Условия мирного времени

После разборок с Кромешником прошло много времени, пусть Джек и не мог точно сказать, сколько, факт оставался фактом. Этой зимой Дух веселья катал с ледяной горки внучку Джейми, что подслеповато щурился на яркое и холодное солнце, улыбаясь чему-то своему. Далекому и словно нереальному. Воспоминания детей - такая сложная штука! Джек стал Хранителем и ему было запрещено показываться людям. Никакой дискриминации, такое условие соблюдают все, но... Какой толк от того, что тебя могут видеть, если нельзя этим пользоваться? Эйфория от получения должности защитника детских снов прошла практически сразу, оставив за собой лишь горький шлейф из сожалений. Он снова остался один и никому не нужен. То, чего Джек так боялся, то, что причиняло наиболее сильную боль, даже хуже, чем не знать кто он и для чего он - одиночество. Джек снова был предоставлен сам себе, друзья... С ними тоже все неоднозначно. Северянин занят подготовкой к Рождеству, один единственный праздник дарит ему забот на весь год. Да и йети Джека до сих пор недолюбливали и не то чтобы были рады его видеть. Помощники Санты оказались злопамятными и мстительными. Фея... Фея загружена еще больше. У нее не было ни одной свободной минуты, казалось, даже слова и жесты она максимально минимизирует, урывая милисекунды времени. С ее Крохами же даже поговорить не получалось, да и о чем с ними говорить? Кролик, хоть и был благодарен Джеку за помощь, другом становиться не спешил. С той самой заварушки с Бугименом они больше не виделись. Песочный человек - единственный, кто хоть как-то поддерживал Джека, несмотря на то, что ночью у него была важная и ответственная работа, а большую часть дня он спал. Песочник старался уделить Джеку хотя бы минутку, когда бы он не явился, за что тот ему бесконечно признателен, и поэтому Джек старался не надоедать сильно. Не мешать работать и отдыхать. Работу самого Фроста мало кто считал утомительной. Его жизнь - сплошное развлечение, игра наперегонки с ветром, морозные узоры на стекле и буйные метели. Легко ли быть беззаботным Духом Веселья имея грустные мысли и камень одиночества в душе? И как поддерживать веру людей в себя? Северянин, Кролик, Фея, Песочник - они все творят чудеса, делают то, что никто больше не может. Их узнавали по их деяниям. А что делал Джек? Управлял некоторыми погодными явлениями, создавал настроение для игр детям. Но ведь... Зима придет и без него, дети и сами способны на веселье. Джек не создавал ничего уникального и иногда ему казалось... что он не нужен. А потом появился какой-то монстр, питавшийся детскими мечтами, и Джек снова оказался в первых рядах. Он сильный Дух, его холод - мощное оружие. Джек - оружие. Он справился с Пожирателем, получил море почестей и... был временно забыт. До очередной угрозы. Он был обречен вечно сгребать осколки. Снова и снова из тени в свет и обратно, еще глубже во мрак. Столетие, два - Джек сбился со счета. Его, как антикварную елочную игрушку из коробки, доставали по особым праздникам для особых гостей. А после прятали обратно. Вот какую участь уготовил для него Луноликий. Хранители обязаны быть добрыми и светлыми, но кто-то ведь должен делать и грязную работу? Никого не интересовало, чего хочет ее исполнитель. "Спасибо, Джек. Ты молодец, Джек. Так держать, Джек." Ему от этого не легче. Он больше не хотел дружбы с Хранителями, не искал с ними встречи. Даже Песочника практически перестал посещать. Джек ловил ветер и отдавался его власти, позволяя мотать себя по свету, ни о чем не думая, или безучастно наблюдал за суетой зимних городов с крыш высоток, представляя себя обычным человеком, способным поставить точку просто переступив за парапет. - Странные мысли бродят в твоей головке, - Джек шарахнулся в сторону от, прозвучавшего прямо над ухом, голоса и судорожно осмотрелся, не найдя его источник. Он выставил посох перед собой, готовый атаковать в любой момент и уже не удивляясь, насколько естественным стало это движение. Тени от антенн сплелись в одну, объемную и высокую. Такую смутно знакомую... - Кромешник?! - от неожиданности Джек даже посох опустил. - Разве ты не... И задумался. Что вообще могло стать с Бугименом? Его унесли Кошмары, но что случилось потом никто не знал. Короля Страхов так давно не было слышно, что о нем почти забыли. Почти... - Я не что, Джек? - Питч вкрадчиво улыбнулся. - Каким бы я был Королем страха, если бы не смог укротить свои? - И как давно ты на свободе? - Джек не боялся, ему было... любопытно. Приятное разнообразие к приевшемуся безразличию. - Достаточно, - короткий ответ давал понять, что мысль развита не будет. - И показался затем чтобы... - Поздороваться, конечно, - усмешка. - Мы не пересекались с тех памятных времен, не мог же я проигнорировать такую встречу? - Не мог? - Джек недоверчиво прищурился и тут же удивленно распахнул глаза и машинально отступил назад, когда Кромешник резко шагнул навстречу. Этого маневра оказалось недостаточно - Джека все равно поймали за подбородок, разворачивая к свету и напряженно что-то рассматривая на его лице. - Что с твоими глазами? - вопрос застал его врасплох. Джек был готов к чему угодно, но не к этому. - А что с ними? - осторожно уточнил он. - Насколько я помню, они были голубыми, - Джек все еще не понимал, о чем речь. - Милый, сейчас твои глаза темно-синие, почти черные. - Это что-то значит? - ему все равно. Бугимен отпустил его, задумчиво нахмурившись. Мальчишка был абсолютно спокоен, скорее даже безразличен. От непоседливого и озорного духа осталась бледная тень, так похожая на него, Кромешника, и это сходство неожиданно беспокоило. - Что они с тобой сделали? Джек начинал уставать от обилия странных вопросов. Старый враг не нападал, вел себя тихо и вежливо, кажется, даже беспокоился за него, Джека. Это было... странно... Может это какой-то коварный план? - Слепые идиоты, сами не видят, во что тебя превращают, - выругался Питч, видя отсутствие какой-либо реакции. - Пошли! Он схватил опешившего мальчишку за руку и утянул за собой в раскрывшееся прямо под ногами пятно тьмы. Все произошло так быстро, что Джек не успел отреагировать и теперь мысленно ругал себя - расслабился, сглупил. В окружающем его мраке он не видел собственных рук и умудрился уронить посох. И, когда они вынырнули на свет, он был готов подороже продать свою жизнь... и растерянно огляделся. Мимо пробегали дети, в отдалении о чем-то разговаривали их мамочки... Но, серьезно? Детская площадка? Питч поморщился в ответ на огромный знак вопроса на лице мальчишки и развернул его в нужную сторону. Собственное поведение казалось ужасно глупым - благотворительность совершенно не в его стиле! И тем не менее, было в этом тихом и равнодушном Джеке что-то настолько неправильное, что заткнуть голос разума, твердивший, что нужно расправиться с мальчишкой пока есть возможность, удалось на диво легко. - Смотри. И Джек увидел. Маленький мальчик, лет семи, одиноко сидящий на лавочке и грустными глазами смотрящий на резвящихся сверстников. Просто олицетворение одиночества - у детей не должно быть таких глаз. - И так почти каждый день, - Кромешник тоже посмотрел на ребенка. - Собственно, всегда, когда он приходит. Они с матерью недавно переехали, отец погиб в аварии несколько месяцев назад, с деньгами проблемы. Мальчишка знает, что в этот раз у него не будет подарка на Рождество, он не верит в Санту. Ни в кого не верит. Его душа полна страхами, а в голове роятся беспокойные мысли. Такой потерянный. - Разве он не идеален для тебя? Почему ты мне его показал? - Джек непонимающе вскинул брови. Питч устало выдохнул. - Я делаю это не для него, а для тебя. Раньше ты бы и спрашивать не стал, а бросился спасать мальчишку. Картинка в голове Джека сложилась, он пораженно уставился на страдающего ребенка. "Что они с тобой сделали?". Джек перестал веселить детей, перестал делать то, что составляло его суть, являлось нутром, как сказал бы Северянин. И никто не замечал, кем он становится? Светящийся волшебством снежок возник в руках сам собой и тут же нашел свою цель. Веселая заварушка со снегом возникла быстро и незаметно втянула в себя даже печального мальчика. И, глядя на играющих детей, Джек ощущал, как замерзают на щеках неуверенные слезы. Он почти никогда не плакал, ему это было чуждо. Но глаза неумолимо жгло пониманием того, на что раньше он просто не обратил внимание... Люди его не видели. Джек не показывался им, как указано в правилах, ведь Хранитель, настоящий Хранитель - видимый. А это значит... - Я не Хранитель, - еле слышно прошептал он, но Кромешник услышал. - Похоже на то. - Это потому что я... - он не мог произнести этого в слух. Джек начал терять себя, начал темнеть. Начал превращаться в нечто на подобии Бугимена. Признать это было слишком тяжело. Питч покачал головой. - Не думаю. Скорее всего, ты перестал быть Хранителем как только вы покинули озеро. Когда потребность в тебе отпала. - Ты пытаешься настроить меня против Луноликого? - Джек устало улыбнулся. Но был удивлен ответом. - Нет. Я просто размышляю вслух. Какая теперь-то разница? - Действительно, - Джек был вынужден согласиться. - Почему ты мне помог? - В мои бескорыстные действия не веришь? - Джек уверенно качнул головой, вызвав у Питча смешок. - И правильно. Я помогал не тебе. Как не прискорбно признавать, но ты сильный Дух и, светлого тебя я еще могу терпеть, но, если ты перейдешь к темному... Я не люблю конкуренцию. Джек рассмеялся. - Теперь я почти готов признать, что ты обо мне заботишься, - Кромешник промолчал, невольно подтверждая его слова. Смех растерянно затих. - Что, правда? Питч неохотно пожал плечами. - Я умею признавать свои слабости. Наша схожесть в плане магии мне импонирует и я могу позволить себе некоторые капризы. Джек покачал головой, задумчиво кусая губы. Капризом его еще не называли. Было странно. И приятно. - И я очень долго прятался, набрал достаточно сил, чтобы выполнять свою работу, - с невинным выражением на лице продолжил Кромешник, портя всю трогательность момента. Злиться на него все равно не получалось. Возможно как раз из-за искренности, которую он демонстрировал на протяжении всего их знакомства. И когда они были врагами, и сейчас - на кромке хрупкого перемирия. - Снова хочешь погрузить мир во тьму? - это расстраивало. Джек не хотел опять сражаться с Бугименом. Не после того, как тот помог ему. Кромешник только отмахнулся, уворачиваясь от случайного снежка. - Мне четко дали понять, что этого не будет. Но, когда я просто насылал кошмары в детские сны, у Луноликого претензий не было. Буду выполнять свое предназначение без фанатизма - смогу спокойно существовать. Постепенно люди вспомнят меня и снова поверят. - Звучит здорово, - новость, действительно, радовала. - Но я хочу, чтобы ты был со мной, - Джек приподнял брови в ответ на резко посерьезневший тон Питча. - А что тебя удивляет? Северянин - упертый баран. Как только Хранители узнают, что я жив - попытаются уничтожить, даже слушать не станут, а если и станут - не поверят. Мне нужен союзник, против которого они побоятся выступить. И всем прекрасно известно, на что ты способен. Джек сконфуженно молчал. Ему только что сказали, пусть и не напрямую, что он настолько опасен, что Хранители не рискнут с ним связываться. Что он будет вызывать... страх... Возможно даже уже вызывает, не зря же все кроме Песочника, которого всегда понять было сложнее всего, отстранились от него. Джек продолжал молча смотреть за резвящимися детьми. Да плевать. Он хотел вернуться к тому, с чего все начиналось. Хотел вспомнить - каково это, вновь дарить веселье. Кромешник паузу понял по-своему. - Да ладно, соглашайся! Я все равно буду кошмарить людей, с тобой или без тебя. А так сможешь присматривать, чтобы я лишнего не натворил. - Что с этого получу я? - было забавно наблюдать, как лицо Питча приобрело несколько растерянное выражение, а после тонкие губы разошлись в улыбке. - И все же часть произошедших с тобой перемен мне нравится! Что ты хочешь? - Делать свою работу, - как само собой разумеющееся. - И я буду жить с тобой. - Помогать веселить? - с сомнением. Джек кивнул. Ему самому с трудом это представлялось. - Не знаю, как мы это провернем, но так даже интереснее. Согласен, - Кромешник протянул ему руку, предлагая скрепить сделку. Чужая кожа была теплой наощупь - жутко странное ощущение. Джеку почему-то казалось, что прикосновение Бугимена должно быть противным, холодным, как чешуя змеи. Ну или что-то вроде того. Вдруг руку больно ужалило в центр ладони - Джек было решил, что это Кромешник напал после того, как усыпил бдительность оппонента, но тот тоже скривился и они одновременно отдернули руки. Боль распространилась до запястья тонкими ручейками тьмы и сконцентрировалась там, сплетаясь в причудливый витой узор по кругу, словно браслет. С Питчем происходило ровно то же самое, только рисунок оказался голубого цвета. - А вот это неожиданно, - Питч пару раз потер запястье, словно пытаясь избавиться от нежеланного украшения, но быстро бросил эту затею. - Что это? - судя по всему Король Кошмаров знал, что произошло. - Мы с тобой теперь официально напарники. Луноликий одобрил, - тяжелый вздох. - Не понимаю я его. Джек пожал плечами. Он о Луноликом мог сказать еще меньше. - Питер! Окрик молодой женщины заставил детей прекратить забавы, а Джека вздрогнуть. - Возвращайся домой. Мне нужна твоя помощь. Тот самый грустный мальчик, который еще минуту назад беззаботно веселился вместе со всеми, упрямо сжал кулачки и выдал: - Не хочу! Как же все это надоело! Ты мне надоела! Ты надоела мне, мама! - и резко развернувшись, убежал, оставив горько охнувшую мать. Женщина пару минут стояла не двигаясь, явно борясь со слезами и не зная куда себя деть, но в итоге тоже молча побрела прочь. Джек проводил ее глазами и обернулся. - Я знаю, с чего тебе начать. ... Они пришли в дом Питера той же ночью. - Что мы тут забыли? - Джек еще не посвятил Питча в свой план. Он кивнул на спящего мальчишку. - Покажи ему кошмар. Сон, в котором он теряет мать. Кромешник взглянул на Джека по-новому, оценивающе. - Хочешь, чтобы мелкий перестал срываться на мать и ценил ее. Мне это нравится и противно одновременно. - Ты сам говорил, что нужно меняться ради выживания. Почему бы показывать не кошмары ради самих кошмаров, а доносить ими какую-то мысль? Ты станешь нужным, даже Хранителям придется с этим считаться. Какое-то мгновение казалось, что Питч не верит тому, что слышит, но в следующую секунду он хлопнул Джека по плечу и взъерошил ему волосы. - Ты, действительно, чудо - Джек Фрост! Но тот серьезно нахмурился, предвидя протест по поводу того, что он собирался сказать. - Взамен - ты поможешь мне пробраться на фабрику Северянина, чтобы у Питера был подарок на Рождество. - Ты хочешь заставить меня косвенно помочь Северянину? - с сомнением. - Да, - Джек был готов отстаивать идею. Но Кромешник лишь рассмеялся и покачал головой. - Хорошо. Раз ты этого хочешь. - Правда? - такой эйфории Джек не ощущал уже давно. Словно ему подчинился самый крепкий и непредсказуемый ветер, словно опять удалось покрыть землю снегом на кануне Пасхи, словно на Рождество его снова ожидает подарок, словно он живой. Хотелось взорваться маленькой пургой, выбить стекла морозным порывом и покрыть льдом все доступные поверхности, но он был в доме, рядом со спящим ребенком, которого ожидал жестокий кошмар, потому, все что ему пришло в голову - это повиснуть на Кромешнике в таких чуждых для него объятиях, зарываясь носом в теплую шею. Пусть его сейчас же сбросят, пусть отчитают или высмеют - ему нужен был этот момент. Его не сбросили. Не отчитали и не высмеяли. Его аккуратно прижали к себе, мягко поглаживая по спине. - Правда. Мы будем находить компромиссы, это несложно. Договор связывает нас сильнее брачных обетов, глупо ссориться из-за такой мелочи. Джек покосился на украшающий запястье рисунок. - Значит, нам никуда не деться друг от друга? - его не расстраивало такое положение вещей. - Точно, - Кромешника, по видимому, тоже. - И я больше не буду один? - Мы больше никогда не будем одни.