувшийся Мин.       — Боже, конечно нет! Я бы никогда.. — Пак отряхивает Юнги от толстого слоя снега, являющегося одним из последствий такой погоды.        Они вместе добираются до небольшого домика, в котором живёт только один Мин. Спустя несколько мгновений Юнги уже сидит у камина и наблюдает за тем, как Чимин разливает горячий шоколад. Он благодарно принимает кружку из чужих рук и, сделав глоток, говорит:       — У тебя есть семья и дети.. Не думаю, что ты должен так переживать за меня.       — Ты совсем загнешься тут, если я перестану приезжать, ты сам знаешь это, — в тоне Чимина улавливаются нотки раздражения,— А вообще, почему бы тебе не переехать в город и не начать жить как все?        — Чимин, ты же сам знаешь, я говорил…       — Тебе тридцать пять, чёрт возьми! И ты до сих пор живёшь тут, в какой-то дыре на Хоккайдо! У тебя есть образование и талант, так почему бы не реализовать себя и не завести семью, как это делает каждый нормальный и адекватный человек?! Хватит жить прошлым и строить из себя душевнобольного!       Мин молчит, смотря в пустоту. Он изо всех сил старается не показать себя слабым и ранимым, таким, каким он является на самом деле, таким, каким его делают только что произнесённые слова.       — Я вынужден ездить сюда только из-за твоих нужд и дурацких страхов! Почему почти каждый божий день я должен спасать тебя от самого себя?! Почему...       — Так не навещай, — отрезает Юнги, глядя Паку в глаза.       — Юн.. — Чимин смотрит на опухшие глаза напротив, только сейчас осознав, чего он только что наговорил.       — Давай, едь отсюда, забудь про меня, я справлюсь со всем сам.       Чимин резко выныривает из оцепенения. Он догадывается, чего стоит такая выдержка, сколько таких разговоров Юнги выносил до сегодняшнего дня, и, самое страшное, Чимин всегда понимал и поддерживал его. До сегодняшнего дня.       — Уходи.       Чимин, не двигаясь, продолжает сидеть и смотреть на него. Мин видит жалость, и от этого становится ещё противнее.       — Уходи! — выкрикивает Юнги, вкладывая лишь часть своих переживаний. Но и этого хватает, чтобы Чимин понял и, схватив пальто, быстро вышел из теплого дома.       Последствия этого разговора Юнги осознаёт только тогда, когда, сидя в своей комнате на втором этаже, безразлично смотрит на бесконечное поле за окном. Он остался один. Совсем один.       В его дом обычно заходят только заплутавшие путешественники, что случается довольно редко. В его жизни и так было мало близких людей, всего-то отец, два друга, с которыми он вместе был на войне, и Чимин.       Он не может уехать куда-то, потому что одному у него это не получится, а находить людей он совсем не хочет. Зачем обретать что-то, что ты вскоре потеряешь? Одиночество давит на Юнги похуже поля, ему так плохо, что Мин приходит лишь к одному, совсем неутешительному, выводу.

***

      Юнги лежит, свернувшись на старом потрепанном диване. Его существование становится совсем невыносимым, он перестаёт есть и ощущать себя человеком. С той ссоры прошло всего несколько недель, но за это время пурга за окном и в душе только усилилась.       Он хочет умереть. Умереть, чтобы прекратить бессмысленно тратить время. Всё равно он уже ничего не сможет поменять. Он остановился, на этот раз надолго. Нельзя допускать таких ошибок, думает он, слушая завывающий ветер за стеной.       Он видит тонкую струю фиолетового дыма, исходящую прямо из его руки. Из глубокого пореза, появившегося неизвестно откуда. Дым заполняет всё помещение, Юнги слышит крики и мольбы о помощи, но больше всего его внимание обращено на толстых гусениц цвета земли, вылезающих из кровоточащей руки. Цвет дыма меняется на жёлтый, оранжевый и, наконец, белый. Он чувствует тошноту, когда вновь смотрит на свою руку, точнее, на то кровавое месиво, которое от неё осталось. Рядом внезапно оказывается его мёртвый друг, просящий помощи. Юнги поворачивает голову от него к окну и только сейчас замечает толстое насекомое, сидящее прямо на его плече.       Юнги моргает, отчего видение резко пропадает.       Внезапно в дверь кто-то стучится. Юнги игнорирует это, но стук повторяется ещё и ещё раз, что вынуждает Мина встать. В голове как будто белый шум, он уже давно ничего не чувствует, он хочет найти конец, он устал от постоянного ожидания чего-то.       Юнги медленно открывает дверь и видит перед собой высокого парня.       — Ох, здравствуйте! Я проезжал мимо, но тут поднялась слишком сильная буря, боюсь, что дальше проехать не смогу. Могу ли я остаться у вас на ночь?       Мин стоит и чувствует, как его насквозь продувает ледяным ветром. Спустя некоторое время он медленно кивает, пропуская незнакомца в теплое помещение. Тот представляется Намджуном и вешает свою полностью промокшую куртку.       — Знаете, когда я ехал по горам, то подобрал там это, — Юнги видит перед глазами потерянную жёлтую шапку, и в голове что-то совсем не клеится, — Может, это ваше?       — Н-нет, вы ошиблись...

***

      Юнги трясущимися руками ищет кружки и пытается поставить воду на огонь, но перед глазами всё плывёт.       — Давайте я помогу, — Намджун подходит сзади так неожиданно, что Юнги со своей заторможенностью роняет кружку на пол. Она разбивается прямо рядом с его ногой, задевая осколками ступню, но он уже совсем ничего не понимает.       — Боже, простите меня! — Джун смотрит на лицо Юнги, отражающее вселенскую отрешённость и болезненность, — Что.. — он берёт Мина за подбородок и не видит никакой реакции, — Почему… Эй, ты слышишь меня?       Юнги перестаёт ползти по полю и возвращается в свою кухню, резко отходя от парня и начиная испытывать панику.       — Эй, я просто хочу помочь тебе, я не знаю... — Намджун замолкает, замечая слёзы напротив.       — Уйди от меня! — Юнги смотрит на него глазами, полными отчаяния, и Намджуну почему-то очень не хочется оставлять этого парня одного.       — Если хочешь, я могу забрать тебя с собой, — он продолжает говорить, не обращая внимания на состояние Мина, — вообще, я ехал сюда к своим родственникам, а так я живу в Токио…       — Нет, ты не можешь! Ты ничего не можешь! — Юнги захлёбывается слезами, — Ты.. Никто ничего не исправит.. Никогда... — он сдавленно дышит, заставляя Джуна волноваться всё больше и больше.       Спустя несколько минут Намджун возвращается в гостиную с несколькими бутылками соджу, видя на диване посаженного туда им же самим Юнги. Джун ждёт, пока старший выпивает как минимум треть одной бутылки. Он уже хочет начать долгожданный разговор, как вдруг слышит хриплый голос.       — Я... Я не хочу больше идти и грести ногами снег...       — В поле?       Мин поднимает на него слегка изумлённый взгляд.       — Д-да... Я так долго хожу и.. И всё никак не могу остановиться, — он говорит медленно и тихо, но Джун всё равно слышит.       — Почему? Ты всё можешь, может ты просто не знаешь об этом, — Намджун делает большой глоток, — Что тебе мешает?       — Всё.. Всё давит на меня, я вижу поле, а под ним — кучу окровавленных людей, там лежат мои друзья, они зовут меня к себе, спрашивают, почему я не с ними, — Юнги не может сдерживать подступающие рыдания, — Они.. Я никогда никому не мог рассказать.. Об этом.. Я не хочу остаться.. Один.. Тогда я хочу умереть… У меня нет ничего... Совсем ничего.       Намджун смотрит на его дрожащие губы и дорожки из нескончаемого потока слёз. Он садится рядом с Мином и обнимает его за трясущиеся плечи.       — Неужели ты совсем не помнишь меня? — шепчет Намджун, так, чтобы Мин не смог его услышать.       — Эй... Хочешь, я расскажу про Токио? — получив в ответ только сдавленные рыдания, Джун начинает свой долгий рассказ.       Шум исчезает, но не до конца. Поле больше не угрожает ему, Юнги чувствует лишь странное тепло. Такое непривычное, но очень приятное, такое, что хочется чувствовать его всю жизнь. Можно же так сделать? Он засыпает, падая на Кима, который бережно укладывает старшего на свои ноги.       — Н-намджун? — Юнги просыпается и смотрит на парня снизу вверх.       — М-м?       — Это.. Это будет звучать странно, потому что... я знаю тебя только несколько часов, но... кажется, ты мне нравишься, — Юнги впервые за несколько лет краснеет.       — Правда? Тогда поехали со мной, — Ким мягко улыбается ему, наклоняясь, и уже через секунду Мин отчётливо чувствует чужие губы на своих.       Юнги резко открывает глаза и вдыхает морозный воздух, тут же давясь снегом. Вместо тепла он чувствует под собой холод окружающего мира. В глазах опять щиплет от белизны и сильного ветра, который болезненно треплет волосы на голове. Он видит на себе ту одежду, в которой он выходил на улицу, кажется, несколько недель назад. В тот самый день.       — Юнги! Юнги, ты слышишь меня? — он видит перед собой обеспокоенное лицо Чимина, — Ну вот, опять.. Как тебя вообще заносит сюда? Даже по радио говорили, что сегодня будет буря!       Голова начинает сильно кружится, а в горле пересыхает.       -Ч-Чимин? Я... Я мёртв?       — Боже, конечно нет! Я бы никогда...