Там, где вереск средь горьких трав заглушит отголоски войны...

***      

      Спазмы в районе сердца не прекращаются, пытаясь вырваться наружу вместе с криком, но она продолжает сдерживаться, изо всех сил прижимая мокрое одеяло ко рту. Стены, закрывающие разум, рушатся. С грохотом разлетаются на куски, поднимая клубы пыли. Её личная тюрьма вновь не выдержала атаки, выпустив призраков прошлого и дементоров настоящего. А вслед за ними прорывается и первый сдавленный всхлип, открывая дорогу для разрывающих грудную клетку рыданий. Холодная чёрная волна боли угрожающе поднялась над головой и всей своей мощью обрушилась на дрожащую девушку. Громкий крик разрезал тишину спальни, отскакивая от стен. Голые ноги на белой простыне то выпрямляются, то вновь сгибаются в коленях в каком-то странном ритме, будто извиваясь под действием круциатуса. Глаза с длинными мокрыми ресницами широко открыты, а невидящие зрачки в них мечутся по тёмной комнате.       Большие бетонные плиты друг за другом валятся поверх маленькой фигуры, раздавливают, дробят на мелкие кусочки и стирают в порошок каждую косточку. Оставляют на аспидно-чёрном полу лишь лужу тёмной, ещё свежей крови. Миллиарды красных звёзд искрятся под закрывшимися веками, с оглушающим треском врезаясь друг в друга. Звенящее напряжение в мозгу, кажется, вот-вот достигнет своего пика и разнесёт черепную коробку.

      Последние остатки воздуха выходят из сжимающихся лёгких. По рукам и ногам проходит судорога боли, а затем тело обмякает в мокрой от пота постели.

***

- Ты уже слышала о нашей последней операции? Она проходила в Лютном переулке. - Да, мы наконец-то разогнали всех этих… весь этот мерзкий сброд! - Рон кинул торжествующий взгляд на Гермиону и получил в ответ тёплую улыбку. - Я вами горжусь! Я так рада, что у вас всё хорошо, вы отлично справляетесь со своей работой. Смотрите, учитывая с какой головокружительной скоростью вы взбираетесь по служебной лестнице, один из вас скоро станет Министром Магии, - лукавые огоньки блеснули в глазах девушки, и вся компания захохотала. - Ваш заказ, десерт принесут чуть позже, приятного аппетита, - произнёс официант и удалился к стойке. - Ну что, приступим? О, Гермиона, как аппетитно выглядит твой бараний рубец, пожалуй, я тоже закажу себе его чуть позже. - Ах, Рон, ешь уже, лопнешь ведь! - Да ладно тебе! Друзья весело переглянулись и приступили к обеду. - Кстати, Гарри, а почему Джинни в этот раз пропустила наши милые посиделки? У неё появились какие-то срочные дела? - Гермиона с интересом поглядела на парня. - А, да, ты же знаешь, что у Джорджа и Анджелины скоро свадьба. Она пошла помогать выбирать свадебное платье. Хорошо, что хоть меня не заставила идти вместе с ней. Походы по магазинам - это особая пытка. - Понимаю, друг, но когда-нибудь, и я думаю, что это будет уже довольно скоро, тебе тоже придётся участвовать во всей этой свадебной суматохе, - подмигнул Рон. - С чего бы это? Думаешь, Джордж и Анджелина сами не справятся с этим? Если уж кто и должен им помогать, так это ты, ты же брат Джорджа. Я то тут… - Гарри, - с улыбкой перебила его Гермиона, - Рон намекает на твою свадьбу с Джинни. Парень заметно смутился. - Ну, на самом деле… я пока не знаю…да и вообще… Я пока ещё не сделал предложение Джинни и даже не знаю, когда и как смогу решиться на этот серьёзный шаг. Во время войны я часто мечтал, что наступит время, когда все мы будем в безопасности и сможем распоряжаться собой, тогда мы с Джинни окончательно скрепим наши отношения. Но теперь, когда твоя судьба больше не зависит от судьбы другого, начинаешь задумываться на тем, как непросто сделать такой решающий шаг. - Не волнуйся, Гарри, - Гермиона ободряюще положила руку поверх руки друга, - никто не торопит тебя. Все понимают, как тебе сейчас непросто. Главное, что вы вместе и счастливы. Война окончена, теперь все мы можем расслабиться и просто жить. - Да, ты права, я рад, что мы понимаем друг друга. Ты всегда так помогаешь мне, поддерживаешь, когда тяжело, и… просто спасибо. Они слегка неловко улыбнулись друг другу и вновь принялись за еду. После того, как с горячим было покончено, официант принёс десерт. Гермиона заказала мятное мороженое, Гарри пододвинул к себе тирамиссу, а Рон с удовольствием занялся булочками с корицей и яблоками, щедро полив их сладким сливочным соусом. - М, Гермиона, а как у тебя с работой? Слышал, у вас в отделе завал? Ты не сильно устаёшь? Как вообще самочувствие? - Да, у нас довольно много работы, но я справляюсь. Ты же знаешь… - Главное тщательно всё распланировать! - хором закончили парни. - Верно - весело сказала Гермиона, - В целом всё в порядке, я, конечно, немного устаю, но всё хорошо. - Ну, ты выглядишь здорОво. Рад, что ты справилась с бессонницей и начала нормально жить. После войны на тебя страшно было посмотреть. Бледная, уставшая, ещё и Министерство тебя работой загрузило. - О да, я прекрасно сплю. - А как ночные кошмары, - аккуратно спросил Гарри, - ты говорила, что тебе снятся кошмары, больше они не беспокоят тебя? Как ты вообще… после войны… Мне казалось, что ты была слегка…ммм…опустошена? - Да нет, мне уже давно не снится ничего подобного. Я в полном порядке! Пора жить дальше! - Ну и отлично! Мы проживём с вами чудесную и счастливую жизнь! Я так рад, что мы снова проводим время вот так, втроём, вместе, как раньше. - Ага! Здорово, что мы всегда вместе и делимся друг с другом всем! Мизинец на руке судорожно дёрнулся, почти бесшумно царапнув поверхность стола и замер.

***

      Горячие струи воды продолжают жечь кожу, но она, кажется, не чувствует боли. Ощущение того, что она варится заживо уже давно не помогает прийти в себя. Стеклянные глаза упираются взглядом в холодный кафель. Мозг застилает туман. Окружающее кажется тусклым и нереальным, как будто находящимся за слоем плёнки или толстого стекла. Она давно привыкла к этому состоянию. Оно накрывает её без предупреждения, где бы она не была. И в эти моменты становится одновременно страшно и неуютно. Тело перестаёт принадлежать тебе, ты будто заточена в нём и смотришь на мир через глаза-экраны. Будто смотришь неинтересный фильм по телевизору. Время вдруг тянется так бесконечно медленно. В голову приходят странные мысли. “А могу ли я сейчас просто взять и сделать вот это? А кто эти люди возле меня? А я ведь могу сделать что угодно, ведь всё нереально. А что, если я выйду на проезжую часть? А если пальну режущим заклятием в этого господина, сидящего напротив меня?” А иногда просто проходишь мимо зеркала и, ловя взглядом отражение, не можешь осознать, что это ты. Не узнаёшь себя, с удивлением и настороженностью глядя в эти карие глаза. И они, те, чужие глаза, тоже смотрят. И становится страшно. И становится страшно. Истановитсястрашноистановитсястрашноистановитсястрашноистановитсястрашнострашнострашнострашнострашнострашнострашнострашнострашнострашнострашнострашнострашнострашнострашно.

***

- Невилл, погоди, я забыла отдать тебе документы по Мальбеку. Сейчас, они где-то тут, - Гермиона спешно роется в одном из ящиков картотеки. - Ах да, точно, я и сам про него забыл. - Вот, держи, теперь точно всё.       Невилл развернулся и уже положил руку на ручку двери, но потом неуверенно оглянулся и посмотрел, как девушка наводит порядок в бумагах и закрывает ящик. Их взгляды встретились. На лице Гермионы отразилось лёгкое удивление, но потом она с вежливым интересом взглянула на парня. - Я…я слышал, что ты беседовала с Джорджем и Дином после войны. Ты…помогла им…в психологическом плане. Я подумал, может…может мы можем поговорить. - Да. Да, конечно. Я всегда готова выслушать и помочь чем могу.       Невилл слегка настороженно подошёл к Гермионе и сел на кресло, которое она ему указала. Девушка села на соседнее. - Я даже не знаю, как точно описать то, что меня беспокоит. Знаешь, это что-то вроде непонятного беспокойства, не имеющего под собой почвы. Я просто тревожусь, прекрасно зная, что опасность миновала. Нет никаких оснований, но я просто… Мне так тоскливо временами. Это бывает не очень часто, но я устал от этого ощущения. Может ты можешь дать мне какой-то совет? Я всегда восхищался силой твоего духа, тем, какой светлой ты была даже в самые тёмные времена. Как ты справляешься со всем…этим? - Невилл. Послушай, что я тебе скажу. Нельзя вечно быть сильным. Человек не может всегда быть сильным и светлым душой, так не… - Только не ты. Ты же можешь. Почему у меня не получается быть таким? Как мне справиться с беспокойством и печалью, которая накрывает меня, когда я теряю контроль? Куда спрятать эти чувства? - Может тебе стоит хотя бы в малой степени овладеть окклюменцией? - Но это ведь по силам только очень сильным волшебникам, чья магия является исключительной! - Да, но овладеть хотя бы малой долей этого искусства способен почти каждый волшебник. Даже у маглов есть похожий способ держать разум в руках. Это метод называется Чертоги разума. Ты мог бы попробовать…Это и правда помогает структурировать знания и, самое главное, чувства. Конечно, если твоя магия не слишком слаба или, - тут она снова запнулась, - или если твой разум не настолько повреждён, что уже не способен поддаваться коррекции посредством окклюменции. - Хорошо, я займусь этим, если, конечно, у меня получится. - Я дам тебе пару рекомендаций по учебникам. Невилл всё ещё выглядел недостаточно убеждённым. - Всё в порядке. Война окончена. Мир спасён. Наши судьбы спасены. Не стоит оглядываться назад, бесконечно анализируя и обдумывая то, чего нельзя было не изменить не избежать. Пора жить дальше, глядя вперёд, оставив тьму, мрак и боль позади. И мы справимся, слышишь? Мы будем жить. Мы будем счастливы.       Они смотрели друг на друга. Несмелая улыбка медленно появилась на лице Невилла.

***

      Шов за швом чёрная ниточка проходила сквозь тонкий верхний слой кожи. Узор в виде шнуровки, идущей вокруг руны, медленно прорисовывался на ладони. Закончив с этим элементом, она протыкает кожу в районе подушечек пальцев, по очереди соединяя их с центральной вышивкой. Стежок, ещё стежок, маленькие ножницы перерезали нить. Исландская руна Stunginn kaun. Это основа страданий, кровотечение и боль. Она появляется на теле каждый день. Это привычка, ещё один ритуал. Ритуал, который дарит странное успокоение.       Пальцы правой руки наконец выпустили иглу. Она невидящими глазами смотрела на ладонь. Кожа вокруг вышивки слегка покраснела. Задумчиво теребя чёрные стежки, она легла на ковёр и закрыла глаза.       Тёмный силуэт нависал над Гермионой. Жесткие руки и грубые движения. Она почувствовала, как по щекам катятся слёзы. Хотелось отодвинуться дальше, но холодная стена слева от неё не давала ей этой возможности. Хотелось кричать, но она не могла издать ни звука. А ещё хотелось закрыть уши. Воспоминание за воспоминанием, каждое слово, каждое действие записано на подкорке.       Закусив губу, она дёргала за ниточки. Разрывала вышивку в обратном порядке.       Эпискей. Ладонь заросла новой кожей до следующего вечера.

***

- Мисс Грейнджер, подождите, - Эллин Треверсон шла по коридору за Гермионой, а та уже входила в лифт.       Треверсон забежала следом и лифт медленно стал спускаться. - Мисс Грейнджер, я хотела самолично занести вам отчёт о первом месяце программы по перевоспитанию. Ну вы помните, на счёт мистера и миссис Малфой. - Да-да, точно, я помню, и каковы успехи мисс ммм… - Шерли Грэйс. О, всё просто чудесно! Она пишет, что программа идёт полным ходом, и она добилась значительных успехов! Мы все должны быть горды проделанной нами работой. Но, безусловно, наибольшей похвалы заслуживает мисс Грэйс. - Треверсон всё продолжала что-то тараторить на счёт их заслуг в этом деле и прекрасного результата, который они получат в конце программы, а Гермионе осталось лишь вежливо улыбаться и кивать, надеясь поскорее отделаться от неё. -…и представьте себе, какого результата нам удалось добиться всего за один месяц… - Так какие всё же результаты? Позвольте взглянуть? - Гермиона потянула серую папку из рук Треверсон. - Да, конечно, ну что же, мне пора обратно в отдел, хорошего вам вечера - и она вышла из лифта. Положив папку на кресло, Гермиона бросила кофту на диван и осталась в одном платье. Пора узнать, как обстоят дела в Йоркшире.

Отчёт по программе №19285

Ответственная за программу: Шерли Луиза Грэйс Подопечные: мистер Драко Люциус Малфой, миссис Нарцисса Амальтея Малфой Период: 01.06.1998 - 30.06.1998       “Общие результаты месяца: перевоспитание полностью идёт по назначенной программе. Никаких проблем, связанных с поведением подопечных обнаружено не было. Они послушно выполняют все указания и действуют согласно правилам. За данный месяц мы прошли около 15 уроков, закрепив каждый из них с помощью ранее продуманных способов. Подопечные также продолжают вести записи в дневниках, позволяющие нам анализировать их психическое состояние. На данный момент можно сказать, что всё проходит чрезвычайно успешно. Мы нацелены на лучший результат.       Теперь стоит упомянуть о таком второстепенном занятии, как магловедение, и об успехах подопечных в этом…”       Гермиона захлопнула папку. Отлично. Всё идёт по плану. Хорошо, что ей не нужно лично заниматься этим делом. У неё итак достаточно забот.

***

Unbreak the broken Unsay these spoken words Find hope in the hopeless Pull me out the train wreck Unburn the ashes Unchain the reactions now I’m not ready to die not yet Pull me out the train wreck (Почини то, что разбито, Возьми назад слова, которые уже произнесены, Найди надежду в безнадёжной ситуации, Вытащи меня из этого поезда, потерпевшего крушение. Возроди то, что стало пеплом, Предотврати эти цепные реакции сейчас. Я не готов умереть, ещё нет. Вытащи меня из этого поезда, потерпевшего крушение)