«Опасный» рейс.

Кларк просыпается от грохота машин за окном: тормоза, сигнализации, гудки на рулях. Кажется, окно во всю стену не заперто. Девушка вспоминает, где она. Похоже, квартира пилота находилась в центре города, не то, что её дом на окраине. Но в нём всегда было тихо, чем он и нравился стюардессе. После рабочего дня хочется обычной тишины. Блондинка открывает глаза и осматривает пустой лофт. Она обнажена: никого нет, поэтому и не скрывает свою наготу. Переворачивается на спину и чувствует себя покинутой. Возможно, она дала Лексе всё, что той было нужно от неё, и та её бросила? Не об этом ли ей намекали все? Гриффин садится, прижимая к себе чёрную простыню, в этот момент и входит зеленоглазая. Со второго этажа это прекрасно видно. Пилот поднимается и видит хмурое личико, ставит поднос с кофем и блинчиками, что были куплены в ближайшем кафетерии, на кровать. — Доброе утро! — пилот целует в лоб стюардессу, а затем в пухлые губки (подобие обиженного бантика). Спесь проходит, и Кларк улыбается. — Доброе. Я испугалась, что ты ушла... — Прости, что не успела до того, как ты проснулась. В кафе готовят только после заказа, чтобы всё было свежим и горячим. Ну да, лофт холостятский. Вудс никогда не покупала себе продуктов: либо она питалась в ресторанах, кафе, либо у своих ночных пассий. А иногда и совсем забывала о приёмах пищи. Сегодня ранний подъём и поход в кафетерий — это сделано с заботой о блондинке. А если она была бы одна, брюнетка ещё долго провалялась бы в кровати. Стюардесса хихикнула и принялась за поглощение пищи, пополняя ресурсы организма после невероятной ночной тренировки. Полдня девушки рассматривали фотоальбом пилота, где красовались детские фотографии. Гриффин выбрала наилюбимейшую. — Это ты? Даже маленькая ты была уже такой сильной, но и милой в тоже время, — улыбалась голубоглазая, рассматривая фото, как маленькая Лекса поднимает другую девочку на руки, прижимая её живот руками, а та плачет. — Можно забрать? — Что ты с ней сделаешь? Наведёшь порчу? Сглаз? — шутит пилот, пересаживаясь с пола на кровать, ближе к девушке. — Не-е-ет. Я поставлю её в рамку и буду любоваться. Буду восхищаться твоей силой, моя пацанка, — посмеивается стюардесса, замечая хмурое лицо. — Пацанка? Мне не нравится, когда так говорят. К тому же я не такая. Всё намного серьёзнее. — Нет, она не обижается на блондинку. Обиды по части Кларк. — Ну ладно... Тогда поцелуй меня, серьёзная пацанка. — Брюнетка приближается к губам, которые растянуты в виде улыбки, и тянется к ним. А Гриффин специально заваливается на спину, чтобы пилот навалилась на неё своим телом. Это так удобно. Лекса целует и слышит признание, когда на миг от неё отрывается белокурая: — Я никогда ничего такого не испытывала и не делала... — Я обычно не рассказываю о своём прошлом, —произносит серьёзно Лекса. Девушки сидят на берегу, на теплом песке напротив друг друга и возле спокойного моря. На улице не жарко, но они в лёгких куртках и прохлада от воды их не касается. — Потому что ты много скрываешь? — Кларк видит эту серьёзность и старается немного подшучивать. — Я от тебя ничего не скрываю, — только спор и Костию..., добавляет внутренний голос Лексы, от которого не легче. — А что сказала твоя мама, когда ты решила, что станешь пилотом, как папа? — блондинка положила свою ладонь на чужую кисть и стала пальчиками водить по ней, вызывая ощущение лёгкой щекотки, но Вудс не боялась щекотки, и ей нравилась даже такая близость. Раньше она не любила все эти разговоры, милые беседы. А со стюардессой всё совершенно по-другому, непредсказуемо, что иногда и она терялась. Женщина, знающая всё и всех. — Ей это не нравится. Мне пришлось уехать из Сиднея, чтобы поступить в университет. Она не хотела, чтобы я летала с отцом. Так что моё детство было ужасным, — девушка признавалась в том, что не знала ни одна единственная живая душа. А только она и её семья. — А есть хоть одно приятное воспоминание? — Кларк пытается развеселить своего пилота, а точнее поднять настроение. Совсем не подозревая, что она и есть то самое настроение. Просто Вудс несильно импульсивна. — Мне нравилось летать с отцом, когда я закончила университет. Ещё мне нравился дождь, хоть мне и не разрешали под ним играть. И я любила мамину еду, — всё же та улыбнулась, вспоминая некоторые моменты. — А твоё детство как прошло? — Мой папа всегда меня смешил. Он остроумный и забавный. А мама всегда поддержит меня, если посчитает, что я поступала правильно. — Лекса целует Кларк за открытость, и та меняет позу. Стюардесса располагается между ног пилота, прислоняясь спиной к её груди, зеленоглазая касается губами её шеи. — Когда я была подростком, у меня было кое-что с девочкой по имени Найла. В зелёных глазах разгорается пламя: очень остро она реагирует на бывших блонди. Что будет, если в будущем к ней захочет кто-то притронуться? — Что-то я не удивлена. — Мы поцеловались всего раз, — оправдывается Гриффин, услышав ревностные нотки в голосе. — Не ревнуй. Это было не по-настоящему. — Не по-настоящему? — уточняет Лекса, недопонимая. — С тобой по-настоящему. А то вообще как будто и не было. — Лекса слегка успокоилась от тёплых слов от белокурой. — А сколько тебе было, когда ты призналась? — Я была совсем юной... Её прерывают негромким хохотом: — Юной? А если поточнее? — Кларк поворачивает голову вбок, и получается мягкий поцелуй в щеку. Темноволосая показывает так, что совсем не злится на стёб девушки. — Я об этом никому не рассказывала. — Ты и мне об этом не расскажешь? — удивляется Гриффин: ей кажется, что перед ними уже стёрты все границы. — А с чего ты думаешь, что мне есть, что рассказать? — усмехается Лекса, и девушки опять перемещаются. Ложатся на песок, смотрят друг другу в глаза и подпирают головы руками. — Ну ладно... Я обещаю, что я никому не скажу и что я унесу ответ с собой в могилу. Вудс нравится подростковая игривость блондинки, нравится её звонкий смех, нравятся сияющие глаза, с которых она не сводит своего взгляда: бескрайное небо отражается в них. — Какую историю признания тебе рассказать? Их бесконечное множество. — Когда ты в первый раз была с девушкой? — улыбается блонди. — Когда это произошло, меня это не удивило. Меня всегда привлекали только девушки. — Её опять прерывают. Кларк неугомонна, всё куда-то бежит, как будто боится опоздать. — И у тебя никогда не было чувства, что в твоей жизни что-то изменится? — Только когда я смотрю на тебя. — Кларк потекла. Слова Вудс действуют на неё, как приворотное зелье, всё больше её примагничивая к себе. — Рассказывай, — вредно напоминает Гриффин с шуткой. — Иначе больше меня никогда не увидишь. — Поверь мне, мы встретимся вновь, — улыбается пилот, продолжая: — История так себе, моего первого секса с девушкой. Она до утра трепала языком, а я не знала, что делаю. — Теперь точно знаешь! — Девушки одновременно засмеялись. — Мне было пятнадцать, а ей около тридцати. Мы обе получили, что хотели. Вот и всё. — А как отреагировали твои родители? — Стюардесса очень любопытная, особенно раз дело касается её девушки. Девушки? Нет. Пока они ещё не успели навестить ярлыки друг на друга. А точнее ей никто не предлагал стать девушкой. В Нью-Йорке? Там не считается. — Мой папа сказал, что главное, чтобы тебя любили. — Зелёные глаза увлажняются, и Кларк не понимает, в чём дело, а пилот переходит на шёпот: — Не хочу тебя потерять... Признание далось брюнетке тяжело, она никогда и ни в чём никому не признавалась. Никогда не желала настолько быть вместе с одной единственной девушкой. Никогда не влюблялась. Вот он, человек, который рождён именно для неё. Она ошибалась, когда говорила Блейку, что ещё не родился такой человек... Вудс прячет за ухо белокурый локон, который выпал из основной прически, и за шею притягивает стюардессу к себе. Целует её очень нежно и даже робко, а потом обнимает, беспомощно утыкаясь носом в плечо девушки. Пытаясь спрятать свои скатившиеся слезы, пытается скрыть свою слабость. Смеркается. Девушки плывут на небольшом прогулочном катере. На судне темно, а их освещают только огни от многочисленных небоскребов и зданий, располагающихся на берегу. Они молчат, и тишина не напрягает их. Им хорошо наедине друг с другом. Утром Лекса вновь просыпается первой, задолго до первого звонка будильника. Но сегодня она не покидает Кларк. У них осталось не так много времени, чтобы насладиться друг другом перед работой. Хотя девушкам не помешал бы совместный отпуск. Лежа на спине, пилот поворачивает голову в сторону и наблюдает за тихо спящей девушкой. Она прекрасна, самый чистый ангел, спустившийся на землю. Прикрытые глаза слегка подрагивают, чуть приоткрыты губки, белокурые волосы раскиданы по подушке в хаотичном беспорядке и обнажённая пышная грудь вздымается при каждом бесшумном вдохе. Лекса поворачивается всем телом в профиль к блондинке: так лучше наблюдать за сном стюардессы. На её губах появляется широкая улыбка. Она так счастлива, что никогда бы не подумала, что будет чувствовать такую эйфорию от обычного наблюдения. Кларк на подсознательном уровне чувствует, что на неё смотрят, и просыпается. Видит этот потемневший лес в глазах и всё понимает. Несмотря на то, что они полночи любили друг друга, они продолжают и сейчас желать этого же. Гриффин коварно придвигается ближе и соблазнительно целует девушку, та отвечает практически сразу накидывается на неё с дикой страстью. Лекса чувствует, что никогда не устанет желать блондинку: прошло всего несколько часов, даже влагалища их не успели обсохнуть, а она уже соскучилась... Прижимая к себе нагое тело, пилот спускается поцелуями ниже по нему. Всё происходит очень быстро, потому что девушки подразумевают, что у них не так много времени. А опоздать на свою работу они не имеют права. Кларк лежит на боку и негромко постанывает, так как Лекса медленно в неё входит пальцами и выходит со стороны ануса, ибо ноги у той сведены и коленями прижаты к животу. В такой позе влагалище немного ужимается, обтягивая ненасытные пальчики. Сейчас руководит Гриффин, а Вудс подстраивается под неё. Всё так быстро поменялось, что пилот теперь больше хочет доставлять удовольствие стюардессе, а потом уж себе, хотя это не главная её цель. Голубоглазая разворачивается на спину, широко раскрывая себя, так как хочет получить вместе с пальчиками ненасытный язык, который так бы и трахал её, если не была возможность натереть там всё в кровь. Лекса, не выходя из влагалища, опускает язык на заветную кнопочку, и до неё сразу доносится громкий стон. Кларк выгибается дугой, что той приходится немного надавить свободной рукой, чтобы утихомирить задыхающуюся стюардессу. Голубоглазая прижимает тёмную головку к своей сочащейся вульве и меняет позу. Оказывается сидящей своей промежностью на лице Лексы. Вудс негромко стонет от наслаждения, а точнее от того, что чувствует, как бархат из сладких соков тянется в её ротовую полостью. От настолько сильного своего возбуждения зеленоглазая быстрее работает язычком, блондинка ей в этом помогает: как наездница трётся своей промежностью об седло. И стонет громче, заливистей. Нет смысла сдерживаться. Пилота довели до предела, что она напоминает себе заводного робота. Если спустить с цепи, то не догонишь. Гриффин спускается ниже, размазывая свои выделения по смуглой коже, и уже «скачет» на хлюпающей промежности Вудс. Брюнетка рычит: опять её трахают, а не она. Её рычание — это стоны, которые она глушит, а так она позволяет себя иметь. Когда это делает стюардесса, ничего не имеет значения. Толчки становятся сильнее, жёстче, простынь намокает под ними... Лекса помогает, подмахивает своим тазом, издавая звук бьющихся мокрых тел друг об друга. — Боже!.. — выкрикивает Кларк, и её накрывает волной наивысшего оргазма. Они кончают одновременно, глубоко вдыхая и выдыхая. Стюардесса опускается на смуглое тело, прижимая пилота к матрасу, и целует её в челюсть. — Ты такая красивая, Кларк, — хрипит Лекса, а Кларк хихикает. Странно принимать такие комплименты после оргазма. На что та намекает? На её лицо во время конца? Блонди укладывается головой на грудь и слышит: — Не хочу, чтобы ты уходила. — Шшшш... Нам нужно на работу, — Гриффин немного недопоняла Вудс. — А завтрак? — Я готова целыми днями есть блинчики с клубникой, — голубоглазая улыбается. — Тогда я за блинчиками, — отвечает темноволосая, но с места не двигается. Трудно оторваться от любимого человека. — Я умру с голода в твоей постели, — усмехается стюардесса, и пилот целует ту в светлые локоны. — Я куплю домик на берегу моря. — Интуитивно девушки начинают поглаживать обнажённые тела, нежно касаясь кожи. — Я буду приходить к тебе. — Я хочу, чтобы ты жила со мной. — Звучит, как предложение. Но Лекса всегда такая загадочная, что Кларк трудно понять её. — Я хочу помнить каждую клеточку твоего тела. Блондинка глубоко вздыхает. — Я не хочу думать о жизни за пределами твоей кровати. — В мире Гриффин есть люди, которые не любят Лексу и хотят сделать ей заподлянку через стюардессу. Трель будильника вырывает обеих из размышлений. — Не люблю прощаться... — шепчет пилот. — Подбросишь до дома? — голубоглазая пытается не думать, что им придется расстаться на день. — Давай где-нибудь заблудимся и не пойдём на работу?