Рассеянная рябь

ххх

      Обито моргнул. Вместо того, чтобы встретиться со знакомым видом темной пещеры, где он скрывал статую Гедо Мазо, охраняемую сотнями белых Зецу, его встретили вспышки яркого солнечного света, ласка ветра, вздымающая его плащ, и шелест листьев. Птицы сладко пели, летая в ярком лазурном небе. Его инстинкты обострились от того, что его застали врасплох на неизвестной территории. Обито автоматически активировал свою ценнейшую технику, скрывая себя с помощью Камуи. Он начал осторожно двигаться, пытаясь найти подсказки касательно своего местонахождения. Учиха навострил уши, как только услышал неподалеку звуки жизни, люди вокруг суетились. Сделав вывод, что должен находиться рядом с большой деревней, Обито пошел по протоптанной тропинке, тщательно избегая любых шипов и острых веток, которые могут поцарапать его и тем самым выдать. Этот особенный аспект Камуи позволял ему скрывать себя, отражая от тела свет, делая его невидимым. Но даже будучи невидимкой, это не делало его дематериализованным, так что он все еще мог быть обнаружен при неосторожности. Звуки становились ближе и громче. Пройдя через особо густые заросли, Учиха понял, где находится. Коноха. Обито отвернулся, нахмурившись. Это было очень неожиданно. Всего несколько минут назад он буквально находился на другом краю карты, вдали от страны Огня. Бродил в глубине огромного замерзшего леса страны Железа. Он собирался вымыться после ужасной расправы с группой наемников Тумана, которые несли ценный свиток с древней печатью, который когда-то принадлежал павшему клану Узумаки. Считая, что свиток окажется полезным для их дела, а также укрепит отношения между Туманом и Железом, Зецу приказал ему отнять свиток. После успешного завершения миссии Обито хотел вернуться в убежище, бросить свиток в Зецу, а потом вернуться в иллюзорный мир, чтобы наблюдать за благополучием статуи. Он не почувствовал никакого напряжения в своей чакре от телепортации на такое дальнее расстояние и это вызвало у него подозрения. Хотя он ощутил в своем Шарингане небольшое сжатие, но это происходило всегда, когда он был рядом с Какаши. Но на тот момент его рядом не было, поэтому Учиха не стал волноваться по этому поводу. Мужчина с раздражением наблюдал за деревней внизу. Он вышел через небольшой кустарник, расположенный на вершине монумента Хокаге, поэтому ему открывался вид с высоты птичьего полета. Он признался: это место вызывает в нем чувство ностальгии, которое было где-то глубоко внутри. Но вместе с этим возникла волна злобы и ненависти к этой проклятой деревне, невежественным людям, ее играм и вранью, а также к системе шиноби, благодаря которой своих детей-бойцов обманули обещаниями чести и славы, а их ждали только смерть и утешения. Учиха сжал кулаки. Он изменит эту абсурдную систему и эту ложную реальность. Все еще скрытый своей техникой, Обито направился к резиденции Хокаге, подавляя свой гнев. Он бы и рад телепортироваться подальше от этого места, но интуиция кричала, что здесь что-то не так. Даже воздух каким-то образом отличался. Сначала он хотел пошпионить за Какаши у Мемориального камня, но ему нужно как можно быстрее все разузнать и Учиха решил отправиться прямо к первоисточнику. И Хокаге отлично подходил для этой роли.

ххх

      Тихо приземлившись на ветку дерева, с которой ему открывался должный вид на офис Хокаге, Обито осторожно направил свою чакру в уши, стараясь не выдать свое местоположение патрулирующим АНБУ. Он пробежался взглядом по комнате: все, что он смог увидеть — спинку стула и кипу документов, разбросанных вокруг стола. Уловив какие-то голоса, он начал сосредоточенно вслушиваться в разговор. — Предположим, ты должен пойти и сказать ему, — мужской голос, мелодичный и ровный. Это определенно была не Цунаде. Но факт, что это не она сидела в кресле, потряс его. Голос звучал так знакомо, нежно, но строго, и авторитетно. Голос старого друга. Намикадзе Минато рассмеялся, и это прозвучало как звон колокольчика, раскачивающегося на летнем ветру. — Ну тогда удачи, — сказал он. Обито отвлекся приливающими потоками крови, стучащими в его ушах и не заметил второго человека, который находился в кабинете вместе с Минато. Учиха откинулся назад и почувствовал ужасную головную боль. Он сосредоточился, собирая свои мысли в кучу. Минато… жив? Либо он случайно наложил на себя Бесконечное Цукиеми, что, конечно, было маловероятно, либо кто-то очень опытный в гендзюцу сумел сотворить иллюзию высокого уровня, которая смогла обойти Шаринган, что тоже маловероятно. Что тогда? Альтернативное измерение? Что заставило Камуи, пространственно-временную технику отклониться от изначальной точки измерения? Громкий визг привлек его внимание. Он направил взгляд на вход, где какой-то идиот крутился вокруг себя на пальцах ног и усердно махал руками. Учиха фыркнул; он не смог увидеть лицо придурковатого парня, так как он повернулся к нему спиной, пробежав руками по темным волосам. Но, судя по тому, что на нем был надет жилет джонина, он был способным шиноби. Видимо, Коноха понизила проходной балл, раз позволила такому человеку достичь столь высокого уровня. Показывая свои эмоции так открыто, было удивительно, что его не прибили. Учиха уже собирался по-тихому улизнуть и уединиться, чтобы обдумать возможные варианты решения проблемы, когда судьба решила нагнуть его во второй раз за день. Обито замер, широко раскрыв глаза под маской, когда джонин обернулся. Его взгляд встретился с очень знакомым лицом, которое преследовало его каждое утро, когда он смотрел в грязное зеркало в своей комнате; темный глаз, вокруг которого расползались алые глубокие шрамы по правой стороне его загорелого лица, обрамленного коротко стриженными черными волосами. Это было лицо, которое он очень ненавидел. Это было лицо Учихи Обито. Другой Обито ухмыльнулся, вытянув руки высоко над головой, а потом опустил их на бедра. Он надел привычную одежду для джонина Конохи с повязкой на голове, которая была наклонена на левую сторону лица, закрывая глаз. Это была его собственная, правдивая и твердая, будто нетронутая жестокая реальность этого мира. Джонин попрощался с Хокаге, а затем убежал в спешке. Его темп был взволнован и радостен, будто он сейчас взорвется от волнения. По пути он чуть не столкнулся со своими товарищами, за что поспешно извинился. Он вел себя как неопытный ребенок, все еще любящий этот мир. Обито-нет, он предпочел бы ассоциировать себя с Тоби — членом Акацки, а не Обито. Потому что Учиха Обито был мертв, а тот, кто был перед ним — фальшивая подделка, которая каким-то образом все еще доверяла этой своенравной системе. Тоби злобно ухмыльнулся под маской, его контроль ослаб. Он вернется в свое измерение после того, как еще немного понаблюдает за этой подделкой. В конце концов, эта альтернативная реальность никак не повлияет на его планы. Бросив последний взгляд на живого Минато позади себя, Тоби спрыгнул с дерева и последовал за собой, пытаясь успокоиться.

ххх

      Даже без пульсации в Шарингане, Обито мог ясно почувствовать человека, к которому его альтернатива стремительно приближалась, еще до того, как он увидел пряди пепельных волос, скрытые за горой книг и свитков, которые нес владелец. Очевидно, его другая, глупая личность тоже заметила пепельноволосого, несмотря на скорость, с которой он бежал. Он прокричал: — Какаши! — его высокая фигура металась по улице вокруг Какаши, словно чрезмерно усердная собака, поднимая ветер, отчего другой мужчина попытался сохранить равновесие своей ноши. Толстая книга, расположенная на самом верху кучи опасно пошатнулась, но джонин наклонился вправо, сохраняя равновесие. — Да, да, привет, — сказал Какаши раздраженно, но когда он немного выглянул из-за своего груза, он улыбнулся. Или так предположил Тоби, судя по складкам на маске. Даже после всех лет преследования он не мог полностью расшифровывать его эмоции. Этот другой Какаши, тем не менее, казалось, ничем не отличается от оригинального. — Может, ты перестанешь бегать вокруг меня? Еще немного, и ты создашь новую пространственно-временную технику, и мне не очень хочется, чтобы ты опять телепортировался в мою ванну. Его единственный глаз удивленно моргнул, когда черноволосый шиноби застонал, наконец остановившись. — Я думал, что просил тебя больше не поднимать эту тему, — подделка поднял руки в отчаянии. Какаши хихикнул, поднял бровь, показывая тяжелый груз на руках: — Небольшая помощь сейчас поможет мне отвлечься от рассказов о тебе более неловких историй. Хатаке растянул губы в улыбке и Обито тихо застонал, явно привыкнув к таким требованиям прежде, чем использовав Камуи, перенес их в другое место. Тоби дернулся от такого неуважительного использования техники. — Кажется, ты в хорошем настроении, — подозрительно сказал Хатаке, когда они уже избавились от ноши. Он внимательно осмотрел товарища, пытаясь выискать взглядом то, что мог нести с собой Учиха. Может оно и способствовало хорошему настроению. Учиха широко улыбнулся, обхватывая плечо спутника своей рукой. — Да, да, у меня правда есть хорошие новости, — он радостно воскликнул. Не обращая внимания на сопротивление Хатаке, Обито потянул его за собой прочь от библиотеки. — Давай пойдем в более уединенное место, чтобы нас не услышали. — О, я имею честь узнать первым? Обито, я польщен. — Какаши демонстративно упал в обморок, поддерживаемый рукой напарника. Жители, окружавшие их, бросали на пару удивленные взгляды, но продолжали заниматься своими делами. Видимо, это было привычным явлением. Как стыдно, когда шиноби действует таким образом, — подумал Тоби. Темноволосый джонин рассмеялся, толкая голову другого. — Мудак. — сказал он тоном, которого Тоби не смог понять. Это звучало одновременно раздраженно, но тепло. И выражало глубокую привязанность, как будто никогда не обменял бы его ни на что в мире. Тоби подумал, что просто произошло чудо для них двоих, ведь в молодости они цапались как кошка с собакой. — Но ты все равно любишь меня, — произнес Хатаке. Он похлопал Обито по щеке и медленно пошел вперед. Его взгляд устремился на стеклянную витрину книжного магазина. Тоби, со своей позиции на крыше, попытался рассмотреть, что же так взволновало Какаши и едва удержался, чтобы не закатить глаза. Он увидел знакомую книгу оранжевого цвета, лежащую на витрине. Типичный. Учиха успел схватить товарища за руку, прежде, чем тот вошел внутрь. — О, нет, не сейчас, — предупредил он и, не обращая внимания на грустное выражения лица Какаши, потащил его по оживленной улице, пока они не достигли конца перекрестка. Это дорога ведет к кладбищу и тренировочному полигону. Толпа мирных жителей уменьшилась, когда они ступили на «территорию шиноби». — Итак, что такого важного ты хотел мне сказать? — спросил Какаши. Он все еще дулся, что ему не позволили купить его любимую книгу. Обито повернул Какаши лицом к себе, на его лицо прилипла гигантская улыбка, когда он положил руки на плечи Какаши. — Какаши… — он начал медленно, почти серьезно, хотя и широко улыбался, на что другой удивленно поднял бровь. Тоби со скучающим видом наклонился вперед, все еще облаченный в свою технику. Судя по идиоту, это было что-то маленькое и незначительное; у него всегда была привычка преувеличивать вещи. — Минато-сенсей официально объявляет меня своим преемником. Искусственная ладонь Тоби начала истекать белым ихором, когда он слишком сильно сжал кулак. Он безучастно смотрел на сочащуюся жидкость и поспешил вытереть ее рукавом. К счастью, плоть не имела запаха; он не хотел предупреждать чувствительный нос Хатаке о своем присутствии прежде, чем он сможет засвидетельствовать конец этой замечательной вселенной. Она была столь же болезненной, как и его фальшивка, у которой остались его глупые мечты. Нет, даже став Хокаге он ничего не сможет изменить. Гражданские будут напрасно умирать, в то время как шиноби будут приноситься в жертву ради чести. Ничего не изменилось. Ничего не будет меняться. Все, что будет, это безнадежность. Только Бесконечное Цукиеми принесет равное, безвозвратное счастье всем. На мгновение наступила тишина, которая обрушилась на пару. Какаши уставился на улыбающееся лицо своего бывшего товарища по команде в шоке, его серый глаз широко раскрылся. — Когда? — прохрипел Какаши, будучи все еще в ступоре от новостей. Обито отпустил его, растянувшись в легкой улыбке. Он взъерошил свои темные волосы рукой, явно смущаясь. — На следующей неделе… Мое назначение будет в воскресенье. Бледная рука потянулась и накрыла часть лица Обито, потянув его за голову, пока серый глаз не встретился с темно-алым. Хатаке склонил голову, его глаз наполнился такой нежностью, что это было неприлично для шиноби. Посмотрите на него, его молодое Я пришло бы в ярость, когда увидело такое публичное проявление чувств. О, как много изменилось, особенно в этой альтернативной вселенной. — Обито… это замечательные новости. Поздравляю. — он мягко провел ладонью по шрамам, на что Учиха схватил руку своего товарища, прижимая ее ближе к своему лицу. Он закрыл глаза, наслаждаясь моментом. — Я… — он сделал паузу, вдыхая. — Я сделал это. — темноволосый мужчина вздохнул, его обычно громкий, беспристрастный голос превратился в шепот. Как будто он сам не мог поверить новостям, хотя раньше был полон радости. Затем Хатаке удивил человека в маске, утыкаясь лицом в шею Учихи. Он прижался к нему, обхватив руками мускулистый торс. — Да, ты сделал это, — голос звучал приглушенно. — Ты думаешь, я все сделаю правильно? — Ты будешь величайшим. Лучшим, кого увидит эта деревня. — Обито тихо рассмеялся. — Даже лучше, чем сенсей? — Хм… не говори ему этого, — хмыкнул Какаши, отстраняясь от Обито. Учиха позволил ему, хотя и неохотно, руки в перчатках все еще сжимали пепельноволосого мужчину. Он нежно посмотрел на Хатаке, потом перевел взгляд в сторону. Глаза сузились от опасения. — Какаши, что если я все испорчу? Что, если я совершу ошибку, которую не смогу исправить? Что, если я ничего не смогу изменить? Или сделаю все еще хуже, — его короткое отчаяние было прервано ладонью Какаши, когда тот вновь положил ее на лицо Учихи. Он начал нежно поглаживать пальцами грубые шрамы. Казалось, он его успокоил, но глаза Обито по прежнему смотрели встревоженно. — Я так не думаю, — непреклонно сказал Хатаке, его взгляд стал серьезным. — Потому что у тебя есть я, я помогу тебе. Как и твои товарищи: Гай, Асума, Куренай… они верят в тебя и в то, что ты создашь лучшее будущее для нового поколения, чтобы дети росли в мирное время вместо войны, чтобы они не знали страданий, как мы… не знали боли от потери друга. Мы сделаем это вместе. Ты больше не будешь один, Обито. Ты больше не будешь один. Эти слова должны быть незначительными, неважными… но когда Какаши сказал их внутри что-то оборвалось. Тоби почувствовал укол в своем пустом сердце. Эти слова прозвучали и эхом отразились в его голове неумолимо задаваясь вопросом…если бы все было по-другому в тот роковой день? При этой мысли злобный голос зарычал в недрах его разума, подавляя бессмысленные мечты. Бесполезно, безнадежно, бессмысленно, — закричал голос и его сердце сжалось. — Спасибо, Какаши. Тоби посмотрел как раз вовремя, чтобы увидеть, как Обито потянул Какаши на себя, заставив того вскрикнуть от внезапного движения. Потянул край маски зубами, открывая бледное, красивое, красивое лицо, которого Тоби годами не видел, резко контрастируя с тем юным, которое Тоби однажды удалось увидеть будучи детьми. Обито прижался губами к губам Какаши, вовлекая его в поцелуй. Судьба действительно имеет его сегодня. Член Акацки отвернулся, не желая смотреть на это. Он отодвинул свою оранжевую маску и прошелся ладонью по уставшему лицу, чувствуя отвратительные шрамы. Кажется, Хатаке нравится прикасаться к ним. Он устало вздохнул. Кажется, его эмоциональное напряжение достигло своего предела. Подумать только, чтобы он и Какаши… Точнее Обито и Какаши зашли так далеко в своих отношениях. Ирония судьбы. Их судьба, казалось, была навсегда обречена переплетаться. Враги или товарищи. Хотя это не стало полной неожиданностью, все время, пока он наблюдал за ними, Обито смотрел на Какаши, как безумно больной любовью щенок. Его страстный взгляд и поведение. Как будто это что-то ценное, что он будет защищать даже ценой жизни. Тоби не был дураком, он знал этот взгляд как свои пять пальцев, ведь именно так он всегда смотрел на Рин. «Ты… — подумал своенравный Учиха, глядя на него с удивлением и негодованием. — Как ты смог двигаться дальше? Как…как ты нашел счастье в этом аду? Темноволосый джонин Конохи громко смеялся, он выглядел счастливым. Он крепче прижался к Хатаке, обнимая его. Какаши нашел время, чтобы поправить свою маску, движения были неловкими из-за того, что Обито прижал его руки к телу, пока обнимал его. — Эй, ты приготовишь ужин сегодня вечером? — приглушенно спросил Обито. Он бросил взгляд на Какаши, явно не впечатленного такой просьбой. Хатаке только собрался резко возразить, но Обито быстро сказал, слегка отодвинувшись, чтобы тот смог видеть его просящее выражение лица: — Это ведь радостный повод, верно? Мы могли бы сходить в ресторан, но я бы предпочел твою еду, поверь мне, никто не готовит лучше тебя. Пожалуйста? — Хорошо, — пробормотал Какаши, опустив плечи. Когда он отвернулся, на его губах появилась улыбка, когда он услышал возбужденное «Да!» позади себя. Учиха поспешил в его сторону снова приклеившись к нему. Со своего места Тоби тихо наблюдал, как пара шиноби медленно отдалялась, их голоса становились все более далекими, поскольку Тоби не спешил за ними следовать. Когда он активировал свою технику и Камуи начала поглощать его, он услышал обрывки диалога. — Нам надо купить продукты. — Мы сможем сделать домашние данго?

ххх

      Тоби не мог понять самого себя. Он не получал никакой пользы от этого наблюдения, кроме чувства растерянности и легкой тоски. Но после нескольких часов, проведенных в бескрайней темноте своего царства, освобождаясь от нахлынувших эмоций, он вернулся в реальность, которая, к сожалению, осталась той, другой, в которой были чертовы Учиха Обито и Хатаке Какаши. Найти их снова оказалось легкой задачей, он пошел по знакомому следу чакры Какаши и достиг скромного по размеру дома на окраине деревни. Используя свою очень полезную технику, он просочился сквозь деревянные стены и тихо вошел в соединенную гостиную с кухней. Пахло мисо супом, жареной рыбой и вареным рисом. Заглянув за угол, он увидел Какаши, его протектор исчез, что позволило пепельным прядям обрамлять его лицо. Он стоял в белом фартуке, нарезая лук и морковь, в то время как большая кастрюля с чем-то медленно кипела на плите. Для него. Отступая дальше вдоль стен, Тоби едва успевает спрятаться: Обито без предупреждения хлопнул входной дверью, заходя в дом. — Рано ты, — сказал Какаши изумленным тоном, входя в гостиную, вытирая руки о передник. Он окинул оценивающим взглядом Обито. — Кто ты и что ты сделал с Обито? — Извини! Я могу прийти раньше, если захочу! — он смущенно отвел взгляд, краснея. — Это же особый случай. Конечно, я захотел прийти пораньше. Хатаке посмотрел на него с легким замешательством. — Это просто ужин… — пожав плечами, он вернулся к своему занятию. — Ты слишком рано, ужин пока еще не готов. Обито подошел к Хатаке, положив подбородок на плечо и обхватил руками плоский живот. — Все нормально, я могу подождать. — пробормотал он. Какаши похлопал его по щеке, осматривая посуду. — Ты можешь подождать где-нибудь еще? Ты отвлекаешь меня. — Хорошо, — вздох. Учиха присел на диван, где бездельничал минут десять, слушая звуки, издаваемые Какаши, пока тот передвигался по кухне. Затем он резко выпрямился, будто его ударило током, широко раскрыв глаза. Он начал лихорадочно шарить по карманам. Он вспотел, когда не нашел того, что искал. — Э, Какаши? — крикнул Обито с нервным смехом. — Хм? — Я…э…вроде как забыл кое-что очень важное. — Какаши выглянул из кухни, увидев, как Обито медленно приближается к входной двери с дерганной улыбкой на лице. — О, это займет всего минуту. Ничего опасного для жизни или что-то в этом роде! — он издал неубедительный смешок. — Я скоро вернусь! — прежде, чем Какаши успел что-то сказать, будущий Хокаге сбежал, буквально оставляя за собой пыльный след. Дверь со скрипом закрылась и Какаши вздохнул, качая головой. — Этот парень… — пробормотал он и вернулся на кухню. Звяканье и лязг кастрюль заполнили тишину. Какаши начал напевать какую-то мелодию. Это напомнило Тоби о том времени, когда его бабушка пела ему песню о Луне и Солнце, историю о предсказанной трагедии и горе. Как они гнались друг за другом, Луна жаждала теплого света, а Солнце — успокаивающей темноты, несмотря на очевидную тщетность. В конце концов Солнце погибло, и Луна вечно плакала о свете, которого больше не было. Он слушал и ждал, но счастливый конец никогда не наступал. Потому что не было счастливого конца. Прежде, чем он понял это, Тоби уже стоял позади Какаши, удивляясь цвету этих пепельных прядей, которые блестели на солнце. Он наблюдал за тем, как Хатаке двигался, свободно и не обремененно, в отличие от Какаши, которого он всегда знал, который проводил бесчисленные часы, разговаривая с призраками, которые никогда не отвечали ему, его голова была склонена, а плечи опущены, когда он оплакивал мертвых. Этот Какаши никогда не испытает подобного, поскольку Обито был рядом. Этот Какаши раскрыл свои чувства к Обито, обнимает Учиху как товарища, как любовника, в то время как другому Ему предстоит сражаться с мертвым товарищем как с заклятым врагом человечества во имя мира. — Обито? — у Тоби перехватило дыхание, когда Какаши повернулся к нему. Он посмотрел на него своим серым глазом и Тоби с ужасом понял, что раскрыл себя. Какаши мог видеть его, но Тоби был не в силах пошевелиться, когда Хатаке подошел к нему, слегка наклонив голову. — Я почти не заметил тебя. Ты был таким тихим, — сказал Какаши и посмотрел на плащ Акацки забавным взглядом. — Это то важное, из-за чего тебе пришлось уйти? Смена гардероба? Где ты вообще это взял? — он тихо засмеялся и это был прекрасный звук. Тоби встрепенулся, когда этот нежный, страстный взгляд рассматривал его со всей своей сосредоточенностью, будто он был кем-то ценным и важным. Это было опрометчивое, странное чувство, которое он никогда прежде не испытывал, даже до своей смерти. Его сердце сжалось и сильно забилось. Становилось все труднее дышать. - Перестань на меня так смотреть, — думал Тоби в панике. Он не заслужил такого взгляда. Но Какаши не переставал смотреть. При длительном молчании Тоби улыбка Хатаке исчезла, сменившись хмурым и обеспокоенным взглядом. — Ты в порядке? Ты ужасно молчалив. Ты заболел? — он протянул к нему руку, пытаясь проверить температуру. Тоби все еще не мог двигаться, застыв на месте, как олень. Он почувствовал тепло, когда теплая ладонь коснулась его шрамов и колючее ощущение в груди усилилось при прикосновении. Ему потребовалась невероятная сила воли, чтобы не поддаться этому касанию, его багровый глаз встретил обеспокоенный серый. Это было похоже на глубокую совокупность эмоций и все они были направлены на него. Тоби обнаружил, что тонет в них. Их было слишком много! Чудовище в его голове заревело. Боль в груди расцвела. Ничего из этого не реально! Какаши задохнулся от боли и шока, когда из правой руки Тоби внезапно вырвалось деревянное копье, пронзившее его грудь насквозь. Он дернулся вперед, кровь стекала с губ, сила атаки заставила Хатаке слегка повиснуть в воздухе, едва касаясь пальцами пола. Он попытался отодвинуться, но Тоби попал прямо в сердце, и каждое движение заставляло пепельноволосого испытывать сильнейшую боль и он замер, кашляя кровью. Он вяло перевел взгляд с копья в груди на лицо Тоби, глаза были затуманены и уже закрывались. Жизнь быстро покидала его. — О…Оби…т… — с последним вздохом Какаши пробормотал имя своего любовника, прежде чем его тело обмякло и этот красивый серый глаз закрылся. Тоби стиснул зубы, яростное рычание застряло в горле. Он убрал свое временное оружие и наблюдал, как тело Какаши упало на пол, кровь растеклась вокруг него, окрашивая все в красный цвет. Пепел стал ярко-красным, как цветущий цветок, и это было такое красивое зрелище, что Тоби широко улыбнулся, словно сумасшедший. Полное доверие Какаши к Обито привело его к гибели. Дурак. Он не знал, как долго он стоял, глядя на труп, на кровь, которая почти достигла его ног. Щелчок открывающейся двери оповестил его, что фальшивый Обито вернулся. Тоби повернул голову, безучастно наблюдая, как темноволосый мужчина с таким же ненавистным лицом, как и у него, ворвался в комнату, потирая голову в извиняющемся жесте. — Извини, что так долго. Я мог бы закончить быстрее, но все же… — он остановился, когда понял, что что-то ужасно не так, замер, увидев нежелательное присутствие в доме. Его глаза широко распахнулись от шока, когда он увидел свою копию, стоящую перед ним, хотя и в другой одежде. Но этот шок быстро превратился в неверие и чистый, неистощимый гнев, когда он заметил своего возлюбленного, лежащего на полу в луже крови за ухмыляющимся двойником. Обито бешено зарычал, как дикое животное. Взрыв чакры и силы, и Тоби прыгнул в безопасность своего Камуи, когда часть стен и потолка была снесена техникой. Крыша дома была разрушена танцующим пламенем. Раздался тревожный крик. Шиноби Конохи уже были предупреждены об использовании такого разрушительного дзюцу. Тоби мог видеть со своей позиции на противоположной крыше, на которую приземлился, как несколько шиноби уже направляются в их сторону. Не то, чтобы это имело значение. Он посмотрел на тяжело дышащего шиноби, который убийственно смотрел на него снизу, его фигура была напряжена. Он выглядел так, словно собирался прыгнуть, вступить в отчаянный бой, но, похоже, он вспомнил про своего возлюбленного, поскольку он торопливо обернулся. Опустившись на колени рядом с телом, он начал отчаянно искать признаки жизни, которые сказали бы ему, что Какаши все еще жив, все еще дышит, несмотря на ужасную дыру в груди. Но Обито ничего не нашел. Обито издал душераздирающий крик и его руки, окрашенные в красный цвет крови его товарища, в отчаянии схватили холодные, жесткие плечи. Он уткнулся в неподвижную грудь Какаши. Его тело сотрясалось от рыданий, он кричал миру о своем гневе, горе, о своей боли нечеловеческим криком. В суматохе Тоби успел заметить маленькую красную коробочку, выпавшую из рук подделки. Изучив ее, бесстрастная улыбка появилась на его лице, когда он понял, что в ней находилось. — Ах, так ты собирался сделать предложение, не так ли? — голос в его голове злобно рассмеялся. — Ты так ничему и не научился у Рин? Счастье — это всего лишь иллюзия, вызванная временным отсутствием реальности. Отчаяние вечно, в этом абсурдном мире все бессмысленно, — сказал однажды Тоби, которого раньше называли Учихой Обито. Он смаковал вид своей альтернативы все еще цепляющегося за мертвого мужчину, не желая отпускать его. Он улыбнулся. Пусть все кончится, и пусть Луна унесет нас туда, где счастье вечно.