Твоя теплая улыбка согреет мою холодную душу

Чистый звонкий женский голос льется из стоящего на обеденном столе, который накрыт белоснежной кружевной скатертью с мелкими, едва различимыми цветочками, простенького небольшого радио, заполняя собой всю небольшую кухоньку совершенно обычной двушки. Барабаны, гитара и саксофон аккомпанируют ему, создавая веселую ритмичную мелодию, под которую так и хочется пуститься в головокружительные пляски, танцевать так, как никогда, находясь в зоне недосягаемости для чужих любопытных глаз. Активно виляя своими аппетитными бедрами, Чуя плавно перемещается с места на место, по маленькой простенько обставленной кухне, тихо подпевая и чуть пританцовывая. У него просто наичудеснейшее настроение, которое абсолютно точно ничего не может испортить. Босые ножки скользят по немного холодному паркету, а на пухлых розовых, словно спелая малина, губах играет солнечная, даже немного детская улыбка, при виде которой самому невольно хочется улыбнуться, ведь ты вдруг понимаешь, что все твои проблемы вполне решаемы, а жизнь — чудесная штука, которой нужно радоваться и наслаждаться, не упуская ни единого момента, ведь она так коротка, что и глазом моргнуть не успеешь, как у тебя уже будут не то, что внуки, а даже правнуки. Если взглянуть на этого радостного, счастливо улыбающегося омегу, то ну, просто никак нельзя догадаться, что он — один из пяти главных исполнителей портовой мафии, жестокий убийца, чьи руки по локоть в крови, а способность настолько сильна, что может убить даже его самого. А ведь это, по сути, чистая правда. Людей, чьи жизни он отнял, по пальцам не сосчитать, но… ведь каждый из нас имеет право на второй шанс, ведь так? Право на искупление — так бы сказал верующий человек. Огненные кудри, слегка отливающие золотом на свету, собраны в два миленьких низких хвостика и завязаны нежно-голубыми резиночками, к которым прикреплены небольшие белые блестящие звездочки в качестве украшения. Такие обычно носят маленькие девочки в возрасте от четырех до пяти лет, которые еще ходят в детский сад, а прически им делают их мамы по утрам, собирая своих чад. Черные короткие шортики, обтягивающие упругую задницу, которую так любит лапать один высокий кареглазый детектив с очаровательной улыбкой на тонких губах, больше напоминают трусы. Розовая футболочка из мягкого хлопка с изображением небольшого солнышка на груди, в области сердца, обтягивает средних размеров круглый живот, в котором теплится еще одна маленькая, совершенно беззащитная жизнь. Только сейчас, усердно стараясь защитить свое совсем крохотное, еще не появившееся на свет счастье, Накахара начал понимать, как дорога человеческая жизнь. Именно сейчас в нем проснулась совесть, ведь сложно представить, скольких детей он оставил сиротами, безжалостно отняв у них их пусть и плохих, но все же родителей. Несколько раз окунув чайный пакетик в уже успевшую окраситься горячую воду, омега выбрасывает его в пустое мусорное ведро, которое милый альфа с каштановыми волосами так любезно вынес еще утром, уходя на работу. Обхватив своими тонкими пальчиками чуть горячую кружку с ароматным напитком, Чуя подносит ее к губам и, на мгновение прикрыв в удовольствии глаза, вдыхая восхитительный аромат свежезаваренного зеленого чая с нотками лимона, делает осторожный глоток. Вкус у этого напитка действительно просто божественный, но эспер все равно умудрился обжечь самый кончик языка и теперь, нахмурив свои рыжие брови, пожимает губы, отчаянно желая избавиться от неприятных, даже, пусть и совсем немного, болезненных ощущений. Безусловно, его самым любимым напитком и по сей день остается дорогое сердцу (и по цене) вино, которое, к великому сожалению, ближайшие пять месяцев мафиози противопоказано, как и любой другой алкоголь. Скрипя сердцем, Чуя вытерпел четыре мучительных месяца без единой капли в рот, ведь он прекрасно понимал, что это может навредить не столько ему, сколько его малышу, а этого мафиози совсем не хотел. Он хотел выносить, а затем и родить совершенно здорового замечательного ребеночка, который подарит своим драгоценным родителям еще множество счастливых моментов в полной крови, боли и криков жизни. Шаркая босыми ножками по полу, Чуя не спеша доходит до гостиной. Он идет медленно, осторожно неся наполненную до самых краев кипятком кружку, потому что боится пролить хотя бы каплю безумно горячего чая, заваренного где-то минуты две назад. Кончики пальцев, которыми Накахара касается горячего сосуда, уже очень хочется убрать подальше и коснуться ими чего-нибудь холодного, но омега лишь тихо шипит и продолжает терпеть, пока не доходит до журнального столика, рядом с которым стоит небольшой, но очень удобный мягкий диван. С тихим стуком аккуратно поставив кружку на столик, Чуя с едва слышным вздохом садится на диван и тут же кутается в серый немного колючий, но безумно теплый плед, ранее небрежно сложенный и оставленный здесь еще со вчерашнего вечера, когда они с Осаму, сидя в обнимку, и, укутавшись в этот самый плед, смотрели какой-то не особо интересный фильм, чаще прерываясь на легкие ленивые поцелуи, согреваясь в объятьях друг друга. Дазай. От одного лишь воспоминания о нем на пухлых розовых губах повелителя гравитации расцветает яркая счастливая улыбка. Она появляется на его лице настолько часто, что сам же шатен, увидев ее всего пару раз, уже стал называть своего возлюбленного «солнышком». «Чуя, ну, правда! Ты так похож на солнышко!» — говорил он, обнимая омегу и зарываясь носом в копне огненно-рыжих волос. Накахара на это лишь тихо фыркал и закатывал глаза, мол, что еще за ерунда, хотя в душе на самом деле очень радовался, а когда еще Дазай его пухлые щеки зацеловывал… Не жизнь, а сказка. Губы складываются в тонкую полосочку, а брови стремительно ползут к переносице, стоит только Чуе задуматься. А чем бы ему, собственно, заняться, пока Осаму торчит в своем офисе детективного агентства и, как обычно, всяческими способами отлынивает от работы? Телевизор смотреть не хочется, уж больно он надоел. Порисовать?.. Нет, что за глупости, он же не какой-нибудь там малолетний ребенок, в конце то концов. И так мысли одна за другой мелькают в рыжей голове до тех пор, пока эспер не приходит к простейшему решению своей «проблемы». Этим банальным решением оказывается самое обыкновенное чтение одной из имеющихся в доме книг. Почти незаметно неизвестно зачем дернув плечами, Накахара отставляет свою кружку и поднимается с дивана. А почему бы ему действительно не занять себя чтением? Делать то все равно нечего. Ну, не помирать же ему со скуки, верно? Долго не мучаясь с выбором, Чуя взял с висящей в самом углу комнаты полки книгу, название которой показалось ему наиболее интересным, и вернулся обратно на диван. Уже немного подостывший чай, что стоит чуть ли не под самым носом, совсем вылетел у эспера из головы, стоило ему только открыть книгу и глазами быстро пробежаться по самой первой напечатанной строчке. Время летело незаметно, как и все те же шершавые страницы. Книга действительно оказала очень интересной, и поэтому голубоглазый мафиози, немного подрагивающими от легкого волнения пальцами перелистывая страницу за страницей, все никак не мог от нее оторваться. Сюжет поглотил его настолько, что он совершенно потерял счет времени. Но вскоре изначально легкая сонливость переросла в нечто большее и взяла свое — омега заснул с открытой книгой в руках, так и не дочитав всего несколько страниц. Солнце, окрашивая небо в различные оттенки розового, неторопливо опускается к горизонту, стремясь и вовсе зайти за него, скрыться, уступить свое место луне. Стрелки на циферблате настенных часов, издавая тихое тиканье, движутся почти незаметно, перемещаясь от одной отметки к другой. Спустя еще около получаса город окутает вечер, накрывая его своей полумрачной пеленой, а на темно-синем бархатном полотне, коим является небо, появятся первые самые яркие звезды. Падающий от завораживающего своей некой романтикой лунного диска серебристый свет освещает землю, рассеивая непроглядную тьму на ней, что пугает собой ночных странников. На столике, скрытая в полумраке от посторонних любопытных глаз, так и осталась стоять кружка с уже давно остывшим недопитым чаем. Легкий сквозняк, проникающий в маленькую гостиную через приоткрытое окно, едва треплет шторы и скользит по полу, делая постеленный на полу паркет довольно холодным. Имеющий слегка синеватый оттенок луч, пробиваясь сквозь небольшую щель между не до конца задвинутыми шторами, лениво ползет по немного полноватому лицу, делая его еще более прекрасным. Чуя сидит на диване и тихо сопит, наблюдая различные счастливые сны, что дарует ему сам Морфей. Хрупкие на вид ручки, в кое то веке не спрятанные под черным бархатом перчаток, сложены на круглом животе, от чего создается ощущение, что омега обнимает его. Он всем сердцем и душой желает защитить свое чадо не только наяву, но даже и во сне, хотя сам этого после пробуждения и не помнит. А если и бывают такие моменты, когда Накахара все же помнит, то легко отмахивается, говоря, что просто так удобнее спать. Но Осаму не проведешь. Он знает своего рыжика лучше любого другого и прекрасно видит, как тот переживает за их еще не родившегося малыша. От одного лишь мимолетного взгляда на обеспокоенного Чую у него сердце защемляет в груди. Мафиози, немного нахмурившись во сне, забавно морщит носик и совсем чуть-чуть склоняет голову к плечу, но продолжает спать. Ресницы все так же плотно сомкнуты, а дыхание ровное, спокойное. Он спит так уже на протяжении нескольких часов, с тех самых пор, как только начал подходить к развязке сюжета. Без единой закладки закрытая книга с немного скучноватой обложкой лежит у него на коленях и, кажется, вот-вот упадет на пол, шумно ударившись об него, но это не так. Она уже давно так лежит и даже не сдвинулась ни на миллиметр. Плед вновь откинут в сторону и забыт, словно бы вовсе никому не нужен. Он одним из своих четырех уголков свисает с края сидения дивана и почти касается холодного пола, но, увы, ему не хватает всего лишь около двух сантиметров, чтобы сделать это. В коридоре тихо хлопает входная дверь, разрывая стоящую во всей квартире оглушающую тишину, извещая о том, что еще один житель только что вернулся с работы. Небрежно бросив ботинки прямо посреди прохода, Дазай немного неуклюже переступает через них, в один из моментов чуть ли не падая, и вешает свой излюбленный песочного цвета плащ на вешалку, зацепляя петельку за крючок. Тихо выдохнув, он открывает рот, чтобы позвать своего возлюбленного, который даже не вышел его встретить, но, резко передумав, закрывает его, так и не подав голоса. Просто альфа, невольно прислушавшись ко вновь воцарившейся тишине, неожиданно вспомнил, который сейчас час, и осмелился предположить, что Накахара уже давно спит, поддавшись соблазну постоянной усталости, что пришла к нему вместе с беременностью. Скользя в носках по «голому» полу, Осаму заглядывает в гостиную, так как она оказывается самой ближней комнатой, и довольно усмехается, находя омегу спящим на диване. «Бедняга. Видимо совсем вымотался, раз уснул прямо здесь», — думает альфа, стараясь бесшумно подойти к эсперу, чтобы ненароком не разбудить его. Опустившись на корточки рядом с ним, Дазай с неприкрытым восхищением, склонив голову к плечу, разглядывает лицо спящего Накахары. Протянув руку, он осторожно касается огненных кудрей, что спадают мафиози прямо на лицо, и убирает их немного в сторону, чтобы они не мешались. На тонких губах тут же расцветает милая улыбка. Какой же Чуя-кун все-таки милый, когда спит. Его пухлые румяные щечки, немного приоткрытые сочные розовые губки и плотно сжатые почти незаметно подрагивающие пушистые реснички заставят растаять ледяное сердце, кажется, даже самого безжалостного убийцы, коим он сам и является. Чувствуя легкий сквозняк, Дазай хмурится и, интуитивно повернув голову в сторону окна, замечает, что оно хоть и немного, но все же открыто. «Вот глупый. Заболеет же…» — бросив на Накахару быстрый недовольный взгляд, думает он и, поднявшись с пола, закрывает чертово окно, преграждая путь холодному воздуху. Сквозь сон слыша какие-то звуки, омега немного хмурится и ворочается во сне, но, к счастью, так и не просыпается. До этого лежащая у него на коленях книга все-таки падает на пол, довольно громко об него ударившись, и раскрывается на рандомной странице. Мысленно чертыхнувшись, альфа поднимает ее и, закрыв, кладет на столик, при этом стараясь действовать максимально тихо. Пальцы сжимают мягкую ткань и тянут ее за собой, заставляя медленно волочиться по дивану. Осаму, вновь присевший на корточки, заботливо укрывает повелителя гравитации пледом, что все это время лежал в стороне, а улыбка никак не желает сходить с его лица. Щеки уже начинают немного побаливать, но какое это имеет значение для человека, что наконец обрел свое счастье, свой смысл жизни? Вот именно, что абсолютно никакого. Поднявшийся на ноги детектив целует своего возлюбленного в лоб, губами сминая рыжие пряди отросшей челки, и садится рядом, чуть ли не сразу же кладя голову на худое плечо. Как же ему хорошо сейчас: на душе спокойно и тепло, а мысли в иногда кажется безумной голове разложены по полочкам. Альфа поджимает губы и неторопливо поднимает полный бодрости взгляд кофейных глаз на своего омегу. Пускай спит, а он — Осаму — просто будет рядом…

…всегда