Лёгкость

Жидкость в церемониальном кувшине была тёмно-фиолетового оттенка. По консистенции гуще воды, но всё ещё достаточно жидкая для переливания. Когда акренианский слуга добрался до его места за столом, Споку оставалось лишь молча наблюдать, как его кубок заполняется почти до краёв. Они не сообщили ничего вразумительного об этом напитке, кроме того что он несёт огромное культурное значение и отказ от него может подвергнуть опасности заключение мирного договора. — Поверь мне, — сказал Кирку адмирал Коллинс. — Ты не хочешь это знать. Просто выпей это чёртову штуку, и покончим с этим. Всё началось во главе стола, когда акренианский посол торжественно выпил вступительный кубок. Затем адмирал Коллинс поднял свой бокал и опустошил его. После этого действие повторили по очереди все, сидевшие за обширным банкетным столом, как терранцы, так и акренианцы; каждый последовал за их лидерами и опустошил свой кубок до осадка. Спок заметил, что некоторые терранцы при этом морщились, и был уверен, что его капитан не окажется среди них. Уверенный достаточно, когда его очередь подступила, Кирк поднял бокал и выпил до последнего глотка с улыбкой на лице. Следом должен был быть Спок. Хотя он и не хотел поглощать незнакомую жидкость, он всё же представлял Звёздный флот, и имел обязательства перед ним и своим капитаном. Он опустошил кубок так быстро и эффективно, как только мог. У жидкости был отвратительный металлический привкус, оставшийся на его языке. После этой церемонии начался обычный светский приём. Как капитану одного из трёх присутствовавших звездолётов Федерации, Кирку предстояло произвести хорошее впечатление. Он находился в самом сердце празднества, улыбаясь и пожимая руки, пока Спок следовал прямо за ним, держась на почтительной дистанции. Его руки были крепко сжаты за спиной. Независимо от того, что именно он выпил, это не принималось им — чувство дискомфорта формировалось в его брюшной полости, мышцы начинала одолевать неприятная судорога. Он откинул побуждение ссутулиться и ослабить давление, взамен этого сосредотачиваясь на удерживании своего положения прямым и ровным. Три адмирала Звёздного флота поздоровались с Джимом, сопровождая это шквалом смеха. — Чёртов покерфейс, Джим! — засмеялся адмирал Роузвотер. — Я думал, я выплюну эту дрянь обратно. — Как там в старом земном высказывании? — хмыкнул Кирк. — Закрой глаза и думай об Англии? Это встретилось другим взрывом веселья. Капитан довольно легко вызывал такую реакцию у людей. Доктор Маккой описывал этот феномен словом «обаяние». — Итак, — начал Кирк, когда их смех снова замолк, — Какого дьявола я только что выпил, всё-таки? Адмирал Коллинс имел честь сказать правду. — Это была кровь акренианского болотного быка. Улыбка Кирка поблекла, его глаза расширились. — Да ты водишь меня за нос! — Боюсь, что нет, Джим. На этой планете она считается деликатесом. Это определённо разгадывало тайну реакции Спока на напиток. Он ощутил с первым глотком, что не должен был это проглатывать, но пересилил себя ради дипломатической миссии. Он сделал глубокий успокаивающий вдох, замечая с тревогой, как это приводит к ощущению переполненности, как будто повышенная вместимость его лёгких становится испытанием для организма, уже находящегося под давлением. Он решил не поднимать эту тему. И одновременно удивился и был сконфужен, когда Кирк неловко извинился перед адмиралами, и повёл его к наиболее пустому от общества углу в этом зале. Когда капитан повернулся и посмотрел на него, Спок идентифицировал его выражение как внимание и сожаление. — Мне очень жаль, Спок, — выпалил он. — Я даже не представлял. Я ни за что не должен был позволять тебе пить это. — Это было бы нелогично, капитан, — напомнил ему Спок. — Акренианцы чётко дали понять, что все делегаты от Федерации обязаны принять участие в церемонии. Это была правда. По факту, даже точно зная, что именно в кубке, Спок бы выпил это. Его пищеварительная система не была приспособлена для плоти или субпродуктов, но он бы никогда не стал отказываться, зная что успех миссии зависел от этого. Это была всего лишь кровь. Был шанс, что единственный неблагоприятный эффект мог и являться этими судорогами в брюшной полости. И он уже решил не делать жалоб по этой проблеме. Кирк нахмурился. — Как ты себя чувствуешь? Кому-нибудь другому Спок бы солгал. Кирку он мог, по меньшей мере, сказать часть правды. — Я испытываю некоторый дискомфорт. Однако я не думаю, что это неудобство помешает завершить миссию. — Ну ладно, — сказал Кирк, не выглядя при этом убеждённым, — Но если тебе станет хуже, ты сразу скажешь мне. Это приказ. — Понял вас, капитан. Пока не было ничего такого, с чем бы он не мог справиться. Он подозревал, что начальная волна спазмов в животе — возможная реакция на введение инопланетной субстанции. И надеялся, что это снизится до устойчивой боли, и между тем, он будет решительно держаться, пока отголоски боли не растворятся. Кирк продолжал проверять его — невербально, конечно, но он оборачивался раз за разом, оценивая его состояние. Каждый раз, когда Спок видел, как голова капитана начинает поворачиваться, он держался так прямо, как только мог. И это действие начинало казаться всё сложнее. После нелогичного ощущения, что это тянется часами, резкий болезненный спазм начал снижаться. Спок был уже почти готов почувствовать облегчение, как осознал, что дискомфорт просто сместился ниже и глубже в его брюшной полости. Ощущение было столь резким и сильным, что прошла секунда, прежде чем Спок идентифицировал это как желание помочиться. Он ожидал болевые спазмы и тошноту, но был совершенно не подготовлен к этой реакции. Это ударило его всего раз — внезапно и интенсивно, как будто всё в его организме стало жидкостью и устремилось в мочевой пузырь. Ему захотелось сжать кулаки, вот только это бы привлекло внимание к его изнурительному состоянию, поэтому он сжал пальцы ног в своих ботинках. И сосредоточился на сохранении дыхания спокойным и ровным. Кирк почти завершил свой обход в Большом зале. Скоро они поднимутся на корабль. В следующие несколько минут он понял, что-либо недооценил бедствие своего положения, либо переоценил свою способность вытерпеть его. Он никогда не испытывал ничего подобного этому: не просто отрывистый позыв, но настойчивая жестокая нужда справить физическую потребность. Вулкан — засушливая пустынная планета, её жители удерживают и сохраняют резервы воды в своих организмах. Что-то в крови болотного быка действовало как сильнодействующее природное мочегонное средство, прибавляя к этому дискомфорт и смущение, совокупность которых не была знакома ему ранее. Церемония проводилась в священном месте. Задавать Акренианцам данный вопрос на эту тему было бы некорректно и грубо. Не было другого решения: необходимо было вернуться на Энтерпрайз как можно скорее. Он дождался, пока Кирк сделает паузу в беседе, и привлёк его внимание. — Капитан, — сказал Спок, и его голос прозвучал более странно, чем он бы предпочёл. — Мой уровень дискомфорта возрос. Я прошу позволения вернуться на корабль. Лицо Кирка сморщилось от беспокойства. — Что случилось? — Ничего, что я не смог бы исправить, находясь на борту. Кирк осмотрел собравшихся и похоже принял решение. — Я думаю, все справятся и без меня, — сказал он. — Я пойду с тобой. Я всё равно предпочёл бы быть на мостике. Они вышли из зала вместе и направились к точке назначения. Спок думал, что стоять на месте в изнеможении было тяжело, но сейчас когда он двигался в устойчивом темпе, он чувствовал, как давление спускается всё ниже и ниже в его животе. Он попытался сохранить темп движения ровным и плавным, но вскоре Кирк заметил слабую хромоту в его походке. — Спок? — спросил он, протягивая руку, чтобы прикоснуться к его плечу, — Что с тобой? Спок вздрогнул от контакта. Он едва поддерживал контроль над своим телом, и не мог позволить, чтобы его концентрация нарушилась.  — Я, — он попытался ответить, но не смог. — Я… Коварный скачок напряжения в его мочевом пузыре заставил его застыть и задержать дыхание. Кирк обхватил его в тревоге. — Что случилось? — повторил он с большей настойчивостью, — Нам нужно вызвать доктора? — В этом нет необходимости, — ответил Спок, — Я просто испытываю реакцию на церемониальный напиток. — МакКой поможет с этим, — настоял Джим, уже вытаскивая коммуникатор, — Я знаю, вы говорите, что вас тошнит от его лекарств, но он мог бы… — Я не нуждаюсь в медицинской помощи, — оборвал его Спок. Ему удалось сделать ещё несколько шагов, до того как всё вернулось вдвойне. Затем Кирк положил руку ему на спину, его глаза наполнились беспокойством. — Скажи мне. Что тебе нужно? — Мне нужно вернуться на корабль. — Но почему? Что случилось? Позволь мне помочь. Спок не смог встретиться взглядом с Кирком. Слова застряли в его горле. Уродливые и постыдные, но он вытолкнул их. — Кровь… Кровь оказала… диуретическое воздействие… на мой организм. Кирк сначала не осознал слово, затем когда значение дошло до него, он дважды быстро осмотрел Спока сверху вниз. — Ты имеешь в виду… имеешь в виду, что тебе надо… ? Спок кивнул, его челюсть напряглась. Кирк, казалось, сейчас рассмеётся, и Спок не смог бы это вынести, но вдруг осознал, что это была не насмешка, а облегчение. — Ничего, я тоже бывал на грани, мистер Спок, — сказал Кирк мягко. — Давайте сделаем это спокойно и красиво. Точка рандеву недалеко. И без единого слова насмешки он пошёл вперёд аккуратным медленным темпом. Его шаги были маленькими и размеренными. И Спок продвинулся за ним, ненавидя каждый дюйм себя, пристыженный, что его капитан наблюдает его в подобном состоянии. По меньшей мере, он был благодарен, что доктор МакКой не присутствовал. Этого бы он уже не смог вынести. Наконец… — Скотти, телепортируй двоих, — сказал Кирк в свой коммуникатор, и прежде, чем телепорт заработал, Спок заставил себя выпрямиться, держа идеальную осанку. Когда они прибыли на площадку транспоратора, каждый дюйм силы воли Спока испытывал поражение. Он за всю свою жизнь не ощущал себя таким переполненным, будто его кожа слишком мала и распухла до такой степени, что готова лопнуть. Дружелюбный разговор Кирка с работником транспортатора звучал приглушённо и далеко. Но затем Кирк посмотрел на него, и хоть Спок едва мог понимать сказанные им слова, он знал, что должен следовать за ним. Они были на полпути к турболифту, когда Спок понял, что он не может этого сделать. — Джим, — выдохнул он. Кирк обернулся, посмотрел на него и без момента колебания, схватил за плечи и затащил в ближайший конференц-зал. Дверь закрылась за ними, и Кирк хлопнул кулаком по панели блокировки. В одно ужасающее мгновение Спок осознал, что капитан ожидает от него. — Всё в порядке, — сказал Кирк, — Никто никогда не узнает. «Никто, кроме тебя», — подумал Спок в агонии. Позыв стал невероятно болезненным, его живот и пах горели от напряжения. Он облокотился на стену, каждый мускул был сжат, зубы скрипели, а глаза были зажаты. Он чувствовал, что если сдвинется хоть на дюйм, то не сможет сдерживаться. — Пожалуйста, — сказал Кирк, — Ты же мучаешь себя. Так и было. Спок знал это, но он не мог, он не мог. Затем Кирк шагнул к нему ближе и взял за плечи. — Спок, — сказал он мягко, — это просто я. Спок поднял свои наполненные болью глаза и посмотрел на капитана. Это просто Джим. С почти незаметным наклоном вперёд он спросил одобрения. И Кирк авторитетно кивнул, позволяя. Спок расслабился. Всё мгновенно высвободилось. Неудержимо, словно без его воли. Заполнило белье и брюки униформы за считанные секунды. Материал намок, до того как пропитаться, и жидкость пролилась вниз по ногам. Умиротворенный, Спок закрыл лицо руками, его плечи дрожали, он мысленно молил, чтобы корпус корабля дал трещину, и его высосало в пустоту пространства. Затем Кирк обнял его, прижимая вниз, так чтобы всё ещё закрытое руками лицо Спока оказалось у него на плече. Несмотря на то, что он продолжал изливаться, Кирк обхватил одной рукой его за спину, а другой скользил по волосам на затылке. Объятия одновременно были утешающими и странным образом защищающими. И к собственному изумлению Спок нашёл себя отчаянно нуждающимся в утешении. Это был только Джим. И Спок понял, что Джим был единственной живой душой в целой вселенной, которой он мог доверять достаточно, чтобы сделать что-то подобное, унизить себя без страха насмешки или презрения. Это только Джим. И Джим никогда не оскорбит его, не осудит, не подумает о нём хуже из-за чего-то столь примитивного. Спок вздрогнул с облегчением, когда агония полностью излилась из его тела, пока Кирк держал его, не произнося ни слова. Даже после того, как поток истощился и в конце концов закончился, они всё ещё не разъединились. Спок положил голову на плечо капитана, синхронизируя своё дыхание с дыханием Кирка, медленно и ровно. Рука Кирка успокаивающе гладила его по спине, двигаясь по часовой стрелке, стирая остатки вины и стыда. Это только Джим. И Джим не возражает. Когда он кажется решил, что прошло достаточно времени, Кирк распутался и сделал шаг назад. — Я принесу тебе чистую одежду, — сказал он, — Закрой за мной дверь. Когда я вернусь, то постучу собачий вальс. — Собачий вальс? — Спок слабо удивился. Кирк продемонстрировал, резко выстукивая характерный ритм по стене. Спок кивнул, чтобы продемонстрировать понимание, и с последней обнадеживающей улыбкой, капитан вышел. Спок запер дверь. Он не против дожидаться возвращения Кирка. Он даже не против того, чтобы стоять здесь в своих насквозь мокрых брюках и хлюпающих сапогах. Он никогда не чувствовал себя так… легко.