Поцелуй под омелой

Юри, томно вздыхая, заваривает себе крепкий и ароматный кофе. На кухне Виктора было очень просторно, и если бы он не грустил сейчас в соседней комнате, они могли бы танцевать здесь, на этом супер скользком, как лёд, паркете. Грустил молодой тренер по очень странной на первый взгляд причине. Родители Кацуки на новый год не смогут приехать в Санкт-Петербург. Как бы глупо это не звучало, но да, расстроен был именно Виктор, а не всё время грустный Юри. Виктор же готовился к этому событию, как так? Он и ёлку нарядил, и салатики сам порезал, даже в квартире сам прибрался, прося Юри только протереть пыль с его медалей. Почему же за 8 часов до нового года его любимому приходит сообщение с таким содержанием: "Юри, извини. Передай Витеньке, что рейс отменили и неизвестно, когда возобновят. Погода нелётная.. Также передай, что мы вас очень любим!". Юри прочитал любимому это, после чего обнял, касаясь мягкими и тёплыми от кофе губами его лба, но Виктор, всё равно опустив голову, заперся в комнате. Как маленький ребёнок, ей богу! Но всё таки, Юри любил этого маленького и иногда капризного ребёнка, поэтому, попивая крепкий и терпкий на вкус напиток, стал размышлять, что же сделать его мальчику такого, от чего он хотя бы улыбнётся? Конечно, он мог бы сбегать в магазин и купить ему мягкую игрушку-свинку, но тогда бы со стороны Плисецкого пошли шуточки на подобии 'лучше бы себя подарил, чем деньги потратил'. Да и где за 8 часов до нового года, Юри, ты найдёшь открытый магазин? Разочарование в себе усиливалось с каждой неудачной идеей. Его любимый тренер всегда мог поддержать, абсолютно в любую минуту. Найти то, от чего Юри засмеётся, или хотя бы перестанет плакать, ему было, как четверной флип прыгнуть. Но Юри совершенно не умел обращаться с грустными людьми. Хоть Виктор и не требовал этого так часто, в такие моменты японец ощущал себя настолько бесполезным и никчёмным, что хотелось громко-громко закричать. В голове крутились разные мысли от 'научиться вязать за 2 часа и связать Вите свитер' до 'выслать в Хасецу самых искусных пилотов, чтобы родители Юри всё таки успели на праздник'. Но ничего из этого невозможно успеть за 8 часов. А некоторое вообще невозможно.. – Юри, ты самый глупый человек на планете! – он снял очки, которые из-за фигурного катания и так редко носил, и хлопнул себя по лицу. Тёмноволосый не знал зачем, ведь мыслей в голове больше не стало, а вот на лице теперь красовался след от ладони. Ты и впрямь глупышка, Юри. Виктор же всё это время лежал на кровати. В голову не лезла ни единая мысль. Он так надеялся на эту встречу. Ведь всё было спланировано до мелочей! А теперь что? А теперь он лежит на кровати и портит настроение себе и любимому Юри. Ты такой же глупый, как Юри, Виктор. – Виктор, открой, пожалуйста, – пепельноволосый прижался к подушке сильнее, как будто пытаясь спрятаться. Что же ему делать? Всё таки, это семейный праздник, так зачем он запирается от своей любимой котлетки в спальне? Открыв дверь, мужчина вновь плюхнулся на кровать, та под его весом скрипнула. – Ты что-то хотел, Юри? – с каким трепетом и невероятной нежностью русский произносил его имя. Даже сейчас, в полнейшем отчаянии, он смог сделать это так же тепло и с заботой, как будто сам пришёл успокаивать фигуриста. Но нет, сейчас это была задача Кацуки. Задача , с которой он уж точно не справится. – Извини.. – руки Юри были за спиной, а взгляд был отведён в сторону. Хотел подбодрить любимого тренера, а сейчас стоит как первоклассник, который получил двойку, и извиняется. Иногда Юри сам не мог понять свои действия, отчего Виктор всегда шутил 'непостоянный ты мой, надеюсь, не променяешь меня на Юрио?'. Конечно он не променял бы своего возлюбленного, с самыми прекрасными на свете аквамариновыми глазами, на какого-то там десятиклассника, который любит пошутить как над ним, так и над Никифоровым. – За что? – Я ничего не приготовил тебе на Новый Год..– он смущённо отодвинул ногу назад, поправляя спадающие с носа очки в тонкой синей оправе. Но как только Витя попытался что-либо возразить, Юри поднял голову и улыбнулся. – Но ты недавно говорил, что всегда мечтал о поцелуе под омелой, помнишь? Тренер удивлённо кивнул. Хоть они с Юри довольно давно встречались, не проходило ни дня без его смущения при упоминании 'поцелуев'. Пепельноволосый мог просто намекнуть на свидание, так Юри сразу краснел, и из эросного мужчины превращался в смущённого паренька. А тут даже не замялся! – Не спрашивай где, но я нашёл веточку, – Кацуки самодовольно улыбнулся и сделал пару шагов на встречу Виктору. Русскому пришлось сесть, чтобы разглядеть маленькое скопление листьев в руках любимого, которую он держал над головой. Юри с мягкой ухмылкой сел на всё ещё дрожащие колени. Оба молчали, испытывая непривычные ощущения. Всё таки, Юри до этого единожды был так разгорячён и заманивал Виктора в свои объятья, а не наоборот. Этот единственный раз был почти 2 года назад на банкете, который помог русскому, тогда ещё фигуристу, понять кто должен занимать место в его сердце. Виктор никак не ожидал, что когда-либо в его ученика вновь вернётся былая уверенность в своих действиях. Положив одну руку на плечо, а другой продолжая держать веточку, Юри – иногда я могу показать тебе эрос – притянул тренера к себе, нежно и при этом страстно целуя его. Иногда он слегка прикусывал губы, зарываясь рукой в пепельных волосах, от чего Виктор получал неимоверное удовольствие. Когда оба стали задыхаться, Кацуки отстранился от столь сладких и пьянящих губ. Если бы Виктор сейчас мог хоть что-то сказать, это точно было бы – где, Яков тебя побери, ты научился так это делать? На ком-то тренировался, да, Юри?! Но если отбросить все эти шутки, Виктор был в восторге. Теперь он задумывался о том, что бы почаще грустить, если Юри при этом будет продолжать вести себя так же. – Юри, если это только из-за того, что ты не подготовил мне подарок, то не расстраивайся, – Виктор нежно провёл рукой по подбородку и щеке, после чего так же зарылся в его волосах. – Ты – мой главный и самый желанный подарок. Юри смотрит в глубину любимых глаз. Виктор говорит это искренне. Но, раз уж Юри решился, то почему бы не продолжить? Аккуратно снимая очки, он положил их на тумбочку рядом с той самой веточкой. Ухмылка. Кацуки толкает его дальше, и теперь Виктор, совершенно растерянный Виктор, лежит под ним. Хватаясь за шиворот, он с новой страстью притягивает его к себе, буквально затаив дыхание. – Юри, погоди, – Виктор пытается подняться на локти, но Юри, как будто повинуя, не позволяет это сделать. – Если ты сейчас не остановишься, то я никогда не смогу сказать то, на что долго решаюсь. Дай мне буквально пять минут, после продолжишь. Мягкая улыбка Никифорова и эти слова всё же смогли заставить фигуриста засмущаться. Он и правда сейчас вёл себя так откровенно? – Мне... Всегда было сложно удивить тебя, – Юри продолжил сидеть на коленях тренера, но руки от плеч убрал, давая Виктору полную свободу в жестах. Но его руки были сзади, создавая для обоих опору.– На каждый мой шаг ты делаешь то, что от тебя не ожидает абсолютно никто. Первая же наша встреча – уже поражаюсь тебе. Как может фигурист просто взять, подойти, и полу голым просить стать его тренером? Я решил удивить тебя, бросая свою карьеру и переезжая в Японию. Но после ты не останавливаешься, после всех слёз прекрасно исполняешь свою программу. Я пытаюсь удивить тебя, поцеловав. Но ты.. Ты даришь мне кольцо! Виктор засмеялся, проводя по столь любимому и смущённому лицу рукой. Да, он планировал это сделать перед родителями Юри, но если не сделает сейчас, то придётся ждать как минимум 9 января. Виктор не мог больше ждать. – Но сейчас, я тоже хочу удивить тебя, – Виктор тянется к столику, на котором лежат очки Юри, и открывает шкафчик. – Наверное, для начала нужно сказать речь.. Извини, я очень волнуюсь. – Ничего..– нервно сглатывает Юри. – .. В детстве я поссорился с родителями. Конечно, я решил что сбегу и теперь всегда буду жить на льду. Схватил коньки и побежал к самой отдалённой точке, где был каток. Катался я долго, но после без сил рухнул на лёд. Мне было ужасно холодно. И одиноко, – в руке Виктора была квадратная маленькая коробочка. – И сейчас, без тебя, я чувствовал себя точно так же. Но ты, только ты можешь сделать что-то удивительное, и вот! Теперь я просто поражён! Мне всегда с тобой хорошо, Юри, даже когда плохо.. Наверное эгоистично с моей стороны, но... Я не хочу, что бы ты удивлял кого-либо кроме меня. Да, у нас конечно уже есть кольца, – открыл бархатную крышку от коробочки и показал золотое колечко, которое мило поблёскивало на свету. – Но не запрещай мне надеть тебе ещё одно. На этот раз свадебное. Ты выйдешь за меня, Кацуки Юри? Полные глаза слёз. Да, Юри, ты вовремя расплакался. Прикрыв рот, который искривился в странной улыбке, он смотрел на аккуратное колечко. Разве он может сказать 'нет'? Нет, он вообще ничего не может сказать. – Боже, Виктор, – прикасается к золотому обручу. – Конечно да! – Да? – Да, я хочу быть с тобой всю свою жизнь! – надевает обруч на свой палец и образует кольцо из рук вокруг шеи любимого. Платиновые волосы заправляет за уши, и притягивает к себе объятьями. – Теперь можешь продолжить то, что начал, я полностью готов к своему подарку, – смеётся парень, прижимая мужа к себе. – Сам напросился, милый, – впервые он назвал его не по имени. Да, это самый удивительный день для обоих из возлюбленных. Но они точно продолжат удивлять друг друга каждый день. Каждый час. Каждую минуту. Постоянно.