Мысли вслух

      Через пару минут король вернулся с градусником. Он сразу же протянул его валету, присев рядом, стал ждать.       Зонтик стал мерить температуру. Это неловкое молчание снова повисло между ними, что так раздражает.       Ее прервал писк градусника.       — Тридцать семь и один. Как себя чувствуешь? — Куромаку выглядел спокойно, но смотрел на Зонта обеспокоенным взглядом.       — Я-я? Я хорошо, да, я хорошо себя чувствую — он не врал. На его лице красовался милый румянец, на лбу остались мысленные следы прикосновений короля, а в животе порхали бабочки.       Но температура портила всю эту замечательную картину.       — Я думаю, не стоит пичкать тебя таблетками, но если завтра лучше не станет, придется обратиться ко врачу       Зонтик кивнул, полностью согласившись с королем.       Следующие полтора часа они провели вместе, за чашкой чая и дождем за окном.       Разговаривали они про всякие мелочи, например: погода, еда, интересы, книги.       Потом Куромаку резко перевел тему разговора       — Зонт, может все-таки расскажешь мне про того парня?       Зонт же снова залился краской, его взгляд стал бегать из угла в угол, не зная куда пристроиться.       — Ну, он любит. читать? Да, читать. Он всегда очень серьезный, но в нужной ситуации может быть добрым и нежным. — пока Зонт был увлечен рассказом о «нем», серый незаметно подсунул ему градусник. — его голос словно музыка для моих ушей — серый забрал градусник после тихого писка, тридцать семь и два.       Зонтик уже полностью ушел в свой мир, но Куро вернул его на землю       — Слушай, а что это у тебя за картины на стенах висят? Я их раньше не видел. — очкарик снова резко перевел тему для разговора.       — А? Эти? Это мои рисунки — Зонт встал с пуфиков и подошел к той самой стене, на которой висела вся эта прелесть — а это постеры от одной очень классной группы! Мне очень нравится их музыка. — после этого он включил пару их хитов, рассказал смысл их песен, про всю группу, всех участников по отдельности, о том как собралась их группа, о их карьерном росте. Куромаку был немного в шоке, от такого количества информации. Он и не знал, какая у валета хорошая память.       — Ну вот, — закончил Зонт — а это рисунки моей сотрудницы, она сейчас учится на дизайнера и у нее потрясающе получается! — он говорил это с искреннем восторгом — Здесь еще висят мои неудачные стихи, песни, и когда я все это успел написать? — задавал он вопросы самому себе, Куро лишь мило усмехнулся в ответ.       Его рассказы уже подходили к концу, поэтому он вернулся на прежнее место. Куро снова подсунул ему градусник, тот без вопросов взял его, не останавливаясь, продолжая говорить.       Снова писк, тридцать шесть и пять. Куро улыбнулся. Его догадки оправдались.       Время близилось к ночи, парни совсем заговорились. Зонтик уже в открытую зевал, а его глазки слипались. Куромаку находил это довольно милым, зевнув в ответ, он снял очки и стал их протирать       — Уже поздно, давай спать — сказал король, смотря на уставшего валета. Тот в ответ лишь кивнул.       — Ты здесь останешься или в комнату пойдешь?       — Здесь       — Хорошо, — Куро надел очки обратно на нос, встал и сладко потянулся — тогда спокойной ночи       — И тебе спокойной — Зонтику не хотелось чтобы король уходил, но им обоим очень хотелось спать. Дверь чердака захлопнулась, Зонтик взял пледик и удобно устроился среди пуфиков. За окном все еще стучал дождь, но это лишь успокаивало.       Юноша вспоминал весь пережитый сегодня день. Это неловкое начало и прекрасный конец.       Зонтика все еще мучали сомнения, что это все-таки любовь как к «отцу» или «брату». Но этот день изменил его мнение, и он был точно уверен, что влюблен.

Это сладкая любовь, заставляет верить в невозможное.