Так проще

      Очередное общажное утро не обещало ничего нового. Он, лениво умывшись и прочесав темную челку еще мокрой ладонью, так же лениво побрел в сторону кухни.       В выходной день в такую рань в столовой было приятно безлюдно. Он даже порадовался, что решил начать новое расписание не с понедельника, а с субботы: обычно грохот кастрюль и подозрительные запахи студенческих кулинарных потуг здорово его раздражали.       Захлопнув дверцу холодильника и повернувшись к нему спиной, он остановил взгляд на сидящей на корточках девушке, покачивающей пальцем в такт оборотам стиральной машины. Он прочистил горло.       — Колдуешь, ведьма? — хмыкнул он. Колесо стиральной машины будто бы приостановилось, когда девушка отвлеклась.       — Я что, так плохо выгляжу? — как-то невесело усмехнулась она.       — Пожалуй, для ведьмы самое оно — чересчур хорошо.       — В таком случае прячься, а то и приворожить могу, — она со вздохом поднялась на ноги и сладко потянулась.       — А если я не против?       — Только дурак не будет против быть насильно влюбленным, — пожала плечами она. — А с дураками я не общаюсь.       И, заправив за ухо золотистый завиток, она покинула столовую, даже не обернувшись.

***

      Хотя новое расписание и подразумевало ранние подъемы, оно ни в коем случае не отменяло воскресного посещения ближайшего клуба. Закончив с переписыванием домашней работы с конспектов закадычного группового отличника, он с облегчением отбросил ручку подальше от себя и направился к зеркалу. Закрепленная с утра водой челка все еще послушно стояла, чем невероятно обрадовала своего хозяина. Парень сменил лишь домашние штаны на драные джинсы и, на ходу беря трубку, устремился к выходу.       «Восьмёрка» не отличалась изысканностью ни меню, ни используемой музыки, но именно здесь исправно собирались местные студенты. Хозяин заведения против не был — молодёжь делала ему неплохую кассу, и он, пусть и скрепя зубы, всё же прощал периодические погромы мебели и прочего инвентаря.       Он опрокинул в себя третью рюмку, когда на танцполе неожиданно мелькнула утренняя золотая макушка. Заинтересованно изогнув шею, он даже смог разглядеть её в толпе: девушка в полном экстазе отрывалась в компании незнакомки. Движения её были плавными, но быстрыми, она совершенно не стеснялась занять много места и буквально порхала вокруг спутницы. Под конец трека, столкнувшись в очередном пируэте, девушки хитро друг другу улыбнулись и с увлечением отдались поцелую.       Он тряхнул головой и закинул в себя еще один шот. Алкоголь приятно обжигал, друзья затеяли спор — кто выпьет больше за три минуты, и вечер снова потек по привычному руслу.       Ближе к двум часам ночи одногруппники вспомнили, что завтра вообще-то ко второй, и единогласно приняли решение расходиться. Он остановился у выхода, чтобы покурить и в одиночестве насладиться ночным воздухом.       Откуда-то сзади, где по логике вещей должен был быть служебный выход, на шатающихся ногах показалась ведьма с подругой. Они задушевно тянули одним им известную песню и постоянно прерывались на смех. Вторая девушка потянулась к уху златоголовой, что-то чувственно прошептала, в ожидании отпрянула… И неожиданно получила звонкую пощечину. Оскорбленная сторона что-то тихо прорычала и, точь-в-точь как с ним, ушла, не оборачиваясь.       Растоптав окурок, он торопливо направился в ту же сторону, но за углом никого не обнаружил.       — Ну точно ведьма, — пробормотал он, поворачивая к дому.

***

      Сорок третья, сорок пятая, сорок… Тьфу, кому ещё вздумалось перевернуть номерок вверх тормашками? Спустя час непрерывного обхода на правах старосты этажа его мало забавляли подобные милые шуточки. Он мстительно черкнул карандашом в казенном блокноте и требовательно постучал.       Н-да, и тут не открыли. Его теория оправдалась теперь уже окончательно: один из первых, на кого обрушилась внезапная проверка, не замедлил с оповещением товарищей и дружеским советом не открывать.       Не желая снова уйти ни с чем, он сам взялся за ручку с твердым намерением во что бы то ни стало попасть в комнату, но тут же одернул руку, получив разряд тока. Дверь тут же открылась, на пороге появилась растрепанная златовласка.       — Ведьма? — удивленно вскинул брови он.       — Староста? — не менее удивленно, но с долей ехидицы ответила она.       — Внеплановый обход на предмет запрещенного, — опомнившись, пояснил он.       — Себе заберешь?       — Разве что особо вредных ведьм.       — Поосторожней, — без тени улыбки проговорила она. — А то можешь и не уйти.       На какое-то время он всё же задержался… Ровно до того момента, пока девушка, в последний раз изогнувшись, не выпустила самый сладкий свой стон.       Её кожа внезапно засветилась и приобрела золотой оттенок, губы опасно заалели еще сильнее, а взгляд остекленел.       — Ведьма, — прошептал он, завороженно оглаживая пальцы рук и слегка касаясь губами ноготков.       — Я думала, ты тоже, — она наблюдала за ним с любопытством кошки, загнавшей мышь в безвыходный угол.       — Нет, ты что, — даже с испугом помахал головой он. — Я и про тебя просто шутил. Но почему ты скрываешь это?       — Так проще, — она откинула голову на подушку. Недолго поразмыслив, он перебрался к ней под бок.       — Почему?       — Не все такие же воспитанные молодые люди, как ты. Чаще всего меня пытаются затащить в постель, чтобы бесплатно выторговать какую-нибудь услугу.       — Как та девушка?       — Да.       Она повернулась к нему лицом. Свечение понемногу сошло на нет, к глазам вернулся прежний голубоватый цвет. Она провела пальцем по его губам, осторожно перешла к глазам, и, слегка касаясь закрывшихся век, прошептала:       — Спи.       Сорок третья, сорок пятая, сорок шестая… Дверь открылась, едва он коснулся деревянной поверхности.       — Запрещённого не имею, — краем губ улыбнувшись, доложила златоголовая. — В комнату не пущу, у меня бардак.       Дверь захлопнулась так же резко, как и открылась, а у него закралось подозрение, будто бы сейчас он видел ее в последний раз в жизни. Надкусив верхушку карандаша, он неуверенно нарисовал галочку в казенном блокноте и направился к следующей двери.       Облегченно выдохнув, девушка осела на пол, уложив голову на согнутые колени. Обычное дело — стирать память тем, кому не нужно очернять мысли двойным дном этого мира. Даже если в его глазах привиделась долгожданная тень понимания.       Потому что так проще.